Как заставить дьявола плакать и как Гримм обрел сомнительное счастье

Когда Адалинда оправилась после родов и ее с ребенком выписали, Ник и Клэр привезли ее домой. Ренард предложил Нику "отдохнуть", а вместо него назначил Данте напарником Хэнка. И тот, расправив плечи и стараясь придать себе вид уверенного в себе офицера, отправился в участок, не подозревая, какой цирк его там поджидает. Вернее, он предполагал, что его имя станет предметом шуток, но был готов встретить это с улыбкой. Едва войдя, он тут же ощутил запах кофе, пыли и бумаг, а на фоне гудел кондиционер. Затем парень столкнулся с Хэнком в коридоре, который принялся вводить его в курс очередного дела. Данте уже знал, что Хэнк — напарник Ника, и был чертовски рад, что его не заставили работать с кем-то занудным. Высокий, крепкий, с резкими, но дружелюбными чертами лица. Он выглядел как человек, который видел много дерьма, и не потерял самообладания. В его голосе было что-то авторитетное, но не давящее — опытный коп, который знает свое дело, но не задирает нос. — Значит, ты теперь мой напарник? — усмехнулся Хэнк, слегка прищурившись. — Похоже на то, — ответил Данте. — Ладно. Только не пропадай после первой смены, — кивнул детектив. — И да, чисто на всякий — выходных у нас мало. Бывает, что их и нет вообще. — Я и так не умею отдыхать, — хмыкнул парень. Затем Данте познакомился с Ву. Тот выглядел, как человек, который либо слишком умен для своей должности, либо просто научился находить во всем веселье. Невысокий, жилистый, с хитрым прищуром и легкой небрежностью во внешности, создавал впечатление, что он может выкрутиться из любой ситуации за счет сарказма и быстрого ума. Когда Ренард представлял Хэнку и Дрю "нового сотрудника полиции", они оба переглянулись, едва сдерживая смех. Сам капитан не выглядел особенно строгим — уголки его губ едва заметно дрогнули. — Данте Алигьери? — Хэнк с трудом удерживал серьезное выражение лица. — Серьезно? — Серьезней не бывает. В Википедии мне целую статью посвятили, — невозмутимо заявил Данте, но в его глазах мелькнул лукавый огонек. — У меня еще и почетная доска есть... правда, на кладбище. И памятник в Киеве. Реакция последовала незамедлительно: Ренард, Хэнк и Ву сначала замерли, а потом не смогли удержаться от смеха. В участке еще никогда не звучал столь синхронный взрыв веселья. — Тебе... определенно нужно выступать стендап-комиком... — еле выговорил Ву. На что Данте самым серьезным образом ответил: — Неа, не мое. Моя аудитория — дем... несколько специфичная. Они любят послушать, но редко аплодируют. Обычно визжат и отходят. В мир иной. — Тогда я у тебя возьму автограф, — не выдержал сержант, раз уж пошло на то, что все пестрят своими шутками. — Я бы сам расписался, но боюсь, что в этой жизни автограф у своего памятника не получу. Хотя, кто знает — может, в следующей загляну, — парировал Данте, чем вызвал новую волну хохота. — И обычно меня просят расписаться в самых неожиданных местах. Тот день в участке запомнился всем. Данте вошел во вкус и умудрился довести коллег до состояния, когда даже Ренард, казалось, ненадолго потерял свою хладнокровную выдержку. И все тогда в участке поняли, что подкалывать "этого придурка" — себе дороже… кроме Ву. Данте и Ву быстро нашли общий язык, и их общий юмор стал испытанием для коллег. За эти дни, что не было Ника, эти двое так сдружились, что стоило им где-то пересечься, и начинался цирк на дроте. Разница в возрасте не мешала — наоборот, только дополняла: один играл роль "старшего брата по хаосу", другой же подливал масла в огонь. Однажды Хэнк, готовя отчет, обнаружил, что титульный лист был подменен на глянцевую обложку Cosmopolitan с кричащим заголовком: "10 способов покорить мужчину своей мечты". Он застыл, приподнял бровь. А Ренард, проходя мимо, не удержался от комментария: — Интересное у вас чтиво, детектив. Хэнк молча закрыл папку, а Ву и Данте, притаившиеся неподалеку, прилагали все усилия, лишь бы не заржать в голос. Но это было еще не все. Когда Хэнк сел за новый отчет, то в предложении "подозреваемый напал на офицера полиции" автозамена вдруг выдала