Как заставить дьявола плакать и как Гримм обрел сомнительное счастье

Солнечный свет бил прямо в лицо. Данте приоткрыл веки — и тут же зажмурился: — Да какого хрена так ярко?! Голова гудела. Во рту пересохло. А все тело ныло словно побывало в мясорубке. Значит, все-таки жив. Пусть и хреново, но жив. Возможно, слегка мертв внутри — но это уже стабильность. — О Боже! — простонал парень, хватаясь за голову, будто она сейчас взорвется, как бомба. — Что за хрень собачья, это твое бордо, Верг?! Однако в ответ ничего не последовало. Ни недовольного и полного страданий голоса брата, ни ухмылки Кэт. Хотя нет — не совсем. Легкий шелест листьев, да едва ощутимый ветерок коснулся лица. Парень не понимал, в чем дело. — Верг? — он протер глаза, и картинка перед ним резко сменилась. Не бетон штаб-квартиры, а бесконечная зеленая полоса деревьев. — Что за хрень?! Он сел, неуклюже опираясь на землю. Все плыло перед глазами, мир казался зыбким и неправильным. А последнее, что Данте помнил, — как они с Вергилием откупорили бутылку, со слов брата, «прекрасного бордо» после уничтожения телебашни. Кэт тогда еще ухмылялась, глядя, как эти двое, не умеющие пить, быстро начали пьянеть. Потом ей это наскучило, и она куда-то ушла. Дальше — пустота. Но Данте был почти уверен, что мирно посапывал в штаб-квартире «Порядка». Вот только, судя по всему, он оказался далеко не там. — Кэт?! — рявкнул он, вставая и озираясь по сторонам, будто девушка где-то спряталась и наверняка смеется над ним. — Это твои проделки, да? Если я, блять, узнаю, что это сделала ты — заставлю тебя выпить пойло Вергилия до последней капли! Ты меня поняла?! Но в ответ — ничего. Только деревья вокруг и ни одной живой души. Это явно был не Лимбо-Сити — город, который жил по своим правилам и плевал на здравый смысл. Там улицы рушились под ногами, стены смыкались, небо сжималось в кулак. А сам город, казалось, хотел его убить — извергал демонов, искривлял пространство, с презрением шептал его имя и сыпал проклятьями через вывески и стены. А здесь... просто лютый контраст. Тишина. Воздух, не вибрирующий от ненависти. Спокойствие. Чертовски ненормальное... Такое место должно бы вызывать облегчение. Но нет, потому что парень не имел ни малейшего понятия, где он. Кто знает, что это за место, но оно казалось таким… милым. Слишком милым. Западня? Вполне. Но делать было нечего, и он просто пошел вперед. Туда, где среди деревьев виднелся свет. Каждый шаг отдавался в ушах. Казалось даже, что сухие листья трещали под ботинками громче, чем было на самом деле. В лесу было так тихо, словно кто-то выкрутил громкость мира на ноль. И воздух будто сам затаил дыхание. Это так настораживало, что Данте инстинктивно сжал кулаки. — Да ну нахер, — пробормотал он и ускорил шаг. Данте двинулся вперед, зацепился плащом за ветку, выругался, упал, поднялся… А потом услышал гул — низкий, нарастающий, вибрирующий в воздухе. Машина! — О, цивилизация! — воскликнул парень и рванул на звук, насколько позволяли ноги. Трижды запутавшись в плаще и едва не грохнувшись, он все-таки выбрался к шоссе. Но когда добежал до асфальта — было уже поздно. Машины и след простыл. — Отлично, блять. Просто идеально, — пробурчал Данте, падая лицом на обочину. Земля была сухой и жесткой, гравий впивался в кожу. В нос забилась пыль, оставляя мерзкий привкус на языке. Все тело ломило, но это было ничто по сравнению с болью в черепной коробке. Плевать уже было, как он выглядит и что подумают. Его занесло черт знает куда, и он даже не помнит, как очутился здесь. А еще вдобавок сушило. Но вскоре до его ушей донесся звук другой машины. — Ладно, прикинусь мертвым, — пробормотал Данте, растягиваясь на обочине. — Что может пойти не так? Ну, разве что подберет маньяк-коллекционер, который охотится на тупых красавчиков. Или — что еще хуже — милая старушка, которая потащит домой и будет пичкать супом. Хотя, она тоже может оказаться маньячкой. Или чем-то еще похуже... Черт, надеюсь, я хоть умру в надежных руках. Машина, до этого мчавшая на всех