Когда настанет день победы

Знакомая вибрация вывела Мака из дремотного состояния, в которое он погрузился после того, как объявили, что корабль заходит на посадку и всем свободным от вахт членам экипажа и пассажирам следует принять горизонтальное положение и пристегнуть ремни безопасности. Открыв глаза, уставился в потолок каюты – идеально гладкий, бесцветный, скучный. Стало сложнее дышать, тело сделалось тяжелым, будто в него закачали свинец, и слегка заложило уши; впрочем, посадка даже на самом комфортабельном звездолете Федерации причиняла гораздо больше неудобств. Уже совсем скоро он окажется на родине патиинг. Некоторое время назад возможность стать первым человеком, ступившим на родную планету представителей иной цивилизации, вызвала бы у Мака восторженное предвкушение. Нынче же окружающая его реальность похожа на потолок его каюты, словно подернувшись серой завесой, сотканной из тревожно-тоскливого настроения и мрачных мыслей. Памятный разговор с Тривиа-Са постоянно всплывал в голове, прокручиваясь подобно заезженной видеозаписи. «Я…я не понимаю, - Мак недоуменно нахмурился и потер переносицу, - Даже если я убил родича Мхаа-ти, хотя я не убивал его непосредственно, я лишь косвенно виновен в его смерти, это не нарушение тхрин. Ваши пилоты тоже убивали противников, в конце концов, идет война. В истории патиинг были войны. И убийства. Хотя, конечно, не в таком масштабе как у людей, но… Тогда почему? Ответь мне, Тривиа-Са. Почему меня доставят на вашу планету и будут судить как преступника? Тот едва заметно качнул головой. «Если бы ты был ИМ, ты бы понял. Тха-Ноор бы понял.» «Выходит, ты не веришь, что я реинкарнация Тхаа-Ноор. Ты с самого начала не верил. Тогда зачем? Зачем ты пытался сблизиться со мной? К чему это лицемерие?» Тривиа-Са молчал около минуты, прежде чем ответить. Мак вдруг осознал, что начал испытывать к этому патиинг вполне человеческую привязанность, оттого сейчас сухость в горле, щиплет в носу и сложно сделать вдох. Он машинально коснулся краешка сознания собеседника; его импульс скользнул по периферии сферы Тривиа-Са, словно покрытой коркой льда, и уловил лишь разочарование и горечь. «Я хотел понять, кто ты есть, что ты есть. Я хотел убедиться в том, что душа нашего Пророка не могла оказаться в оболочке человека, даже если этот человек сильно отличается от своих сородичей. Многие патиинг верят, что ты Тхаа-Ноор, ибо Священный Сосуд, куда он перед смертью поместил частичку своей сферы, засветился при контакте с тобой. Я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь прекращения войны во имя спасения твоего вида. Но даже если мы заключим мирное соглашение, твой вид все равно не перестанет нести для нас угрозу. Представь – высокотехнологичная цивилизация существ, не ведающих, что такое тхрин, не ведающих, что такое Всеобщая Сфера, ставящих превыше всего выживание телесной оболочки, размножение и накопление ресурсов. Ради выживания, размножения и обогащения они легко жертвуют своим духовным началом. В сравнении с такими существами мы слабы и нежизнеспособны в материальном мире, ибо в процессе духовной эволюции лишились первичных защитных механизмов.» «Ага, - Мак прочистил горло, криво усмехнулся, - И чтобы ваш вид выжил, вам следует уничтожить примитивных агрессивных существ, которые думают только о выживании. И чем вы после этого от них отличаетесь?» «Я знал, что ты задашь этот вопрос. Увы – я не могу на него ответить, ибо это предмет ожесточенных споров на всех иерархических уровнях нашего общества. Встреча с людьми расколола патиинг на два лагеря, подобного не случалось на протяжении примерно сотни поколений. И твое появление внесло в ситуацию еще больше неясностей.»

