Осень

      Очередная сигарета, какая уже по счету? А кто считал? Наверное, пепельница, переполненная, дымящаяся. Да шестая кружка кофе, небрежно поставленная на стеклянный журнальный столик. Телефон не звонил уже неделю, хотя раньше «разрывался» ежедневно и по каждому поводу. А причина…       Причина сидит в кафе со внеочередным претендентом на сердце. Так уж повелось, после того, как Моринага вернулся со стажировки полноправным сотрудником «S-фармацевтик». Сначала был пустой и ничего не значащий взгляд, затем до странного отрешенное «Я дома, семпай», а после нескольких дней недомолвок и увиливаний — «Извините, но нам больше не стоит жить вместе». Ни аргументов, ни обещаний, ни объяснений. А уже утром несколько коробок да две сумки стояли в прихожей, дожидаясь, пока хозяин уладит все дела.       Соичи не стал кричать и выяснять отношения лишь потому, что просто не в силах был осознать того, что произошло. Он непонимающе посмотрел на Тецухиро, когда тот сообщил должные взбудоражить новости, и отрешенно кивнул, явно не вникая в смысл сказанного. Он понял лишь одно: Моринага уходит. Причину спрашивать он не стал, хотя бы потому, что всё явно шло к этому.       Разлад начался плавно, оба мужчины даже под пытками не смогли бы объяснить, как и с чего. Просто однажды, после месяца разлуки, Моринага не стал тащить Тацуми в постель, сославшись на усталость с дороги, а последующие дни явным и неприкрытым способом избегал даже приближаться к Соичи меньше, чем на полметра. Он также готовил, убирал, помогал, был приветлив, улыбчив. Вот только глаза были словно пустыми, будто в них угасла жизнь. Они даже смотрели вместе телевизор, наслаждаясь пивом и хорошей закуской. Но это был максимум, через который Тецухиро не переступал по причине его непонятного настроения, а Соичи просто не был способен на этот шаг, пусть и прошло уже больше двух лет с начала их совместной жизни. А после той недели отпуска Моринага уехал обратно в Хамаматсу. Уехал и вернулся лишь через три месяца. Вернулся насовсем, добившись перевода в Нагоя по окончании стажировки. Всё это время сообщения-отчеты регулярно поступали на телефон Тацуми, но не заканчивались привычным «Люблю Вас, семпай!». Было только лаконичное и сухое «Спокойной ночи!». И это стало первым «звоночком» в светловолосой голове. Первым, хотя уже должно было колоколом бить по натянутым нервам, требуя хоть что-нибудь сделать. Да просто выяснить всё, наконец. Что происходит, почему и что теперь делать?..       И в один из вечеров Моринага ушел, тихо затворив дверь, предварительно оставив ключи на тумбочке в прихожей, как последнюю точку в длящейся шесть с лишним лет истории любви. Но никто ничего не сделал, как и бывает обычно, и пути двух мужчин разошлись. Один остался со своим непониманием и пропастью в сердце… один в полупустой квартире, а другой… Про другого уже ходили слухи по всему университету. Не слышать их было нереально, не воспринимать — тоже. Поэтому Соичи регулярно, пусть и совсем того не желая, выслушивал очередную сплетню, жарко обсуждаемую Микой и Тадокоро, когда они думали, что Тацуми весь сосредоточен на работе и вовсе не обращает внимания. Вот только костяшки пальцев на руках последнего белели. А тонкие губы были плотно сжаты. Он сдерживал себя, чтобы не накинуться на этих «сорок», потому что сейчас уже все это было неважно. Неважно, что Моринагу снова видели в кафе с новым парнем. Совсем не важно, что его снова застукали, выходящим в компании какого-нибудь пьянчуги из гей-бара, причем настолько явно лапающим его, что не было и малейших сомнений, чем закончится это полуночное свидание. Однако до Соичи также доходили слухи, что и с работой у Тецухиро полный порядок. Профессор Фукушима регулярно являлся в лабораторию, якобы проверить ход эксперимента, а на деле сообщить, насколько талантливого и успешного специалиста в лице Моринаги Тецухиро выпустил их университет.       — А ведь это не в последнюю очередь твоя заслуга, Тацуми-кун! — каждый раз возвещал профессор и хлопал бледного и хмурого Соичи по плечу.       Раньше огрызнулся бы, а теперь лишь дергал плечом, отвечая, что занят, а Моринага всего добился сам. И профессор, видя, что Тацуми явно не в настроении, желал удачи с экспериментом и покидал лабораторию. И только если поблизости не было ассистентов, Соичи тяжело выдыхал сквозь сжатые зубы и падал на неудобный стульчик, сжимая голову руками.       Всего неделя, превратившаяся в вечность. Потому что привычка — страшная вещь. А Соичи привык к Тецухиро сильнее, чем к кому бы то ни было. Пусть теперь и понимал, что явно было что-то больше и сильнее. Только поздно.

***

      Из квартиры Соичи не съехал, аргументируя это для самого себя тем, что Моринага ещё может вернуться, а переехать можно в любое время. В конце концов, они уже слишком много пережили, чтобы вот так разбежаться.       Но за неделей прошла вторая. Тацуми становился бледнее и худее, квартира постепенно зарастала пылью. Хотя Соичи и старался навести относительный порядок, о чем говорили смятое и спрятанное в шкаф белье, как попало составленная, зато вымытая, посуда и поломанный пылесос, перегревшийся из-за избытка мусора, который Тацуми попросту забыл убрать, прежде чем пылесосить.       Все эти мелкие бытовые детали ещё раз напоминали, насколько «полезным» и «уютным» был бывший кохай.       Вот сейчас постепенно начинало прокрадываться в истосковавшуюся душу осознание, что не только кохаем был Тецухиро. И не другом. Вовсе не другом. Именно слово «бывший» теперь больше подходило, пусть и было больнее всего.

***

      Третья неделя подошла к концу, слухи не угасли, да и Моринаги в квартире не материализовалось.       — Значит, это всё, — заключил Соичи и затушил сигарету.       Поднявшись, ушел в спальню и достал уже готовую сумку с вещами. Ещё вчера собрал, думая, что ждать уже бесполезно и некого. Но ещё теплилось то самое, мерзкое, глухое и беспросветное чувство надежды. И вот оно сгорело на кончике сигареты и было раздавлено о дно пепельницы.       Полчаса сборов. Последний раз окинул некогда общие апартаменты и, наконец, закрыл дверь на ключ со стороны улицы. Усмехнувшись, созвониться с арендодателем и договориться о сдаче ключей. Сумка через ремешок на плечо — и прочь с этой улицы, от этого дома.       Ещё и навязчивая невеселая мысль, посетившая Тацуми, когда он садился в такси: «А может, и из этого города?».       Томоэ в Америке, Канако в другой префектуре. Ничего не держит, и не к чему стремиться, кроме работы.       «Завтра же спрошу у профессора, куда мне можно перевестись. Иначе просто сгнию в этом проклятом городе!» — пронеслось в голове Соичи, подъезжающего к дому Мацуды-сан.       Пронеслось и задержалось, вгрызаясь в мозг и разрывая душу сомнениями.