Станция мёртвых сердец

В Англии шёл снег — белый-белый и пушистый, как пуховая перина. Выйдя из аэромобиля, Артур долго стоял, запрокинув голову назад и ощущая, как большие влажные хлопья оседают на его щеках. Стояла тишина, такая оглушительная, будто человечество вымерло, и во всём мире остались только он и снег. Где-то далеко шелестели волны, медленно накатывавшие на берег. Артур улыбнулся тишине, открыл глаза и пошёл в сторону больницы. Коридоры были пусты, как и всегда. Он вспомнил ненависть Ретта к подобным местам, но быстро отогнал от себя непрошенную мысль и заставил себя успокоиться снова. У самых дверей палаты замешкался на секунду, восстанавливая в памяти образ Люси и, улыбнувшись, вошёл внутрь. Артур замер и помотал головой, пытаясь отогнать наваждение. — Люси… — тихо позвал он, не зная, хочет ли разрушать момент. Люси стояла. В белом платье в пол, с лиловой шалью на плечах, она походила на героиню старинного романа. Но эта была лишь часть картины, потому что Люси стояла не совсем сама. Стоя у неё за спиной и чуть придерживая её одной рукой за плечо, а другой за талию, позади нее стоял мужчина в белом халате, с копной светлых волос и аккуратной бородкой того же цвета. Впрочем, на пациента и врача они походили мало — это Артур понял сразу по повороту её головы, будто девушка тянулась к губам своего спутника за поцелуем. Люси дёрнулась, услышав голос брата, и возможно упала бы, если бы руки мужчины не удержали её на месте. — Артур… — глаза её на секунду расширились, а затем она явно успокоилась. — Артур, это доктор Саммерс, руководитель реабилитационной программы. Артур прокашлялся. — Я понял. Очень приятно, мистер Саммерс, — он протянул руку и, покосившись на сестру, обжёг её обвиняющим взглядом. — Мисс Эссекс много говорила мне о вас. Саммерс тоже покосился на Люси с интересом, помог ей сесть и только потом пожал руку Артура. — О вас тоже, мистер Эссекс. Двое мужчин изучающе уставились друг на друга. — Я вас оставлю, — сказал Саммерс наконец. — Благодарю. Он вышел, и только когда дверь закрылась, Артур посмотрел на сестру. В глазах Люси мельтешили шальные искорки. — Руководитель реабилитационной программы? — передразнил он. — Мистер Саммерс. — Джон Роналд Саммерс, — уточнила она и, не сдержавшись, улыбнулась. Артур покачал головой. — Я надеялся узнать об этом от тебя. Я же вроде как… — он хмыкнул, — глава семьи. — А не о чем пока узнавать, — легко ответила Люси и попыталась встать. Артур рванулся, чтобы поддержать её, но она остановила его, подняв руку, и сама, придерживаясь рукой за стену, подошла к окну. — Джон Роналд Саммерс действительно руководитель реабилитационной программы. Вообще-то он хирург и главный врач, но кто-то, — она бросила на Артура хитрый взгляд, — заплатил за операцию и сопровождающие услуги столько, что мне выделили в качестве инструктора его. Артур хмыкнул. — Я не думаю, что дело в деньгах. Судя по тому, как он на тебя смотрел — он выделил себя сам. Щёки Люси порозовели, а Артур между тем ощутил укол боли в груди — Люси, похоже, продолжала считать, что за операцию заплатил он, но Артур-то знал, кому на самом деле она обязана своим нынешним счастьем. Кому он сам обязан счастьем видеть её такой… — Ну… — сказал он задумчиво, — я полагаю, ты куда больше хотела бы провести рождество с ним. Люси метнула на него встревоженный взгляд. — Я этого не говорила. Ты можешь остаться с нами. — Перестань, — Артур усмехнулся. — Я найду, с кем провести время. Люси покачала головой. — Артур, это семейный праздник. Ты не представляешь, как мне было приятно и в прошлом году, и в этом, что ты всё же прилетал ко мне, вместо того, чтобы… Она поймала полный боли взгляд и осеклась. — Ты ведь не из-за меня прилетел. — Я всегда рад тебя видеть, — попытался увильнуть он. — О, хватит, Артур. Я знаю сколько ты сделал для меня и не собираюсь обижаться. Мы взрослые люди. Она оттолкнулась от подоконника и шагнула к нему. Артур всё-таки не выдержал и, поймав её за талию, усадил в кресло, а сам опустился на кровать напротив. Он посмотрел на неё и поджал губы, не зная, хочет ли продолжать и что именно может позволить себе сказать. — У нас всё не очень гладко, — выдавил он наконец. Люси подняла бровь. — Честно говоря, это видно, — она помедлила, — и слышно. Летом у тебя был такой голос, как будто внутри тебя постоянно бьются друг о друга пузырьки от шампанского. А потом… Я думала, это просто осень. Артур повёл плечами, но ничего не сказал. Только отвернулся к