***

Мир снаружи показался ему ослепительно ярким. После получасового пребывания в полутемных помещениях сектора предварительного контроля, где всех прибывших тестировали на предмет чужеродных микроорганизмов, радиации и прочих угрожающих факторов, у Мака тут же неудержимо заслезились глаза, пришлось постепенно привыкать к освещению. Тревожные мысли и тоскливое настроение на время уступили место природной любознательности и жажде открытий - моргнув несколько раз, он стер ладонью влагу со скул и принялся с жадным любопытством осматриваться вокруг. Космодром был построен на высокогорном плато – странный выбор места, как машинально отметил Мак, наверняка приходится постоянно следить за сейсмической активностью. Горы высились вокруг, полностью закрывая обзор; что там за ними – море? Степи? Леса? Не угадаешь. Горы на всех знакомых планетах похожи друг на друга, разве что на Патриусе-1, где раньше работал Роско и где он родился и вырос, скалистая порода имела красновато-бурый оттенок. Здешние горы не отличишь от земных – снизу густая растительность, не совсем зеленая, скорее бирюзовая, выше голые зазубрины скал, еще выше белые пятна кристаллизировавшейся воды. Хотя, приглядевшись, Мак отметил странную особенность - снежные шапки белели не только на самых высоких вершинах, но и на тех, что были значительно ниже. При такой разнице в высоте должна быть и разница в температуре. Впрочем, об этом можно поразмышлять позже. Если у него в принципе будет время на размышление. Мак вдруг заметил, что его дыхание значительно участилось – разряженный воздух высоко в горах это вполне логично, а возможно здесь вся атмосфера такая. После контакта со Священным Сосудом чисто практической информации о планете в его голове оказалось ничтожно мало, да и по пути патиинг были не особенно на нее щедры. По крайней мере, человек мог дышать этим воздухом без вреда для здоровья, и то ладно. Оторвавшись от природных красот, Мак обратил свой взор на красоты рукотворные. Космодром был огромен, однако выстроен настолько эргономично, что сооружения, казалось, занимали вдвое меньше места, чем на самом деле. Каплевидные строения сливались со скалами, будто перетекая одно в другое, а крупные звездолеты, малогабаритные суда и вспомогательная техника располагалась на открытом пространстве, не загромождая оное. Обернувшись назад, он заприметил на некотором отдалении не привычные фигуры жрецов, а несколько патиинг в форме секьюрити и что-то ёкнуло внутри. Стоило отбросить иллюзии и посмотреть правде в глаза – что бы ему ни грозило, он ничего не сможет этому противопоставить здесь, на незнакомой планете, совершенно один. Мотнул головой, будто отгоняя прочь тревогу. Что толку беспокоиться, если все равно не в состоянии ничего изменить в текущей ситуации? Уровнем ниже и чуть в стороне от площадок для звездолетов и прочей техники, примерно в пятистах метрах, виднелась еще одна – пустая, округлой формы со странными символами по периферии и изображением существа, отдаленно похожего на птицу посередине. Мак вдруг ощутил спонтанное, сильное и совершенно нелогичное желание спуститься туда и рассмотреть площадку поближе, но фигуры секьюрити, хоть и держались от него на некотором расстоянии, никуда не девались. Вряд ли ему вот так просто позволят разгуливать по объекту стратегического назначения. А спустя пару минут он уже не смотрел вниз, лишь вверх – на постепенно увеличивающуюся в размерах черную точку в небесах, и ноги как будто сами понесли его вперед, прочь от выхода из здания к краю обрыва. Он не слышал предостерегающих криков секьюрити, что устремились за ним следом, кажется, он не видел и не слышал ничего вокруг. Внутри колотилось и полыхало то самое жгучее трепещущее предвкушение, прежде словно подернутое завесой тревоги и мрачных мыслей. Маку хотелось прыгать и восторженно, по-мальчишески орать, потому что с неба медленно опускался самый настоящий дракон из сказок. Его желание рассмотреть существо поближе было настолько нестерпимым, что перекрыло все, даже инстинкт самосохранения, и он готов был без колебаний последовать туда, куда приземлится дракон. Однако ему не пришлось никуда бежать – предмет его вожделения вдруг резко изменил траекторию полета и устремился прямо к нему. Мак отступил на шаг, потом еще на один, и еще, а затем ему пришлось резво отбежать назад на пару десятков метров, чтобы освободить дракону место для посадки. Он даже не пытался заслонить лицо от мощных потоков воздуха, порожденных взмахами огромных крыльев, лишь зажмурил глаза. Массивное тело едва уместилось на небольшой площадке, а длинный хвост сказочного существа свесился с обрыва. Одновременно похожий и не похожий на мифических земных сородичей, частенько изображаемых в книгах и кино – не птица и не рептилия, с чем-то средним между перьями и твердой чешуей серо-бирюзового отлива, покрывающим тело, заостренной мордой и твердым наростом спереди, смутно напоминающим короткий клюв. При ближнем рассмотрении он оказался более тридцати метров в длину, глядел на мир продолговатыми янтарными глазами с вкраплениями бирюзы и черной точкой зрачка; глядел цепко и осмысленно. «Ну… здравствуй, - Мак не то произнес, не то выдохнул, а может он не издал ни звука, лишь мысль пронеслась в голове. Потянулся вперед всем своим существом, своей… сферой и невольно отшатнулся – если сравнивать внутреннюю энергетику любого живого организма со стихией, то сфера этого… раат-итанг (обозначение услужливо всплыло из каких-то глубин сознания) была похожа на яркое мощное пламя. Слишком близко не подойдешь, но можно греться у этого источника тепла и света. И он грелся, жмурясь от удовольствия, бесстрашно касался ладонью похожего на клюв жесткого нароста, ощущая тепло и покалывание в кончиках пальцев. И даже сперва не заметил, что на спине дракона высится кабинка, пока оттуда не спрыгнул невысокий изящный патиинг, который просто встал рядом, глядя на Мака с полнейшим пониманием. А когда заметил, то невольно вздрогнул, отступив на шаг. Магия момента исчезла, окружающий мир, который на время словно бы уплыл в туман, вновь обозначился вокруг. Впервые с момента своего безрассудного порыва Мак ощутил острую тревогу и смущение. Возможно, эти существа… раат-итанг священны, возможно он не имел права… - Ты прирожденный всадник, Тха-Ноор. Как и говорилось в легендах. Смысл слов незнакомца не сразу дошел до Мака, а когда дошел, его слегка попустило. Что ж, по крайней мере, он не совершил ничего такого, что ухудшило его и без того плачевное положение. Наоборот – незнакомый патиинг, кажется, одобрительно отнесся к его действиям. Оглянувшись назад, он увидел, что секьюрити по каким-то причинам топчутся в отдалении, не решаясь приблизится и возбужденно переговариваются, а мимо них размашисто шагает Тривиа-Са. Подойдя вплотную, Советник обвел долгим внимательным взглядом всех участников сцены, задержался на фигуре Мака, машинально втянувшего голову в плечи, и хотел было заговорить, но Мак его опередил: - Я… Прошу прощения. Я не знал, что он… Я не знал. Я просто очень сильно захотел рассмотреть его поближе. Потому что он само совершенство. Тривиа-Са привычно склонил голову набок, его непроницаемые антрацитовые глаза-бусины как будто посветлели, или это Маку показалось? - Странно. Стоило мне только разочароваться и усомниться в тебе, как ты тут же вновь вносишь смятение в мою сферу, не давая ей вернуться в привычное состояние покоя, и не давая мне возможности окончательно сформировать свое мнение. Ибо человек никак бы не смог силой своего желания заставить раат-итанг сменить заданный всадником курс и приземлиться в месте, совершенно для этого не приспособленном. Оглянувшись вокруг, Мак только сейчас понял, что дракону и вправду не место на взлетно-посадочной площадке для флаеров и малых транспортников, при неудачном раскладе он мог бы повредить технику. Мда. Неловко вышло.