парах, начала сбавлять скорость. Колеса взвизгнули по гравию. Дверца с силой хлопнула. Кто-то выскочил наружу — быстро, но как-то дергано. Шаги — торопливые, хаотичные, будто сам человек не понимал, что делает. — О божечки... — голос сорвался шепотом, и кто-то, приложив титанические усилия, перевернул парня на спину. Данте поморщился. Голова болела так, будто кто-то играл ею в футбол. И голос был слишком близко, слишком звонким. Он не мог видеть, кто это — веки облепила трава, песок, мелкие камешки и еще какая-то грязь. Но почувствовал прикосновение к шее. Пальцы — мягкие, тонкие, но холодные. Они ощупывали запястье, затем шею. И по ощущениям парень понял одно — это точно были не мужские руки. Черт... Это кто? Девушка? Не думал, что доживу до дня, когда меня из лап смерти будут вытаскивать девушки. Ну что ж, еще один повод задуматься о своей жизни. Затем человек вдруг начал быстро ощупывать его руки, а после ладонь легла на его грудь. Движения были резкие, уверенные, без сантиментов, словно доведенные до автоматизма. — Живой, слава Богу, — услышал он мягкий женский голос. Даже сквозь пульсирующую боль Данте уловил в нем тихое облегчение. И странно, после этих слов шум в голове будто стал на полтона тише. Пальцы, которые едва не облапали его, начали аккуратно убирать траву и грязь с его лица. Когда парень наконец открыл глаза — все подтвердилось. Перед ним действительно была девушка. И первое, что он увидел, были ее глаза. Темные, пронзительные и слегка нахмуренные. Она смотрела прямо на него. Даже не на лицо — в глаза. И что-то в ее взгляде цепляло, но сказать, что именно, было сложно. А когда она еще наклонилась чуть ближе, Данте заметил, как она едва заметно поморщилась, будто уловила что-то неприятное. Он хмыкнул: ну да, неудивительно — от него еще не успело выветриться бордо Вергилия, перемешанное с потом и дорогой. Но странно было другое. В ее взгляде промелькнуло какое-то мимолетное замешательство, будто запахи открыли ей не то, что сам Данте привык ощущать. Словно за всем этим стояло что-то иное, чего он сам никогда не чувствовал. Парень чуть нахмурился. Надо бы что-то сказать, наверное. Но вместо этого он медленно оглядел ее. Темноволосая, худощавая. Странно красивая, но явно не из тех, кого он привык видеть в своем мире. Его взгляд скользнул ниже, пока не зацепился за белую надпись "Don’t impress me much" на фиолетовой майке. И она говорила о многом. — Ангел... без крыльев. И с сарказмом... вместо них, — пробормотал парень, а потом поспешно откашлялся, осознав, что ляпнул вслух, и отвернул голову в сторону. — Что? — она моргнула и наклонилась ближе, будто не до конца поняла — бред ли это или шутка. Когда девушка наклонилась, он вдруг уловил странный запах — что-то между яблоком и лимоном. Терпкий, но не раздражающий. На фоне пыли, песка и боли это было почти… слишком живо. И это отчего-то вызвало еще большую жажду. — Пить, — прохрипел он, снова подняв на нее взгляд. — Давай, я… давай, сначала вывезу тебя отсюда, — запнулась та, пару раз нервно моргнув, но быстро взяла себя в руки. И его, в принципе, предложенный вариант вполне устраивал. Мир все еще качался, гудел в ушах, но в девушке он не видел угрозы. Ни малейшей. Только дрожащие пальцы, запах лимонного яблока и напряженные плечи. Либо смелая, либо просто не понимает, с кем связалась. Она даже казалась… отстраненной. Словно физически находилась здесь, но ее мысли были где-то там, далеко отсюда. Она помогла ему подняться, подхватив под руку — он чувствовал, что она явно не из тех, кто привык таскать полуживых мужиков, но в этот момент упрямо не отпускала. А Данте просто чуть наклонился в ее сторону, почти незаметно — будто хотел убедиться, что она реальна. Но слегка не рассчитал вес, и навалился сильнее, чем следовало. — А ты не слишком расслабился? — коротко бросила она, будто он сам был виноват, что тут валяется. Данте ухмыльнулся, чувствуя, как девушка напряглась под его рукой: — Мне нравится твой тон. Она прищурилась и оглядела его. Черные, взъерошенные