Зов Долга: Обмануть смерть

       POV Кристиана В коридоре послышался шум. Нехотя открыв глаза, я встала с кровати и посмотрела на часы. Четыре часа утра. А не рановато ли? Осмотрев комнату, я увидела вещи, повешенные на спинку стула. Стало ясно, что это комната принадлежит Джессике. Решив, что она не обиделась бы, если я надену её вещи, я натянула на себя свою чёрную блузку и джинсы, при этом взяв со стула на вид тёплую кофту серого цвета и сапоги. Или как их там называют? Ах да, берцы. Слишком уж тут холодно, чтобы в лодочках разгуливать. Поcле этого я вышла из комнаты. Осталось вспомнить где находиться лифт и сообразить куда идти. Единственное, что я помню — это местоположение комнаты для брифинга. Туда мне и дорога. Зайдя в лифт, и нажав на кнопку, я убрала руки за спину и терпеливо ждала, когда меня доставят на нужный этаж. Через несколько минут лифт приятно звякнул, оповестив меня о прибытии. Двери отворились и передо мной предстал будущий пассажир. Кажется, это Гоуст, но я могу и ошибаться. Коротко кивнув ему, я вышла. Уходя, я почувствовала пристальный взгляд солдата, буквально сверлящий мою спину. Если честно, я не совсем понимаю его реакцию. Дойдя до нужной мне комнаты, меня посетила весьма тревожная мысль. А если они считают меня причастной к «Красному Спецназу»? Поразмыслив и решив, что эта мысль несуразна, я сцепила пальцы на дверной ручке. Что-то внутри меня было явно против того, чтобы я открыла дверь, но откинув все свои сомнения и треволнения, я открыла её. С дверью я не ошиблась, а это уже радует. Комната не изменилась с момента моего последнего визита, что неудивительно. Здесь никого не было, но мне уже было не до этого. На доске, прямо передо мной висели различные фотографии людей и мест, соединённые между собой красными линиями. Всё бы ничего, но среди множества фотографий я разглядела знакомое лицо.  — Отец? — сказала я сама себе и подошла ближе. Зрение меня не обмануло.  — Что ты здесь забыла?! — раздался раздражённый голос за моей спиной. Обернувшись, я осознала, что не закрыла дверь. В дверном проёме стоял Гоуст, и судя по его виду, мне не стоило сюда приходить. Он медленно вошёл в комнату, а взгляд его разномастных глаз подействовал на меня не хуже ушата ледяной воды. Не очень хорошо, что сказать. Он явно готов убить меня на месте.  — Это единственное место, которое я знаю. Поэтому я здесь, — как можно более спокойно, скрывая дрожь в голосе произнесла я.  — Врёшь, — прорычал он. Дело плохо. Похоже он считает, что я работаю на террористов. Судя по всему, словами мне его не убедить. Гоуст встал передо мной, отрезав мой путь к спасению. В ремешке на его ноге я заметила армейский нож. Сейчас мне не очень хочется, чтобы он очутился около моей шеи, или ещё где. Но солдату явно плевать на мои желания. В один миг холодное оружие оказалось у моего живота. Похоже, не стоит делать резкие движения.  — Говори, зачем тебя послал Макаров, — прошипел мужчина. Я непонимающе склонила голову. При чём здесь мой отец?  — Макаров? — осторожно спросила я. Краем глаза я заметила пистолет, лежащий на столе справа от меня. Я против оружия, но он может быть весомым аргументом в нашем «разговоре».  — Не притворяйся, твою мать! — второй рукой он схватил меня за горло. — Спрашиваю ещё раз, зачем тебя послал Макаров?!  — Не очень приятно говорить, когда тебе угрожают смертью от ножевого ранения, — я слегка приподняла уголки губ. — И к тому же, с чего ты взял, что я работаю на Макарова? На мой вопрос ответа не последовало. Стало ясно, что этот солдат руководствуется принципом «ты русский — значит бездушный ублюдок», или что-то вроде того. Я ещё раз скосила взгляд вправо. Если не схвачу сейчас, то возможно умру от повреждения внутренних органов и кровопотери. Секунда, и я дёргаюсь в сторону пистолета. Гоуст, видно, ожидал подобное, отчего моментально попытался схватить меня за руку. Это резкое движение выбило меня из равновесия, и я упала, больно ударившись головой о край стола. Выходка была бы неудачной, если бы я не схватила оружие, но всё обошлось. Схватившись одной рукой за затылок, а во второй держа пистолет, я встала и наставила оружие на солдата.  — Так и знал, — начал он. В его голосе я отчётливо выделила презрение и злость. — Можешь оставить жалкие попытки — он не заряжен. На этом моменте я почувствовала дрожь в руке, держащей пистолет. Сдерживать её мне не удалось, поэтому я взяла оружие в обе руки. Вытащив магазин, я осмотрела его на наличие патронов. Очень жаль признавать, но он пуст. Откинув его куда-то в сторону, я подняла руки вверх. Видимо, придётся расстаться с жизнью. Я прикрыла глаза, когда он снова подошёл ко мне.  — Шагай! — скомандовал он. Воспротивиться мне не удастся, так как я чувствую лезвие ножа у своего пояса. Не знаю куда он меня ведёт, но знаю одно — его друзья примут его сторону. Единственным моим защитником может стать только дядя Юра. Но, скорей всего, он не рискнёт. Всё-таки выступить против четырёх агрессивно-настроенных солдат — не очень мудрое решение. Через несколько минут мы пришли в неизвестную мне комнату, в которой находились трое солдат: Прайс, Джон и Гари. Скорее всего, они не ожидали увидеть меня в таком положении.  — Что это значит, Гоуст? — спросил его Джон. Солдат лишь хмыкнул и толкнул меня вперёд. Фыркнув, я злобно посмотрела на него, после чего скрестила руки на груди.  — Значит то, что она работает на Макарова! — прошипел он, прожигая меня взглядом. В мою сторону было направлено сразу четыре пары глаз. В одной из них я разглядела непонимание и недоверие к его словам. Скорее всего, это Гари, но могу ошибаться.  — С чего ты взял, Саймон? — спросил последний солдата.  — Она разглядывала планы в комнате для брифинга. Сомневаюсь, что простой гражданке это нужно, — он скрестил руки на груди, а всё внимание вновь было переброшено на меня. Тяжело вздохнув, я приготовилась к нудным расспросам о том, что я не совершала.  — Это правда, Кристиана? — на этот раз вопрос задал Прайс.  — Разумеется нет, Прайс. Я не знала куда мне идти, поэтому пришла туда, — спокойно ответила я. — Никаких планов я не видела.  — Чем подкрепишь свои слова? — к допросу подключился Джон. На этот вопрос я ответить не смогла. Доказательств нет, а на слово они мне не верят. Видя, что я замялась, он продолжил: — Что будем делать с ней? Их размышления прервал вошедший в комнату Юрий. Не знаю почему, но я почувствовала облегчение.  — Какого чёрта тут происходит? — с удивлением спросил он присутствующих. Прайс ввёл его в курс дела, после чего он с каменным лицом подошёл ко мне, и, взяв за руку, отвёл в сторону.  — И зачем ты туда пошла?! — уже на русском спросил меня Юрий.  — Извини, не знаю плана здания, вот и пошла туда, — я убрала руки за спину. Юра кивнул, соглашаясь с моими словами.  — Я-то тебе верю, но как видишь они — нет, — заметил очевидное он. Я лишь пожала плечами. Он уже развернулся, чтобы уйти, но я остановила его, вспомнив о волнующем меня вопросе.  — А причём здесь мой отец? — прищурившись, спросила я. Юрий же стоял как вкопанный, не поворачиваясь ко мне. Похоже, он не думал, что я спрошу об этом, но мне нужны ответы.  — Потом объясню. Сейчас нужно оправдать тебя, — послужило мне ответом. Сказать, что я возмущена — ничего не сказать.  — И так всегда, — закатила глаза я, — серьёзно, всю мою жизнь. Ты уж потрудись мне всё объяснить, — после этого, я, взмахнув волосами и выпрямив спину, ушла.