на "подозреваемый напал на дантиста". Детектив оторопел, перечитал трижды, а рядом "совершенно случайно оказался" Данте. Он заглянул в экран и небрежно бросил: — Все правильно. На меня часто нападают. — Что? — нахмурился Хэнк. — Ты что, стоматолог? — Ну… в некотором роде, — ухмыльнулся парень. — Выбиваю зубы с корнем. Бесплатно. Но больно. Ву, не выдержав, прыснул прямо в ладонь, а Хэнк только покачал головой. И это не было пределом. В один из дней он пришел на смену, бросил куртку на стул, включил компьютер — и застыл. Экран был полностью черным, а посередине надпись — "Загрузка… Пожалуйста, подождите 666 часов". Детектив моргнул. Затем второй раз. Он попробовал кликать мышкой, нажать на клавиши — ноль реакции. Где-то в глубине души тихо зашевелилось желание просто уйти домой и сделать вид, что он уволился. Но тут заходят Данте и Ву, видят парализованного товарища перед монитором, подходят к нему, и второй тут же выдает: — Это 27 дней с хвостиком, Гриффин. Думаю, твой отчет подождет. — А, может, это знак свыше? — добавил первый, облокотившись на рабочий стол. А затем оба не выдержали и начали ржать. И Хэнк окончательно убедился: эти двое — не просто тролли. Это профессиональные провокаторы. Да, Данте отличался от Ника: с ним всегда было весело, но хаотичная энергия нового сотрудника напоминала ураган. С ним даже пять минут тишины — уже праздник. Хэнку даже начало казаться, что будет тяжко: новоиспеченный офицер полиции не только троллил всех и вся, но и явно не до конца понимал, с чем он и Беркхардт сталкивались и продолжают сталкиваться по сей день. Хотя, он и сам не знал, что из себя представляет Данте. Но об этом — как-нибудь позже. После краткого экскурса, Данте и Гриффин прибыли на место преступления и кратко допросили Пола Вемлингера, от которого и поступил звонок. Вернее, все делал Хэнк, так как велел Данте "смотреть и учиться". Клерк не походил на убийцу и всем своим видом отрицал свою причастность к убийству босса. Затем они решили допросить его коллегу Бетти Фрейм. В итоге, они оказались в той пренеприятнейшей ситуации, когда у них напрочь отсутствовали какие-либо свидетели, хотя у Данте была твердая убежденность, что "что-то с этим клерком не так". — Надо будет его проверить, — все же высказался парень, когда он с Хэнком отошли от свидетелей. — Не нравится он мне. — У меня сейчас голова заболит, — тяжко вздохнув, промолвил Гриффин. — Серьезно, этот его вид "белого и пушистого" совсем неестественный, — продолжал тот. — Но против него у нас пока что ничего нет. Вообще ни единой зацепки, — сказал Хэнк. — Есть еще идеи? Прежде чем Данте успел ответить, появился Ву, улыбаясь так, будто уже предвкушал очередную веселую перепалку. — Привет, парни. Вы знаете, что этот случай... ну... точно не ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ? — он сделал акцент на последнем слове, слегка прищурив глаза. Данте замер, его взгляд быстро метнулся к Хэнку, а затем к Ву. На мгновение он выглядел так, будто только что сложил в голове пазл: — Так они че, тоже?… А Ву специально подчеркнул это, чтобы Хэнк понял, что дело опять связано с Существом. — Можно вопрос? — вставил Данте, не дожидаясь ответа. — Вы тоже Эти…? — В смысле «Эти»? — Хэнк нахмурился. — Что ты там себе напридумывал? — Ты хочешь, чтобы я произнес это вслух? — поднял брови парень. — Ну, в принципе, ты уже это делаешь, — тонко подметил Дрю, ухмыльнувшись. — Ладно, — Данте глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями перед большим признанием. — Я знаю, кто вы. — Как мне это нравится! — прыснул Хэнк. — Это прямо в стиле Ника. Всегда так говорит, когда допрашивает… — Существ? — перебил его парень. — Не понял, — детектив озадаченно замер. — Я знаю про Существ. Ник мне все рассказал. Можете не шифроваться и говорить напрямую. Именно за этим я здесь, — пояснил Данте. — Я помогаю Нику, а значит, помогаю и вам. Хэнк прищурился, явно оценивая новоиспеченного «союзника», а затем выдал: — Тогда встречный вопрос — кто ты такой? — Я как бы Гримм, но и не совсем, — ответил Данте с самоуверенной улыбкой. — Это как? — спросил