Диссонанс

Элиан слушала шум ветра на улице, раскинувшись на жесткой, но хоть какой-никакой кровати. Все затихло. Гром войны больше не достигал ушей квенди, не было ни ярких всполохов, ни ужасающего шума воды, как при сильнейшем шторме. Земля не ходила ходуном под ногами, стих даже дикий рев созданий тьмы. Все наладилось. Ну, почти все. С тех пор, как девушка обнаружила себя, стало совсем невыносимо. Его голос звучал в голове и днем, и ночью. Бывали моменты, когда она внезапно действительно хотела помочь Вала высвободиться. В такие секунды девушка чувствовала с ним странное единение, соприкосновение душ, мыслей. Что-то настолько высокое, что ни в одном языке, наверное, не нашлось бы слова, описывающего это состояние. Тогда они были ближе, чем муж и жена, связаны крепче, чем брат и сестра, отец и дочь. Они будто бы были единым целым, разделенным волей судьбы на две части. Эти странные узы затягивались все крепче с каждым его словом. И губили ее настоящую. Та Элиан, которая росла в Лионе, которая помогала эльфам, дружила с некоторыми из них и ярко, светло любила Финрода Фелагунда, боялась Мелькора. Стоило ей вспомнить, какие деяния он совершил и совершит в будущем, в ней рождались ужас и паника, которая больно стучала судорожными мыслями в голове. Но та самая частичка, уже давно прижившаяся в ней, тянулась к своему хозяину. И жаждала вернуться. Самое страшное, что Моргот прекрасно чувствовал эту связь, хотя еще не вполне понял, почему она возникла.