окну. — Уже зима, — сообщил он через какое-то время. Люси протянула руку и, поймав его кисть, сжала в своих ладонях. — Знаешь, — сказала она. — Никакая любовь не бывает вечной. Люди остывают… гаснут… наступает момент, когда ты понимаешь, что рядом с тобой совсем не тот, кого ты любил. А может, он и не был никогда таким, как ты представлял… Артур мрачно посмотрел на неё. — И что потом? — Ничего, — она пожала плечами. — Или ты говоришь, что тебе это не нужно и уходишь… Либо ты признаёшь, что он имеет право на собственные слабости, а ты любишь его всё так же. Артур испустил рваный выдох. — Я люблю его всё так же, — сказал он и опустил глаза. — Я знаю, что у него есть… проблемы. Недостатки. Но именно поэтому у меня такое чувство, что он только мой… понимаешь… что мы как два кусочка мозаики, и никто кроме меня не сможет понять его. Но… — Но? — Не знаю, — он поднял глаза, внезапно понимая, что в самом деле не знает, зачем написал письмо и зачем заставляет их обоих страдать, проводя это рождество порознь, — просто наступил момент, когда это стало невыносимо. Люси улыбнулась одним уголком губ. — Когда я только встала на ноги… Боль была такая, что я думала — это невыносимо. Хотелось упасть в кресло и смириться с тем, что ходить я всё равно не буду никогда. А потом… — А потом? — А потом я сделала шаг. Артур устало вздохнул. — Не знаю, — повторил он. — Решать тебе, — она снова сжала его руку. Артур поднял взгляд и не выдержал. — Это он оплатил операцию. И всё твоё лечение последние полтора года оплачивал он. Я не сделал ничего. В глазах Люси что-то вспыхнуло и погасло. — Прости, что не сказал сразу. Тогда ты была бы… не слишком рада это знать. Люси на миг сжала губы. — И ты из-за этого… с ним? Артур медленно покачал головой. — Когда-то давно… как будто в другой жизни… может быть. Но я люблю его. На самом деле люблю. Просто иногда… это невыносимо. — Это бывает, — Люси улыбнулась мягко и грустно. — У нас с Дэвидом никогда не было всё хорошо. Он был… резким. Властным. И некоторые вещи, которые он делал в бизнесе… — она покачала головой и посмотрела на Артура, — наверное, нас с тобой учили по-другому, вот и всё. Но мне кажется, того времени, когда нам было друг с другом тепло, было куда больше, чем ссор и обид. И теперь, когда его нет… Мне кажется, что ни одна наша ссора не стоила того времени, что мы потеряли на неё. Артур вздохнул и снова отвернулся к окну — туда, где падал снег. Пресный и равнодушный. — Я понимаю, — сказал он. Они долго молчали, думая каждый о своём. — Ты останешься на рождество? — спросила Люси наконец. — Если ты хочешь. — Ты ведь хочешь вернуться к нему. Артур сжал свободную руку в кулак и резко обернулся к ней. — Не сегодня. Я прилетел к тебе и собираюсь остаться с тобой. Люси улыбнулась одним краешком губ и кивнула. *** Как оказалось, рождественский ужин готовил Саммерс. Вернее, ужин проходил у него дома и под его руководством. К присутствию Артура он отнёсся абсолютно спокойно, будто ждал его заранее. Как выяснил Артур, Саммерс тоже окончил Кембридж, и у них с Артуром обнаружилась масса почти общих воспоминаний. Роналд много улыбался, шутил и на первый взгляд выглядел идеальной парой для тихой и задумчивой Люси. Артур провёл в гостях ещё два дня. Желание увидеть Ретта и упрямство боролись в нём не на жизнь, а на смерть. Упрямство победило, и он решил, что останется в Англии ещё и на новый год — МакГрегор прислал ему приглашение ещё в декабре. Этот вечер тоже прошёл тихо и по-семейному, а первого числа Артур купил билет на поезд. Он не хотел торопиться, зная, что если окажется на Астории первого числа, то скорее всего сразу же бросится искать Ретта. Поезд шёл четыре дня, что давало ему время подумать и оказаться на месте как раз ко дню рождения Дугласа. Оказавшись на вокзале, Артур тут же понял, насколько удачным было это случайное решение. В глубине души он всегда мечтал отправиться в путешествие именно отсюда, с того вокзала, который знал с детства. Ретт уже путешествовал с ним на поезде, но это было совсем другое — это было решение Ретта, подарок Ретта и отпуск Ретта, в который он брал с собой Артура. Теперь же Артур сам выбирал рейс и точку назначения. Это оказалось неожиданно приятно и, затолкав вещи в купе, он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Некоторое время он просто расслабленно лежал на полке, вытянув ноги в сторону двери. Купе было не самым шикарным, как и весь поезд вообще, зато оно было отделано в старых английских