Ву, скрестив руки на груди. — Полуангел, полудемон. Нефилим, — сказал парень, пожав плечами. Хэнк и Ву переглянулись. Второй приподнял брови, явно стараясь скрыть смешок. — Мог ли ты подумать, что дружишь с Нефилимом? — Гриффин чуть ли не светился от счастья, осознав, что только что подколол Ву. — Не то, что бы я удивлен… и все же… — хмыкнул Ву, внимательно изучая Данте. — Хотя, если честно, я думал, ты скажешь что-то вроде "я внебрачный брат Ника", и вы кстати даже внешне похожи… — И все же, кто вы? — не унимался Данте, прищурив глаза, словно пытался выведать тайну. — Мы — люди, — ответил Хэнк, усмехнувшись. — Точнее, Иные Ушлые. — Это как? — не понял тот. — Так у нас называют людей, которые в курсе всей этой… — пояснил Ву, озираясь, нет ли рядом посторонних, — «чертовщины». Данте выпрямился, его лицо выражало смесь разочарования и недоумения. — Что? — почти выкрикнул он, явно не веря в услышанное. — Да, дружок, ты, похоже, сам себя выдал, — с коронной ухмылкой на лице произнес Дрю. — Я, конечно, подозревал, что ты — дилетант, но, чтобы настолько… — посмеиваясь, сказал Гриффин. — Вы еще не видели меня в деле, — с улыбкой отпарировал Нефилим. — Я быстро учусь. Позже Ник прибыл в участок, в то время как Хэнк, прислушавшись к словам Данте, решил вызвать Вемлингера на повторный допрос, чтобы узнать, является ли он Существом. — Я буду с ним говорить, — тут же вызвался Данте с азартом в глазах, что только позабавило Хэнка. — И не таких в бараний рог скручивал. К удивлению Хэнка, Ник дал добро. Это был шанс для Данте проявить себя. И он не разочаровал. Парень действовал почти так же, как Ник, но его методы отличались удивительной дерзостью. Данте метко использовал сарказм и провокации, которые казались больше сродни театральной игре, чем допросу. — Столько оскорблений, и он до сих пор там?! — посмеиваясь шепнул Хэнк Нику. — Этот парень явно рожден для роли злого копа. — Подожди, — ответил Ник, ухмыляясь. — Я уверен, сейчас будет лучшее... Как и предсказывал Ник, в ход пошла грубая мужская сила. Данте, разозлив клерка до предела своими едкими комментариями, неожиданно схватил его за воротник и в упор прошипел: — А теперь давай посмотрим, кто ты на самом деле. И тут произошло то, чего ждали, но не до конца верили, что увидят: Вемлингер схлынул. На глазах у Ника и Данте его кожа покрылась чешуйками, потемнела, а изо рта появился раздвоенный язык. Его когти, острые, как лезвия, вспыхнули в свете ламп, и из горла вырвался низкий рык, который больше походил на змеиное шипение. — Я же говорил, что с этим лысым что-то не так! — торжествующе воскликнул Данте, отступая на шаг, но не теряя самообладания. — Гримм и…! — прошипел Вемлингер, ошарашенно глядя на Ника. А затем его взгляд упал на Данте. — Дьявол?! Парень был явно польщен. Так его еще никто не называл… или, возможно, он просто не помнил. — Люцифер, епте, — вполголоса произнес он. — Собственной персоной. — Утренняя Звезда, — добавил Ник, но его тон выдавал, что он едва сдерживает смех. Рядом с ним Хэнк тоже прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Впрочем, момент юмора закончился быстро. Ник и Хэнк уже думали, как поступить с Существом, но их планы нарушили маршалы из Калифорнии, неожиданно появившиеся в участке. Они заявили, что Вемлингер подозревается в многочисленных кражах, и что они обязаны забрать его. — Я на вас капитану пожалуюсь! — сказал Данте, видя, как Ник с Хэнком тщетно пытаются договориться с ними. — Молодец, далеко пойдешь, — посмеялись с него маршалы и забрали Вемлингера. Данте провожал их взглядом, затем бросил Нику: — Ну ты видел? Я даже ничего не успел сделать! Они бы хоть предупредили, что заберут этого "экземпляра". — Бывает, — пожал плечами Ник. — Но на этом, боюсь, неприятности не заканчиваются. Ренард нас вызывает. Данте устало выдохнул. В кабинете капитана их ждал очередной сюрприз: Ренард временно отстранял Ника от дел. Однако это вовсе не означало, что он не мог помогать своим коллегам. После разговора Ник отправился домой, чтобы проверить, как идут дела у Адалинды и Клэр. По возвращении он узнал, что к ним приходили