***

Позже, уже сидя в неизвестной мне комнате, я наблюдала за расхаживающим туда-сюда Юрием. Я не тороплюсь, но ожидание меня уже немного утомило. Чем быстрее я получу нужную мне информацию, тем будет лучше для нас обоих.  — Мне вот интересно, каким образом ты меня оправдал, дядя? — я скрестила руки на груди и закинула одну ногу на другую.  — Я умею убеждать, — улыбнулся он мне. — Ладно, шучу. Они бы не поверили мне, если бы не сержант Сандерсон.  — Гари вступился за меня? — я вскинула бровь, а в ответ получила кивок. Вот уж чего-чего, а такого я не ожидала. — Признаюсь это… неожиданно.  — Ты приглянулась ему, вот и помог. Ничего неожиданного, — выдал он. Я же довольно улыбнулась. Конечно, как модель может не приглянуться? Но все эгоистичные мысли, закравшиеся в мою голову я тут же отбросила куда подальше.  — Звучит, конечно, хорошо, но я всё ещё жду объяснений. — после моих слов Юрий, тяжело вздохнув, начал рассказ. Чем больше я вслушивалась, тем больше мне хотелось оказаться глухой. Я не могла перенести тот факт, что мой отец является лидером «Красного Спецназа», а дядя — его сообщником, но дальше становилось только хуже. Всё, что я слышала по новостям и кого так боялась были рядом со мной, а я ничего не подозревала, строя свою жизнь. Юра принялся рассказывать о кризисе на ближнем востоке и с каждым словом мой взгляд пустел, а пальцы больно впивались в предплечья. Один взрыв унёс с собой жизни более тридцати тысяч солдат. Я и представить себе такого не могла, но становилось только хуже. После этого он рассказал мне о смерти Захаева, убитого в разгар Второй гражданской войны в России и о том, что отец стал играть определённую роль в новом ультранационалистическом строе страны, а после этого он ушёл и начались нападения «Красного спецназа» по отношению к России и Западу. Больше я просто не могла слушать всё и ловила только ключевые фразы. Среди них имелась резня в аэропорту, глобальный конфликт и предательство Юрия, которое обошлось тяжёлым ранением. Юра, заметив мой пустой взгляд, направленный в никуда, замолчал, но мне уже было не до этого. Схватившись за свои предплечья, и терпя боль от своих же ногтей, я пыталась переварить услышанное. Дядя что-то сказал, но я не услышала. Меня трясло от осознания того, кем является. «Убийца. Террорист. Чудовище.» — эти мысли не прекращали вертеться в моей голове, путаясь между собой и мыслями о том, что этот человек — мой отец. Я не могла признать услышанное. Не хотела. С отцом у меня всегда были прекрасные отношения и я всегда доверяла ему и не смела ослушаться. Никогда не смела. Ущипнув себя в очередной раз, я опять убедилась в том, что это не сон. Это реальность, которую я не хочу принимать. Гораздо проще было жить в неведении, слепо плывя по течению. Я всегда жила в счастье и достатке, но в один миг всё переменилось. Я как будто сняла розовые очки и прозрела после долгих лет слепоты.  — Кристиана? — он положил мне руку на плечо. Я вздрогнула, но тут же накрыла его руку своей. После чего медленно перевела на него взгляд, еле сдерживая слёзы бессилия и горечи. Я никогда не позволяла себе плакать, боясь показаться слабой перед отцом, но сейчас прозрачные дорожки потекли по моим щекам, обжигая кожу. Встав, я сделала несколько шагов вперёд, не имея конкретной цели. Ноги становились ватными, тело обмякло. В один момент я запнулась о собственную ногу и упала бы, если бы не дядя. Он вовремя поймал меня, но мне показалось, что ничего не изменилось бы, упади я на пол. В горле застрял непонятный ком, а слёзы хлынули с новой силой. Уткнувшись в плечо Юрия, я почувствовала, как он гладит меня по голове, стремясь успокоить, как когда-то в детстве, когда я была покалечилась или просто расстроена. Юрий не менее дорог мне. Он всегда был рядом, сколько я себя помню, а сейчас я узнаю, что он причастен к этим злодеяниям. Хотелось оттолкнуть его от себя, уйти, заявив о том, что от «Красного спецназа» ничего не останется, но вместо этого я закрыла глаза, и, нехотя, приняла реальность такой, как она есть. С одной стороны я не хотела, чтобы с отцом разобрались и готова была наплевать на всё то, что произошло, простив его, а с другой стороны я была готова покончить со всем этим, убив его. Хотя кого я обманываю? Я не способна убить человека. Успокоившись, я выбралась из объятий Юрия. Тяжело вздохнув, я спросила: — Какие планы на Макарова? Я сказала это настолько холодным и безразличным тоном, что удивила его. Да что там, я сама себя удивила — минуту назад я содрогалась от рыданий.  — Найти и ликвидировать его, — ответил он мне. — Но нужно узнать, где он. Прикрыв на секунду глаза и сжав кулаки, я произнесла: — Я вам помогу.