Павлины

На следующий день Люциуса разбудил стук в дверь. Оглушительный грохот разносился по всему особняку, словно кто-то пинал входную дверь ногами. Люциус резко сел в постели. Хуже пробуждения нельзя было и придумать: с недавних пор стук в дверь не предвещал для Малфоев ничего хорошего. Неприятно вздрагивая от каждой серии ударов, Люциус кое-как натянул на себя одежду и выбежал из спальни, на ходу надевая комнатные туфли. Навстречу ему из своего будуара вылетела Нарцисса. — Что это, Люциус? Кто это может быть? — простонала она. — Наверное, за нами пришли, — прошептал Драко, появившись из своей комнаты. Люциус с душевной мукой посмотрел на побледневшие лица домочадцев. — Я выясню, в чем дело, — сказал он, стараясь говорить спокойно и ровно, будто ничего особенного не произошло. Отвернувшись, мистер Малфой на ватных ногах двинулся вниз, в холл. Позади него перепуганная Нарцисса прижала к себе Драко. — Иду, иду. Не ломайте дверь, — проворчал Люциус, за сварливым тоном пряча свой испуг. Чувствуя, как страх сжимает и скручивает все его внутренности, он отодвинул тяжелый медный засов и медленно открыл дверь. На ступенях, ведущих к парадному входу, топтались трое молодчиков жуликоватого вида. — Наконец-то, — сказал один. — Долго же ты изволишь дрыхнуть, папаша, — добавил второй. — А мы уже собирались выломать дверь, — сообщил третий и ухмыльнулся золотыми зубами. Люциус с тревогой оглядел незваных посетителей. — Чем обязан такой чести, господа? — сухо поинтересовался он. — Чести! — заржал тот, с золотыми зубами. — Вы только послушайте, парни, как этот дурень распинается! Другой объяснил: — Это, видать, у них так заведено, у аристократов, — и смачно сплюнул, попав прямехонько Люциусу на туфлю. Похоже, туда он и целился. К горлу Люциуса подкатила тошнота. — Глянь, он еще и кривится, — с издевкой протянул первый молодчик. — Что, не по нутру тебе наши грязнокровные рожи? — он осклабился. — А сам-то — вшивый аристократишка, засел в своих хоромах, думал, мы его не достанем. — А мы достали! — с оскорбительным смехом подхватил второй. — Ничего, мы тебя отсюда выкурим, погань чистокровная. Во, видал? Приказ о выселении, — и он сунул Люциусу под нос какой-то мятый лист бумаги. Последние силы покинули мистера Малфоя — ему пришлось прислониться к косяку двери, чтобы удержаться на ногах. — Приказ о выселении? — повторил он еле слышно. — И куда же… теперь… нас отправят? Люциус ожидал услышать: «В Азкабан», но молодчик с золотыми зубами огорошил его: — А куда хошь! Ступай со своим вонючим семейством на все четыре стороны — только жилье нам освободи. Другой толкнул Люциуса в плечо: — Давай-давай, шевелись, малохольный! Бери вещички — и на выход! А то, ишь ты, сидят втроем в огромном домине, а нам с семьями где прикажешь ютиться? — Но… Послушайте… Разве нам не дадут времени на сборы? — запротестовал Люциус, совсем растерявшись. Золотозубый повертел кулаком у его лица. — Времени у тебя было завались, аристократ хренов. Вот мы, а вот приказ — так что выметайся подобру-поздорову, пока мы сами тебя отсюда не вышвырнули! Да поживее, нам с ребятами сегодня еще новоселье справлять. Да, парни? — он подмигнул остальным. Усилием воли Люциус заставил себя выпрямиться. — Позвольте еще раз взглянуть на ваш приказ, джентльмены, — сказал он твердо. — Я уверен, это какая-то оши… — Люциус согнулся пополам и закашлялся: один из молодчиков ударил его под дых. — Бей гада, парни! — скомандовал золотозубый. Они угрожающе надвинулись на мистера Малфоя, и тут… Тут появился лорд Шэнь — весь в белом, как и положено спасителю. — Теперь мы с тобою квиты! — крикнул он Люциусу — и, оказавшись прямо перед молодчиком с золотыми зубами, легко, как пушинку, перекинул его через плечо; а потом, на несколько мгновений взлетев над землей, ударил второго ногой в челюсть и, не останавливаясь, на развороте свалил на землю третьего. Когда же золотозубый попытался подняться, Шэнь припечатал его так, что тот лишился всех своих золотых зубов — и нескольких настоящих в придачу. Люциус только и успевал подмечать, как его нежданный спаситель, белой молнией появляясь то тут, то там, награждает противников ударами такой силы, что те разлетаются во все стороны — причем выходило это настолько ловко и естественно, что Люциуса не покидало ощущение, будто Шэнь не дерется, а танцует. Наконец, разделавшись с недругами Малфоя с восхитительной жестокостью, лорд Шэнь красивым (и, надо заметить, весьма претенциозным) движением выхватил свои кинжалы — их клинки ослепительно вспыхнули на солнце. Приставив их к горлу предводителя, он произнес: — А теперь забирайте свою ношу позора и отправляйтесь во тьму безысходности, унося с собою боль посрамления! «Прирожденный оратор», — рассмеялся про себя Люциус. Со страхом поглядывая на Шэня, молодчики похромали прочь, охая и поддерживая друг друга. Лорд Шэнь проводил их удовлетворенным взглядом. — Спасибо, — сказал ему Люциус. Он чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что испытывал искреннюю благодарность — такое с мистером Малфоем случалось нечасто. — Признаться, не ожидал, что ты за меня вступишься. Даже не знаю, как выразить свою… Лорд Шэнь властно поднял руку, приказывая Люциусу замолчать. — Когда-то я был изгнан из своего родового гнезда, — произнес он. — Не хочу, чтобы тебя изгнали из твоего.