Осколками

Ателье душ представляет собой старое, обшарпанное здание на углу Книжной улицы. Оно не столь популярно, как Магазин сердец, поскольку людские души страдают меньше, чем сердца, следовательно, и подшивать их приходится реже. Собственно, латать души тяжелее, чем чинить сердца. Ведь душа – очень тонкая субстанция, и чтобы заново сшить ее, нужно потратить много сил и времени. И естественно, за пошив придется заплатить большие деньги, поэтому люди не обращаются в Ателье до тех пор, пока их души не начинают трещать по швам от непереносимой тоски или боли. Без сердца Акации становится немного легче, и можно было бы вернуться обратно домой и постараться жить дальше, однако девочка надеется найти помощь у закройщика душ, поэтому сейчас она стоит на пороге Ателье и стучит кулаком в деревянную дверь. За дверью слышатся шаркающие шаги, и на пороге появляется старик с тростью и пенсне на носу. Сначала он непонимающе осматривает улицу, а затем опускает взгляд и видит Акацию, смущенно стоявшую на нижней ступеньке. –Девочка, ты потерялась? Тебе что-то нужно? – спрашивает удивленно старик, смотря на Акацию. Не дождавшись ответа, он решает завести ее в дом, чтобы отогреть чаем и, может быть, позвонить родителям. Ведь кто-то ее наверняка должен же искать. Акация, заходя в Ателье, с интересом оглядывает висящие на вешалках разные души: одни были сшиты заново, другие просто подлатаны или почищены. Мужчина кажется ей добрым, не таким, как девушка в магазине мадам Харт. Она с надеждой смотрит ему в спину и идет за ним в старую пыльную кладовку, где старик усаживает ее в кресло. Пока Акация рассматривает чертежи и модели душ, старик наливает в большую кружку горячего шоколада и подает ее девочке. Только после того как Акация отпивает глоток, он начинает разговор. –Итак… –Акация. – Итак, Акация. Меня зовут мистер Соул, однако ты можешь называть меня так, как тебе угодно. После кивка Акации мистер Соул продолжает: – Где же твои родители, Акация? –Дома. –А почему ты здесь? –Хотела попросить Вас зашить мою душу. Брови мистера Соула удивленно взмывают вверх, и он сперва думает, что это обычная шутка подростка. Однако Акация выглядит такой расстроенной, будто готова в следующую секунду разреветься, и он понимает, что дела обстоят гораздо серьезнее. –Что ж, Акация, ты ведь понимаешь, что порванная душа в таком юном возрасте – это очень редкое явление? – осторожно говорит мистер Соул, передвигая табуретку, на которой он сидел, ближе к девочке. – Может, ты покажешь мне свою душу, чтобы я посмотрел, смогу ли я тебе помочь? Мистер Соул старается не думать о том, что могло произойти, чтобы душа ребенка могла порваться. Он осторожно берет ткань в руки и раскладывает ее на своем рабочем столе. Душа во многих местах порвана настолько сильно, что кажется, будто ее буквально полосовали ножом. Старик задумчиво чешет голову, оценивая нанесенный ущерб, пока Акация нетерпеливо перебирает полы своего запачканного платья. Мистер Соул понимает, что здесь мало чем можно помочь, но не знает, как сказать это самой девочке. Он поворачивается к ней и спрашивает: –Акация, а не могла бы ты показать мне свое сердце? Он выжидающе смотрит на смущенную девочку, которая то открывает, то закрывает рот, как рыба, словно не зная, что сказать. Затем Акация все же собирается с духом и говорит: – Оно разбилось, и я его выкинула. Старик непонимающе смотрит на нее и переспрашивает, искренне надеясь, что ослышался. Когда же Акация подтверждает свои слова, он задумчиво разворачивается обратно к рабочему столу и смотрит на потрепанную душу. Главная проблема в ремонте испорченных душ – это отсутствие оригинальных сердец. Очень важно, чтобы они не были заменены искусственными дешевками вроде тех, что продаются в магазине мадам Харт. Люди в последнее время забывают о том, что нельзя купить ни настоящее сердце, ни настоящую душу. – Акация, думаю, тебе придется оставить ее на некоторое время здесь. Твоя душа очень порвана, и я не знаю, удастся ли ее спасти, но я постараюсь, – спустя несколько минут говорит мистер Соул девочке. Акация безразлично кивает головой, будто понимая, что мужчина врет ей, пытаясь ее успокоить, и, накинув свой плащ, идет к выходу. Уже подходя к двери, она слышит, как мистер Соул окликает ее. Остановившись, Акация смотрит на то, как старик ищет что-то по пыльным полкам, затем вытаскивает какой-то ящик и достает оттуда маленькую колбочку, которую протягивает девочке. На ее немой вопросительный взгляд он говорит: – Возьми это, пей каждый вечер перед сном. Это заменитель души. Акация кивает и кладет колбочку в карман плаща, а затем выходит из Ателье. Старик некоторое время стоит на крыльце, провожая взглядом сгорбившуюся фигурку девочки до тех пор, пока она не теряется в толпе. Акация же все думает, что ей делать без сердца и души. На углу она замечает Ларек масок и решает потратить свои деньги на них. Она осторожно подходит к Ларьку и стучится в него. Из маленького окошка выглядывает полноватая женщина в шляпе и с маской доброжелательной улыбки на лице. – Что тебе, девочка? – спрашивает продавщица, и Акация, сознательно игнорируя искусственность ее улыбки, отвечает: – Хочу купить маску. – О, и какую же тебе маску, девочка? У нас их много, и сегодня даже акция: купи две маски радости и в подарок получишь маску грусти! Акация поднимается на носочки и задумчиво рассматривает самые разнообразные маски, отражающие множество человеческих эмоций – от самых негативных до положительных. Она решает накупить масок на все те деньги, которые у нее есть. Ведь сегодня ей придется вернуться обратно домой, к вечно недовольной и пьяной матери и бьющему ее отцу. Ей нужно оставаться сильной, и, может, маска отрешенности поможет ей в этом. Сложив покупки в большой пакет, продавщица протягивает его девочке и забирает у нее из рук деньги. Подходя к тому мусорному баку, в который она сегодня выкинула осколки сердца, Акация на минуту останавливается и, подумав, бросает туда и флакончик мистера Соула. «Зачем мне все это, если у меня теперь есть множество масок? Живут же взрослые люди без души и сердца, заменяя их масками. И я проживу как-нибудь», – решает Акация и идет домой, надев маску безразличия. Спустя пару часов к урне подходит уборщик и, заглянув в нее, горестно вздыхает: «Эх, опять выкинули человека!» – и убирает мусор в пакет.