традициях, и когда Артур смотрел на тяжёлые занавески, ему вспоминались книги Конан Дойла. Спокойной поездки, впрочем, не получилось, потому что за минуту до того, как поезд двинулся, в купе ввалился незнакомый юноша в рваных джинсах и разноцветной майке. Каштановые волосы его были собраны в маленький хвостик на затылке, а через плечо висела поношенная сумка цвета хаки. — Дерек Адамс, — одной рукой сбрасывая сумку на полку, другую юноша протянул Артуру. Артур едва заметно поморщился. — Артур Эссекс. Он пожал руку, покопался в сумке и достал наушники. Оставалась маленькая надежда, что сосед не будет настаивать на продолжении знакомства. — Что слушаешь? — Дерек ткнул пальцем в наушники. Надежда стремительно таяла. — Вряд ли тебя заинтересует. Это Гендель. Глаза Дерека немного расширились, но замолкать он явно не собирался. — Слышал, Луиджи Белли сделал на него отличную аранжировку в этом году. Артур задумался. Он не следил за тем, кто и что делает в сфере музыки уже несколько лет, но понял это только сейчас. — Сейчас поставлю, — по-своему поняв молчание собеседника, Дерек залез в карман, извлёк мобильный и принялся копаться в записях. Артур нахмурился и убрал наушники, которые так ничем и не помогли. Дерек тем временем упал на свою полку и, полистав что-то на экране мобильного, ещё через несколько секунд бросил: — Вот, нашёл. Он нажал на экранчик, и по купе поплыли мягкие звуки анданте фа мажор, перемежаемые непривычными всхлипами скрипки и чем-то ещё. Музыка была приятной — и не только потому, что в её основе лежала одна из любимых мелодий Артура. Она была приятной сама по себе, именно в таком звучании, которое предлагал Луиджи Белли. — А есть ещё что-нибудь? — спросил Артур, когда музыка подошла к концу. — Да, Белли много работает с классикой. Это его фишка. Как тебе вот это? Дерек ещё раз коснулся экрана, и зазвучала ещё одна смутно знакомая мелодия. Артур не сразу узнал Моцарта. — Хороший музыкант, а никто его не знает, — вздохнул Дерек, когда и эта мелодия закончилась. Артур откинулся на подушку и равнодушно сказал: — Потому что никому не нравятся полутона. Дерек хмыкнул, но лицо его помрачнело, и Артур почему-то почувствовал себя виноватым. — Ты знаешь, — добавил он. — Да уж, — Дерек отложил мобильный и повернулся на бок, опираясь на руку виском. — Я сам музыкант, потому и знаю. Артур не ответил, и Дерек продолжил. — Один знакомый предлагает мне неплохое местечко, первое выступление будет на Астории, а у меня даже нету денег добраться до Европы. У него там какие-то связи, и он достал мне билет на поезд, теперь придётся тащиться по космосу четыре дня. Артур пожал плечами. Пассивность его явно никак не смутила Дерека, и тот продолжил рассказывать что-то ещё — о современной музыке, непростой судьбе малоизвестных музыкантов и ещё о чём-то, без чего Артур вполне мог бы прожить. Первое время Артур ещё надеялся, что Дерек исчерпает запас слов и заткнётся. Потом решил, что может подумать о своих проблемах пока тот говорит — Адамса всё равно не волновало, слушают его или нет. Однако быстрая и эмоциональная болтовня никак не давала погрузиться в размышления достаточно глубоко, и Артур то и дело выныривал на поверхность, чтобы поддакнуть очередному замечанию или прокомментировать очередную мелодию, которую Дерек ставил на мобильном. В конце концов Артур сдался. Болтовня Адамса была не такой уж скучной и по большому счёту хорошо развеивала его тоску. Он отбросил попытки думать о Дугласе и стал с искренним увлечением обсуждать всех тех музыкантов, о которых до сих пор ничего не знал. Четыре дня пролетели на удивление быстро, и Артур не заметил, как поезд остановился, оказавшись на знакомом вокзале. — Не оставишь телефончик? — спросил Дерек, поднимая с полки сумку. Артур усмехнулся и покачал головой. Так беззастенчиво и по-детски его не клеили ещё ни разу. Впрочем, подумал он через секунду, Дерек мог и не иметь в виду ничего особенного. Мир, в котором он жил последний год, заставил Артура воспринимать себя и окружающих людей иначе. Он и не заметил, когда смирился с собственной ролью «чьего-то мальчика», и любую попытку заговорить стал воспринимать как откровенный намёк. — Тогда я оставлю свой, — Дерек извлёк из сумки какой-то блокнот, вырвал страницу и накарябал на нём несколько цифр. — Я не позвоню, — предупредил Артур. Дерек весело улыбнулся. — Ну, вдруг, — он пожал плечами и, не оглядываясь больше, вышел в коридор, оставив Артура вытаскивать чемодан из багажного отсека.