агенты ФБР. Они задавали вопросы о пропавшей Чавес, но, не обнаружив доказательств, ушли. Он сказал, что все в порядке и нет поводов для беспокойства, но заметил, что Адалинду все же что-то давило. И это еще больше подкрепляло мысль о том, что им необходимо переехать. А тем временем Хэнка и Данте вызвали на заправочную станцию, где убили тех самых маршалов из Калифорнии. Бензин вперемешку с железом бил в нос; да и все выглядело так, будто кто-то проводил ритуал, а затем его прервали. Мертвые маршалы лежали на полу в туалете, кровь вязко тянулась по плитке, под лампой мерцали зеркала, подсвечивая символ в виде длинных царапин. Хэнк рассматривал его, нахмурившись, а затем, немного думая, сфотографировал символ, чтобы при случае показать Нику. — Пиздец какой-то, — хмыкнул Данте, оглядев тела. — Умереть в сортире. Не хотел бы я кончить, как они. Мне ведь предстоит далеко пойти. Он заметил символ, который рассматривал Хэнк, и слегка наклонив голову, чтобы лучше разглядеть, добавил: — Это еще что за херь? Хэнк бросил на него быстрый взгляд, приподняв бровь: — Тебе сколько лет? — Ну, двадцать четыре, и что? — отозвался Данте с легкой ухмылкой. — Это имеет какое-то значение? — Просто интересно, — детектив пожал плечами, стараясь скрыть легкую улыбку. — Парни как-то рассказывали, что пока меня не было, давали ориентировку на парня 23-24 лет. И по описанию… ну, очень напоминает тебя. Данте хмыкнул, не став вдаваться в подробности: — Как-нибудь позже расскажу. Сейчас это не главное. И мне надо позвонить. В этот самый момент Хэнку позвонил Ник. Тот коротко объяснил, что он с "мальцом" на заправке — маршалов убили. — Это Вемлингер, — с твердой уверенностью сказал Гримм. — Он Ядозуб. — Звучит устрашающе и совсем безнадежно, — тяжело вздохнул Хэнк. — Возможно. Но Данте точно обрадуется факту, что "кого-то предстоит отметелить". Скорее всего, эта честь выпадет ему, — с сухим сарказмом сказал Ник. — Он рядом? Дай ему трубку, хочу его обрадовать. — Он сейчас с кем-то общается… и доволен, как слон, — Хэнк оглянулся: Данте не спеша вышагивал по площадке, долбя землю носком ботинка и ухмыляясь сам себе. — Я даже догадываюсь с кем, — отозвался Ник. В его тоне было непонятно, смеется он или сердится. — Ладно. Передай ему, что мы идем на охоту за этим "лысым". Но Ренарду — ни слова. Пусть пока остается в неведении. — Понял, — коротко ответил Хэнк и отключился. Он убрал телефон, и направился к Данте. Похлопав того по плечу, он дал понять, что хочет ему кое-что рассказать. — Ладно, позже об этом поговорим, — самодовольно сказал Данте в трубку. — Мне пора. — Иди, и чтобы домой вернулся весь побитый и помятый! — пропищал женский голос из его телефона, что даже Хэнк услышал. — И я тебя люблю. Пока, — сглотнув смешок, сказал парень и отключился. — Полагаю, мне лучше не знать, что ты такого сделал, что вывело из себя бедную девушку, — детектив пытался сделать вид, что он ничего не слышал, но несмотря на то, что ему было любопытно, решил все же не отвлекаться и перейти к сути дела. Он рассказал Данте то, о чем говорил с Ником, и парень сразу предложил найти место, чтобы обсудить их дальнейшие действия, привлекая к делу Ву. Так и поступили. Позже им удалось выйти на след Вемлингера, который привел их к Бетти Фрейм. Ядозуб угрожал ей расправой, если полицейские хоть что-то предпримут, а затем попытался скрыться. Но на заднем дворе беглеца уже поджидал Данте. — А я тебя уже обыскался! — сказал тот, когда встал на пути Существа. — Кто ты, черт бы тебя побрал? Что тебе надо? — опешив, спросил тот, увидев парня с серебряной косой в левой руке, которая почему-то еще светилась голубоватым сиянием. — А хотя стоп! Ты тот коп... — Про черта это ты верно подметил. Только без рогов. И я пришел тебя наказать, — намеренно понизив голос, чтобы звучать устрашающе, сказал Нефилим. — За маршалов. Но за креатив — пятерочка. Расчлененки в сортире, даже в своем треклятом городе, я еще не видел. — Так ты теперь что-то типа Мэтта Мэрдока из Адской Кухни? — Вемлингер моргнул, а затем его лицо исказила странная ухмылка. — Позер. Данте остановился, его