волосы, темные джинсы, темно-синий плащ с красной подкладкой, и глаза серо-голубые. Усталые, но все равно насмешливые. И похмелье на лице вкупе с ухмылкой: "мне вообще плевать, даже если я грязный и побитый." — А мне нравится, что ты еще можешь говорить, — сдержанно бросила она, таща его до пассажирского сиденья. — Значит, будешь жить. — Ты прямо душка, — пробормотал он, криво усмехнувшись. — Давай, — сказала девушка, кивнув в сторону машины, когда уже дотащила его. — Если ты отвезешь меня в закат... — поморщился Данте, лениво и чуть нагло опираясь на ее плечо, — я не против. Та мгновенно напряглась, и он ощутил, как под его рукой натянулась каждая ее мышца. Она смерила его холодным взглядом, и спокойно, с убийственной серьезностью произнесла: — Только если в багажнике. — Все-таки не ангел, — хмыкнул он и плюхнулся внутрь. Затем девушка закрыла дверь и обошла машину. Потом села за руль, хлопнула дверью. И все это было слишком громко для Данте. Из динамиков вдруг полилась тягучая мелодия, мужской голос протянул что-то о «сладких снах» и тех, кто ими пользуется. — Ой, сука, как жизненно, — буркнул Данте себе под нос. Он устроился, откинул голову на подголовник и позволил себе пару секунд разглядывать профиль незнакомки: темные волосы, подрагивающие пряди от сквозняка, эта майка с надписью, которая явно намекала, что впечатлить ее будет сложно. В приоткрытом бардачке что-то звякнуло — что-то стеклянное чиркнуло о пластик. Девушка на долю секунды застыла, взгляд уперся в бардачок, будто что-то внутри могло выдать ее… и она тут же захлопнула его, будто там ничего важного не было. Но он этого будто не заметил — его голова снова вспыхнула болью. — Полегче, я же не мертвый, — проворчал Данте. — Пристегнись, — бросила та, заводя двигатель. Руки мертвой хваткой вцепились в руль — аж костяшки побелели. Он начал возиться с ремнем, и она поправила защелку одним движением — почти нежно, как у взрослого с ребенком. А потом сразу отдернула пальцы. Данте откинул голову и закрыл глаза. Машина дернулась с места. Желудок сделал сальто. Он застонал, поморщился и выдавил: — Бля… пить. Девушка бросила на него быстрый взгляд, чуть вздохнула. На секунду отпустила руль, потянулась в боковой карман между сиденьями и протянула ему полуторалитровую бутылку с водой: — Вот, держи. Данте не стал благодарить. Он схватил бутылку, раскрутил крышку и сделал глоток — жадно, как вампир, впивающийся в шею. Поперхнулся, разлил на майку, но не остановился. Глоток. Еще один. И еще. Пара капель скатилась по шее, но он даже не обращал на это внимания. Девушка сначала моргнула, ее брови поползли вверх от удивления и растерянности, пока парень в считанные секунды выдувал половину бутылки. А после заметила стекающие капли по его шее, сама того не осознавая, провела их взглядом… и поняла это только тогда, когда он вдруг перевел дыхание и поймал ее на этом. — Что? — нахмурился он, чуть запрокинув голову. — Н-ничего, — пробормотала она, резко отведя взгляд на дорогу. — Просто, мягко говоря, в шоке от того, как в мгновение ока ты высушил почти всю бутылку. — Ты спасла мне жизнь, — он кивнул коротко, почти виновато, и снова сделал глоток. Она фыркнула, но без злости — скорее с изнемождением. Девушка тяжело вздохнула, будто представляя, во сколько ей обойдется ухаживание за новым пассажиром: — Ладно. Надо будет в ближайший магазин заскочить. Такими темпами ты меня совсем без воды оставишь… а я, как бы, не рассчитывала. Данте просто закрыл глаза и снова откинул голову назад. Вот теперь можно жить... Он не знал, когда в последний раз ощущал что-то похожее. Да что там — было ли вообще такое? Просто сесть. Выпить воды. Не держать оружие под рукой и не ждать, когда по его душу придет очередной демон. Девушка могла быть кем угодно — но точно не врагом. Это чувствовалось на каком-то интуитивном уровне. И в этом было что-то пугающее. Потому что он не знал, что делать с покоем, если это не затишье перед бурей. А бурю он чуял безошибочно. Ладно, посмотрим, куда меня все это заведет.