***

Небольшие уютные сады и скверики на вершинах небоскребов стали распространенным явлением в деловой части Игл-Сити около десяти лет назад. Там высаживались земные деревья, разбивались дорожки, обустраивались места для отдыха. Каждый владелец здания выбирал собственное дизайнерское решение для сада, и зачастую подобные места становились предметом особой гордости местных толстосумов. Садик на крыше центрального офисного здания «Кеннеди Индастриз» был выполнен в традиционном японском стиле, со всеми необходимыми атрибутами, включая два небольших пруда, где плавали разноцветные карпы. Нынче хозяйка собственной персоной наслаждалась прогулкой в этом уютном месте в компании седобородого очень полного и дорого одетого господина, чье необъятное брюхо колыхалось при каждом шаге. Незнакомец галантно оттопырил локоть левой руки, чтобы его спутница могла на него опереться, а правой периодически вытирал испарину со лба старомодного вида платком с монограммой. На некотором отдалении от этой пары Лея Куатро катила пестрой расцветки коляску на гравиплатформе, в которой крепко спала, розовея здоровым младенческим румянцем, наследница финансовой империи Кеннеди. Если бы кто-то посторонний наблюдал за лицами собеседников, у него сложилось бы впечатление, что разговор проходит в деловом ключе, но без формальностей, с явным оттенком взаимной симпатии и даже дружескими нотками, и оказался бы недалек от истины. Однако, само содержание беседы поставило бы стороннего наблюдателя в тупик, если бы ему вдруг посчастливилось сделаться еще и слушателем. Но это было исключено – акустический глушитель, замаскированный под неброский серебристый браслет на запястье Эй Джи не позволял звукам распространяться более чем на пол метра от их источника. - Я и вправду не надеялась, что когда-нибудь увижу тебя живым. – Эй Джи скупо дернула уголком рта. – Когда Мак рассказал, что вас взяли в плен пришельцы… Да уж. Только с его упоротостью можно было верить в благополучный исход. Она остановилась, вглядываясь в лицо собеседника – не особо приятное на вид, с крупным носом, глубокими морщинами вокруг рта, частично скрытыми бородой, и красноватыми прожилками сосудов на коже, свидетельствующими то ли об излишествах, то ли о проблемах со здоровьем. Лишь глаза контрастировали с остальными чертами – ясные, ярко-голубые, глядящие на мир одновременно цепко и бесшабашно. - Не могу с этим поспорить. Я, возможно, оценивал наши шансы вернуться чуть выше чем ты, но не то чтобы намного. Но вот мы здесь. А Мак там. Она резко мотнула головой, чтобы скрыть мелькнувшую на лице болезненную гримасу, шагнула вперед, чуть опередив собеседника, произнесла нарочито невпопад: - Отличный у тебя грим, Эрик, но поработай над глазами. Если вас будут искать в городе, то тут попадаются умные камеры, способные идентифицировать человека по отдельным чертам лица, фигуре и походке. - Пока нас не будут здесь искать. Я пустил людей Стоддарта по ложному следу, теперь они уверены, что мы вылетели на Кассиус в трюме грузовоза. В городе, этом муравейнике, легко затеряться. А на крайний случай есть подземные убежища, там нас сам черт не сыщет. Эй Джи кивнула, раздумчиво наморщила лоб. - Это на самом деле на крайний случай. Сидеть под землей, не осмеливаясь высунуть нос, то еще удовольствие. Долго вы там не высидите. А пока… Чем думаешь заняться? Томпсон чуть пожал плечами. - У меня есть кое-какие связи. Навещу старых знакомых, возможно обзаведусь новыми. А там поглядим. Она остановилась, решительно тряхнула головой. - Не лезь к уголовникам, Эрик. Сейчас почти всех крышуют копы, так, или иначе. Помню, как высоко ты оценивал умственные способности и амбиции Сандеро. Так вот, ты в нем не ошибся – он не стал бороться с криминалом, он сделал все чтобы им управлять. Томпсон кивнул. Маркус Сандеро, нынешний шеф полиции Игл-Сити, и вправду показался ему человеком с блестящими перспективами еще когда тот служил в чине лейтенанта. Между тем, Эй Джи продолжила: - У меня есть для вас работа прямо сейчас и наверняка найдется еще, периодически возникают ситуации, где ни мои секьюрити, ни тем более полиция мне не помощник. Если ты и твои парни согласны поработать на меня, я перешлю тебе все данные по нашему каналу. Итак?