***

Вдалеке алел закат. Такого безумного цвета, будто рассеянный художник решил бросить на холст все цвета, которые были в палитре. В воздухе стоял какой-то невероятный аромат, который разносил легкий, теплый ветер. Но ярче всего в нем выделялся запах шоколада. Любимое лакомство буквально ощущалось на языке. Невыносимо-сладкое, тягучее, с легкой, едва уловимой горечью, что одним точным ударом разрушала всю обманчивую сладость… Зелень травы контрастировала с его золотыми волосами, которые он, будто играя, распустил и дал свободно им лечь на плечи. Венец украшал его голову, в нем играло последними лучами уходящее солнце. Черные длинные и невыносимо-прямые ресницы, смеющийся и одновременно мудрый, пронизанный знаниями веков взгляд. Шелк его одежд выглядит так невероятно, что, казалось, коснись его – разрушишь очарование. И кольцо, то самое. Роковое. Невыносимо близко было его дыхание, невыносимо крепкими были его объятия, кольцо его рук было границей, переступить которую никто не осмелится. Невыносимо родные глаза смотрели внимательно, а изящно очерченные губы слегка растягивались в улыбке. Такие красивые, наверняка мягкие и теплые. Одно движение, всего одно, но никто на него не решается. Только взгляд глаза в глаза, только сбивчивое дыхание, только бешеный стук сердца, буквально вырывающегося из груди. Он сам был невыносимо близким. Со всей его безумной храбростью, его мудростью, сдержанностью и этими глазами, которые заставляли застывать на месте, будто изваяние. Это все сказка, нереальный сон. Она проводит кончиками пальцев по его щеке, такой гладкой и нежной коже, будто мраморной. Но теплой. Тихо шепчет, грустно улыбаясь: - Ты ведь еще даже не родился… - Это лишь вопрос времени, - пробирающий до мурашек голос, его губы слегка приоткрываются, когда он говорит, но затем вновь сливаются в единое целое. Руки сильные, все еще обнимающие, будто старающиеся удержать. И правда, она едва держится на ногах от нахлынувших чувств, почти задыхаясь от невероятной нежности. Опирается на его плечо одной рукой, а он все понимает. Касается одной из ладоней ее черных волос, зарываясь в них пальцами. Она едва не плачет от нежности и отчаяния одновременно, а дрожь проходит по всему телу. - Что же ты делаешь… - тихий шепот, непроизвольно срывающийся с ее губ. Он тихо смеется и легко касается губами ее виска. Лишь одно мгновение, одно касание, но дарующее призрачную иллюзию, что она любима. Она касается губами его предплечья, и он вздрагивает, будто от разряда тока, запуская пальцы в ее шелковистые волосы сильнее. Она судорожно выдыхает и касается его золотистой пряди на плече. Слишком мягкая. - Не исчезай, прошу тебя, - отчаяние в голосе, руки уже сами обнимают его. От его одежды пахнет весной. Тот сумасшедший запах, по которому понимаешь, что скоро распустятся бутоны, деревья покроются листвой, а снег растает под ногами и превратится в море зелени. Он был ее весной. Той самой, робкой, неуверенной сначала, а потом полыхающей своими красками. И вьюги в душе успокаивались, покорно оседая где-то глубоко в душе, дожидаясь своего времени. - Мы никогда не расстаемся, - он хмурится и смотрит ее в глаза, от этого взгляда хочется зажмуриться. Хоть здесь она может назвать его своим без иронии. Ее государь, мудрый и честный правитель. Ее златовласый красавец, затмевающий своей красотой все звезды и все небо. Ее воин, храбрый и отважный, первый в бою. Ее эльф, любящий один раз в жизни… так хотелось быть ему под стать. Навсегда создать ему его персональный, маленький Нарготронд, в который он будет идти в часы отчаяния или опасений. В котором всегда для него будет гореть огонь и свет. Создать эту маленькую крепость в своем сердце, но лишь для него одного. - Я знаю. Мысли о тебе… они почти всегда в моей голове, - вздыхает она, а он будто довольно улыбается, слегка склоняя голову вбок. Ему не нужно говорить, они все знают. Хрупкие, драгоценные минуты, которые они так стоят, говорят куда больше. Уткнувшись головой в его плечо, она вздыхает, тихо и обреченно: - Но ты ведь только мое воображение. - Кто знает, - немногословно отвечает государь, на мгновение прикрывая свои потрясающие глаза. Каждый знает, что произойдет в следующую секунду. Рука в руке, сплетение пальцев, объятия столь крепкие, что можно задохнуться. И поцелуй, тягуче-медленный, легкий. Обжигающий. Он почти не касается ее губ, зато касается самого сердца. Он дразнит, но лишь слегка. Сияние его глаз, тепло его губ и мягкая ткань под пальцами на его плече. Каждое прикосновение, как последнее, но он не спешит. Она, наоборот, стремится прижаться к нему как можно крепче, ощутить его тепло и ласку. Поцелуй наполнен нежностью. Прерывистые касания, становящиеся с каждым разом все уверенней и крепче, сбивающееся теплое дыхание, и запах весны. Они стоят посреди поля, совершенно одни, но тем было лучше. Весь мир был сужен до невозможности до одного человека. Или эльфа. Но в миг все обрывается. Она стоит одна, холодный ветер пронизывает ее насквозь, а он исчез, будто призрак. Они так и не сказали друг другу главных слов. Губы горят от его поцелуев, все еще ощущается шелк его одежды и тепло его тела. Все еще свежи воспоминания о его крепких объятиях и прекрасных глазах. «Мы никогда не расстаемся», - звучат его слова в голове, а ей хочется рассмеяться, нервно, отчаянно. Она одна, а с неба доносятся звуки грома. Она разводит руки и закрывает глаза, чувствуя, как капли падают на ее лицо, на пылающие щеки. - Отчаянно, - раздается голос, а девушка распахивает в ужасе глаза, смотря в его глаза. Он пропитан жестокостью и неутолимой жаждой. Власти в том числе. Темнота – его суть, отражающаяся в этом взгляде. Он не знает отказов, не ведает пощады. Он может ждать, сколько понадобится, лгать, притворяться, изворачиваться, а потом нанести удар. Жесткий, сокрушительный, уничтожающий. Для него нет полутонов, а его могущество неоспоримо. Он принес с собой грозу. Она считает до десяти. Губы безвольно шепчут его имя, но не издают ни звука. Оглядывается, в поисках хоть какого-то убежища, но вокруг лишь безграничное поле. Безграничное поле и его ухмылка. Он уже победитель. И он прекрасно об этом знает. Отчаянные попытки бороться лишь веселят его, но не больше. Насмешливо подходит, пресекая попытки девушки сделать шаг назад, издевательски проводит тонкими холодными пальцами по ее щеке. Он хочет ее помучить, вновь напоминая о том, кто стоял на этом же самом месте пару минут назад. Удар точно выверенный, болезненный. Она терпит, стиснув зубы. - Поговорим? – Усмешка на его губах, страх, перемешанный с жаждой бороться в ее глазах. Вдалеке блеснула молния. Но гром был слишком громким…

***

Элиан судорожно вдохнула воздух, садясь на своей кровати. Сон прервался, эта пытка оставила ее до следующих сновидений. До сих пор слышалось это жестокое «поговорим?», и девушка благодарила Эру, что поговорить им не удалось. Мелькор видел ее насквозь, а она знала слишком много, чтобы позволить себе не бояться раскрытия. Мысль больно ударила в голову. А если он прочел в ее голове о Фелагунде? Страх, теперь еще более глубокий, пробрал до ее костей, но Моро постаралась взять себя в руки. Вряд ли он знал, кому принадлежало ее сердце, но теперь точно знал, что такой существует. Или будет существовать. Боль можно нанести, ударив по родным. Моргот это знает, не воспользоваться случаем для него будет преступно. Его также может заинтересовать, откуда простая перворожденная знает будущее. И, если все вскроется… Раздался звук охотничьего рога, а после и фырканье лошади. Оромэ. От этой мысли к Элиан вернулась прежняя надежда. Пока он был рядом, все квенди были под защитой. Ни один прислужник тьмы не смел сунуться к ним, когда великий Вала находился среди эльфов. Он привез с собой вести и победу. Взгляд его был еще более светел, а плащ развевался на ветру, будто знамя. Всего одно предложение из длинной речи особенно врезалось в память девушки. Добрые вести принес Оромэ. Он призывал их в Валинор.