брови слегка приподнялись. — А вот это ты зря, — сказал он, не теряя самоуверенности. Правда, понятия он не имел, кто такой этот Мэтт Мэрдок, но понимал, что слово «позер» вряд ли несет в себе что-то хорошее. — Только Сорвиголова с косой не ходит и не размахивает ею где ни попадя, — неожиданно раздался позади голос Ника, заставив Вемлингера резко обернуться. Существо замерло, осознавая, что его окружили, потому что он отвлекся на Нефилима с его «безудержным бредом». Он попытался сбежать, но Данте не дал ему этого шанса. И хотя он изначально планировал только запугать, в итоге все пришлось прибегнуть к использованию Озириса. Замахнувшись косой, Данте рассек рубашку беглеца и оставил длинный порез на его животе. Когда тонкое и сверкающее острие косы угрожающе направлялось в его сторону, Вемлингер отшатнулся, так что коса прошла по касательной и лишь рассекла кожу. Но боль все же была ощутима, и этого хватило, чтобы Ник и Хэнк одновременно набросились на него. — Данте, мы же договаривались, что ты не будешь махать этой штукой! — с укором выкрикнул подоспевший Ву. — Планы имеют мерзкую привычку меняться, — небрежно бросил Нефилим, затем прицельно метнул свою косу в машину Ву через открытое окно, слегка поцарапав рамку, но все еще не отрывая глаз от схватки. — Учти, я не повезу это в своей машине! — крикнул сержант. — Даже ради нашей дружбы. — Расслабься, я не манипулирую дружбой, — ухмыльнулся Данте. — Это святое. — Может, вы перестанете болтать и поможете?! — рявкнул Ник, пытаясь отбиться от Ядозуба. — А ну-ка, пас! — парень разбежался и, метко прицелившись, зарядил Вемлингеру ногой по лицу. Тот упал на асфальт, издав глухой удар, и Данте без промедления схватил его за горло, поднимая, как будто тот весит совсем ничего. Несмотря на видимую легкость, Ник и Хэнк заметили, как напрягались мышцы парня, а его правая рука, сжимая шею Существа, слегка дрожала от напряжения. Этим и воспользовался Ядозуб и начал отчаянно махать руками с острыми когтями. Когти полоснули по руке, как по мясу — тепло вспыхнуло и тут же превратилось в жгучую боль. Данте глухо выдохнул сквозь зубы, но хватку не ослабил. Осознав, что не сможет дотащить того до машины, он собрал остатки сил и с такой мощью швырнул Существо, что оно отлетело к капоту машины Ву, оставив на нем глубокую вмятину. — Черт, — пробормотал Ву, глядя на вмятину так, будто хоронил побратима. — Моей машине конец. Однако Вемлингер предпринял последнюю попытку сбежать. Он резко перекатился на землю и попытался удрать, но Ник, Хэнк и Дрю не оставили ему шансов. Они одновременно схватились за оружие, раздалось несколько выстрелов, и Существо упало замертво, обмякнув на капоте. — Данте, ты как? — тут же подбежал Ник, убирая пистолет в кобуру. Парень осмотрел свою исполосанную руку, из которой обильно сочилась кровь, и хмыкнул: — Бывало и похуже. — Тебя надо бы врачу показать, — произнес Гримм, пристально наблюдая за ним. — Или хотя бы медику. — Как хорошо, что дома такой имеется, — слабо улыбнувшись, ответил Данте, и его взгляд заметно оживился. — Думаю, она будет в восторге. Хэнк издал сдавленный смешок, и Ник с удивлением посмотрел на него. Очевидно, детектив лучше понимал намек, чем сам Гримм. — Значит так, — строго сказал Ник, возвращая себе серьезность. — Поезжай домой, отдохни и пусть тебя там подлатают. Я тебя отпускаю. А мы с Хэнком заглянем в квартиру коллеги Вемлингера. — Да ладно, — Данте бросил на него взгляд через плечо, направляясь к машине Ву. — Если что, звоните. Я еще в строю. — Ты больше напоминаешь свалку, чем строй, — проворчал Хэнк, но улыбнулся, наблюдая, как Нефилим садится в машину. — Именно так я и выживал, — сказал Данте. — Правда, раны раньше заживали почти моментально, а тут что-то не то... Когда машина сержанта тронулась, и Дрю увез раненного с места происшествия, детективы вернулись в квартиру Бетти Фрейм. Они застали женщину за удалением файлов с компьютеров. Ее движения были поспешными, словно она старалась стереть каждую зацепку. Прежде чем Ник или Хэнк успели ее остановить, Бетти произнесла: "Occultatum Libera" и выпрыгнула