***

Безликая серая многоэтажка почти на самой окраине ничем не отличалась от соседних домов; район был, возможно, не самым неблагополучным и криминогенным в городе, но, судя по облупившимся фасадам домов, переулкам с кучками мусора, лужами нечистот и внешнему виду обитателей, он активно боролся за звание самой гнусной дыры Игл-сити. На фигуру человека в плотной куртке и бесформенных штанах с туго набитой спортивной сумкой через плечо, чье лицо почти полностью скрывал низко надвинутый капюшон, никто в этот поздний час внимания не обратил, среди местных вообще не приветствовался излишний интерес к соседям, но Томпсон на всякий случай не ослаблял бдительность ни на минуту. Поднявшись на четвертый этаж, он миновал длинный коридор и трижды постучал в одну из одинаково выглядящих дверей условным стуком. Дверь открыл Роско; глянул вопросительно и как будто с надеждой. Полковник приподнял уголки губ, положил руку ему на плечо и легонько сжал прежде чем пройти из крошечной прихожей в единственную комнату. Холмс, распластавшийся на одной из трех коек лишь приоткрыл глаза, дав понять, что заметил его возвращение. Выглядел Грег по-прежнему неважно – похудевший, осунувшийся, с трехдневной щетиной, мутными больными глазами и растрепанной отросшей шевелюрой, он сейчас ничем не напоминал прежнего щеголеватого офицера и любимца женщин. Томпсон открыл сумку и вытащил два пакета с логотипом известной сети бургерной; Роско тут же заинтересованно принюхался. Он протянул один пакет здоровяку, второй точно такой же предназначался им с Холмсом на двоих. Грег поморщился. - Спасибо, я не голоден. Полковник вынул из пакета пластиковую коробку, источающую довольно приятный аромат жареного мяса и специй, и положил ему на грудь. Произнес тоном, не допускающим возражений. - Значит так. Прямо сейчас ты прекратишь есть себя поедом и съешь бургер с картошкой. Ты попал в обстоятельства, на которые никак не мог повлиять. Тебе не в чем себя упрекнуть. Сейчас наша задача выйти из сложившейся ситуации без потерь, сохранить и преумножить имеющийся ресурс, а твои переживания нам в этом не помогут, лишь ослабят наш потенциал как команды. Ешь давай. У нас есть работа. Холмс недоверчиво вскинул на командира посветлевшие глаза, а Роско тут же перестал жевать и подался вперед. Томпсон мысленно усмехнулся. Им не было необходимости добывать средства к существованию – все трое в свое время предусмотрительно обзавелись денежными заначками, которые никто не смог бы отследить, да и Эй Джи открыла для них практически неограниченный лимит финансирования. Но ничто так не подрывает боевой дух как безделье.