в окно, разбившись насмерть. — Ты вообще что-нибудь понимаешь? — обратился Хэнк к Нику, не отрывая взгляда от тела женщины, лежавшего внизу. — Ни черта, — Ник потер лоб, его голос звучал глухо. — Только одно: у нас еще один труп, и нам нужны Монро с Розали. Позднее, в лавке специй, Монро и Розали немного прояснили ситуацию. Последние слова самоубийцы, по их словам, могли быть частью древнего ритуала или кодовой фразы, связанной с таинственным орденом. Они также сообщили, что существует множество символов, которые Существа используют для своих целей, и каждый из них может указывать на что-то совершенно уникальное. Ник слушал внимательно, но, даже зная больше, все еще не был уверен, стоит ли делиться этой информацией с Адалиндой, Данте и Клэр. Мысли кружились, пока он ехал домой. Однако, войдя в дом, он понял, что решение все же ждать не может. Перед ним стояла Адалинда, которая, видимо, его ожидала. — Привет, — Ник постарался звучать спокойно, хотя его день был полон напряжения. — Привет, — ответила Адалинда, ее голос был мягким, но в глазах читалась тревога. — Как прошел день…? Хотя, я, наверно, не должна об этом спрашивать. Ты вовсе не обязан… — Почему же? — Ник чуть улыбнулся, сняв куртку. — День, честно говоря, был тяжелый. Ренард временно отстранил меня, но я все еще могу помогать Хэнку. Пока что это не мешает. — Данте вернулся домой, и его рука… Он был с тобой? Что произошло? С тобой все в порядке? — осторожно спросила Адалинда, но все это она делала так тактично, что Гримм и не заметил, как стал смягчаться. — Я решила не расспрашивать его и дождаться тебя... — Нет, со мной все порядке… Спасибо, что спросила, — Ник на мгновение замялся, прежде чем добавить. — Кстати, где он? — В гостиной, — ответила она. — Клэр его сразу увела за собой, начала обрабатывать его руку, и, кажется, даже швы накладывала. — Тогда пойдем к ним. Мне нужно рассказать кое-что важное, — сказал Ник, жестом приглашая ее следовать за ним. — Кстати, как Келли? — С ним все хорошо, — ответила та. — Покушали, а потом уснули. — Рад, что у вас все хорошо, — коротко отозвался Ник с улыбкой. Когда они вошли в гостиную, Клэр заканчивала бинтовать руку Данте, методично обматывая ее белой тканью. Он же, как всегда, пытался сопротивляться: — Да ладно! Это всего лишь царапины, а не перелом! — бубнил он, закатив глаза. — Если доктор говорит, что надо, значит — надо, — неожиданно прозвучал голос Ника рядом. Данте и Клэр синхронно обернулись, а Нефилим лишь прищурился, пытаясь понять, сколько его слов было подслушано. — А, это типа ролевая игра? — парень произнес так, будто полагал, что его не услышат. — Тогда ладно, понял. Клэр тяжело вздохнула, стараясь игнорировать его очередную подначку: — Спасибо, Ник. Я уже устала его уговаривать. Пришлось даже вколоть ему успокоительное — думала, наконец-то успокоится. Но куда там! Он вообще всегда такой… буйный после драк и перестрелок? — Похоже, да, — пожал плечами детектив, слегка улыбаясь. — Что?! — громко возмутился Данте, дернувшись так, будто только что произошло величайшее предательство. — Ты же говорила, что это виагра! Смех Ника и Адалинды, до этого приглушенный, наконец прорвался наружу. Клэр только хмыкнула, удивляясь тому, как легко Данте повелся, хотя усталость уже накладывала свой отпечаток. Ее улыбка быстро угасла, но Нефилим это заметил. И его мысли тут же приняли новый оборот: — Если ее постоянно так утомлять, она будет сговорчивее. А там, глядишь… — Ты просто сказочный придурок, — сказала девушка, все-таки найдя в себе силы ответить. — Какая виагра в твоем-то… А, кстати, сколько тебе лет? — Блять, еще один человек за день с этим же вопросом! — пробормотал Данте, закатив глаза. — Ну двадцать четыре. И что? — А, ну тогда скоро может понадобиться, — невозмутимо ответила Клэр, и на ее лице мелькнула легкая ухмылка. — Чего?! — опешил Данте, уставившись на нее так, будто она только что предрекла конец света. Но Ник, почувствовав, что разговор уходит не туда, внезапно заговорил: — Кстати. Настал момент, которого вы все, вероятно, ждали. На днях мы с Адалиндой, как и планировалось, съедем. В свете последних событий откладывать переезд уже не имеет смысла. Он рассказал о деле с Ядозубом, о том, что произошло в квартире покойной Бетти Фрейм, а затем упомянул информацию, полученную от Монро и Розали. Клэр внимательно слушала, а Данте лишь слабо кивал, время от времени откидываясь на спинку дивана. Хотя в его взгляде читался интерес, большая часть сказанного явно прошла мимо него. — Я, конечно, не шарю в том, как у вас тут все устроено, — заговорил он после небольшой паузы, слегка нахмурившись. — Но мне ясно одно. Вы хотите переехать из этого дома не только ради Адалинды и ребенка. Этот дом связан с воспоминаниями... и, скорее всего, болезненными. В комнате воцарилась напряженная тишина. Ник застыл, словно обдумывая, стоит ли отвечать. Адалинда напряглась, переводя взгляд с Данте на Ника, но промолчала. Клэр, закончив с повязкой, молча положила бинт на стол, продолжая избегать чьих-либо взглядов. — Знаю, мне, наверное, не следовало было лезть туда, куда не просят, — осторожно продолжил Данте, его голос стал чуть мягче. — Но я случайно обнаружил фотографию с какой-то женщиной. И я подумал: если сейчас ты сейчас живешь с другой, но все еще хранишь ее фото, то эта женщина была для тебя очень важной. Когда с Адалиндой, как я вижу, вас связывает… ну, только общий ребенок. Самое интересное, что мужчина после его слов вовсе не разозлился или что-то в этом роде. Он почему-то был горд, если можно, так сказать. — Я в нем не ошибся все же. Проницателен, хоть и сорвиголова, — подумал тот про себя, и на его лице появилась слабая улыбка. — Ты прав, — хотел было сказать Ник, но за него это сделала Адалинда. — Мы с ним живем вовсе не по большой любви. Та женщина, которую ты видел на фотографии, была его девушкой. Ее звали Джульетта. — Она… умерла? — тихо уточнил Данте, едва заметно нахмурившись. Адалинда кивнула и продолжила, ее голос звучал хрипло: — Мертва, да. Джульетта стала ведьмой из-за одного обряда, который провела я, чтобы лишить Ника его способностей, как Гримма. И знаешь, ничего бы этого не было, если бы не я… Ее голос дрогнул, и она замолчала, опустив голову. Никогда прежде Адалинда так явно не признавалась в своей вине. Она думала, что, высказавшись, станет легче. В первую очередь, для Ника. Но боль только усилилась. Это она разрушила его жизнь. И это чувство вины казалось ей заслуженным. Ник молчал, осмысливая ее слова. Для него это было очень неожиданно. Они никогда не обсуждали это — слишком болезненно. Но он понял, что ее собственная боль и сожаления были ничуть не меньше его. Он вдруг понял, что они оба живут с одной и той же тенью. Только он винил ее, а она — себя. Да и не было у него ни времени, ни сил подумать об этом. — Если бы не ты, то не было бы Келли, — наконец произнес он, мягко положив руку на ее плечо. Адалинда подняла голубые глаза с застывшими слезами, и Ник увидел в них неподдельную боль и благодарность. И даже слова оказались лишними: — Неужели ты прощаешь мне все, что я наделала? — Да, прощаю. — Спасибо… Клэр, наблюдая за этим моментом, ощутила легкий укол в сердце, словно что-то невидимое изменилось в воздухе. Данте, сидевший на диване, заметил ее реакцию, но решил не акцентировать на этом внимание. Затем он вдруг почувствовал, что им нужно оставить Ника и Адалинду наедине. Но в этот момент где-то вдалеке раздался детский плач. Клэр уже начала вставать, чтобы подняться к малышу, но ее мягко остановила Адалинда: — Нет, нет, не поднимайся. Ты и так мне очень помогаешь. Отдыхай, я сама пойду. Адалинда быстро направилась наверх, оставляя Клэр и Данте вдвоем в гостиной. Ник тоже ненадолго замешкался, но, проведя рукой по затылку, произнес: — Что ж, я пойду перекушу что-нибудь. А потом поднимусь проверить, как там Келли. И когда он вышел, Данте, слегка наклонив голову, усмехнулся и, обращаясь к Клэр, спросил: — Мне одному кажется, или между ними что-то поменялось? — Похоже, Ник наконец увидел их ситуацию с другой стороны, — тихо ответила Клэр, позволяя себе легкую улыбку. — Значит, не показалось, — задумчиво протянул он, а затем добавил. — Интересно, когда же ты посмотришь на нашу ситуацию с другой стороны? — На нашу? — переспросила она, прищурившись. — А как вообще можно воспринимать всерьез то, что ты несешь? Данте рассмеялся, подхватывая ее настроение. — Так ты реально вколола мне успокоительное? — вдруг спросил он, но голос его звучал скорее с интересом, чем с обвинением. — Да, — спокойно ответила Клэр, не дожидаясь дополнительных вопросов. — Тебе сейчас нужен покой. Судя по всему, после встречи с Ядозубом ты вряд ли легко уснешь. — Какая предусмотрительная! — с легкой ухмылкой похвалил ее Данте. И хотя его тон оставался ироничным, в глазах мелькнуло нечто искреннее. Но его следующие слова вывели ее из равновесия. — Ну все, — выдохнул он. — Иди сюда. — Чего? — она резко выпрямилась, а ее голос стал стальным. — Ну, хоть обнимашек я заслужил? — он знал, что ее реакция будет именно такой, но уже заранее придумал ответ. — Ты же сама говорила прийти «побитым и помятым». Миссия выполнена. — Вот идиот! — фыркнула она, но в ее голосе не было настоящей злости. — Обещаю, что руки распускать не буду. Только одну, — продолжил он и медленно положил перебинтованную руку ей на талию. — Вот сюда. А потом, когда я отрублюсь, можешь сразу уйти. Клэр с трудом сдержала смех. Его поведение казалось одновременно забавным и немного трогательным. Но ее усталость была слишком сильной, чтобы спорить с ним. Она уже готова была лечь спать прямо на диване, даже в его объятиях, хотя это казалось ей совершенно абсурдным. — Ладно, все же я контролирую ситуацию. И он знает, что вдруг чего, то получит по башке, — думала она, садясь рядом с ним. Она пересела на левую сторону, поскольку правая рука у него была перебинтована. Данте откинулся на спинку дивана, глядя на нее с довольным выражением лица. Затем, как и обещал, аккуратно положил руку ей на талию. Клэр замерла на мгновение, а затем несмело прислонилась к нему. Запах спирта ударил в нос; марля сухо зашуршала в ее пальцах. А майка Данте пахла порохом, пылью и той самой уже знакомой смесью металла с озоном. Ее руки нерешительно обвили его туловище, будто она еще сомневалась, стоит ли так поступать, но в конце концов ее голова оказалась на его груди. — Можешь думать, что ты все контролируешь, милая, но я-то знаю — у меня все схвачено, — с лукавой улыбкой думал Данте, наслаждаясь этим моментом. — А ты пока привыкай… — Расслабься, я ничего тебе не сделаю. Все равно сейчас вырублюсь, — пробормотал он, и девушка прыснула в ответ, а затем добавил, словно невзначай. — И вообще, давай дружить? — Нет. Никаких отношений, — мгновенно отрезала Клэр. — Женщина, ты о чем? — приподнял он бровь насмешливо. — Если думаешь, что это ради того, чтобы затащить тебя в постель — поверь, я бы давно уже сделал это. — Я знаю, — спокойно ответила девушка. И именно это выбило его сильнее, чем если бы она психанула. — Даже дружеских. Не хочу. — А чего так? — его тон стал чуть ниже, серьезнее. Интерес мгновенно вытеснил привычную задиристость. — Чтобы легче было прощаться, — сказала она тихо, а в голосе проскользнула грусть. Данте замолчал. Внутри что-то кольнуло — не от слов, а от того, как они прозвучали. Он видел, как она чуть прижала плечи, будто хотела стать меньше. И уловил ее дыхание, сбившееся, слишком короткое. Слышал, как ее голос слегка дрогнул, и это было куда красноречивее и честнее. Данте сжал зубы. Он знал, каково это — бояться, что снова будет больно. Слышал в ее словах то же, что знакомо ему не понаслышке: лучше не привязываться, чем потом задыхаться в пустоте. И вдруг парень понял — если их пути разойдутся, то он, наверно, будет скучать. По ее фырканью, сарказму, и упрямству. По этому странному запаху яблока с лимоном и ее маленьким и тонким ладоням. Даже ее «нет» он будет помнить… Без нее явно станет скучно. И, возможно, даже серо. — Понимаю, — наконец сказал он, серьезно и без подколов. — Но нам все равно придется найти какой-то компромисс. — Зачем? — хмыкнула она, будто не воспринимая его слова всерьез. — Потому что по-другому у нас не получится жить вместе, — произнес он, его голос звучал не только серьезно, но и неожиданно мягко.