Диссонанс

Элиан. Тягучее имя из пяти букв. Оно окутано тайной, как и его хозяйка. Незримой, но плотной пеленой, мешая прикоснуться к нему, раскрыть секрет. Мелькор восседал на своем троне, сжимая бледными пальцами его подлокотники. Он был зол, что Сильмариллы бесследно исчезли, но знал, что, так или иначе, они будут в его руках. Оставалось только ждать. В данный момент его больше занимала одна из ваниар. Та, кому принадлежало это странное имя. Моргот не мог объяснить себе, почему был уверен, что она — другая. Не в хорошем и не плохом смысле, просто другая, отличная от эльфов. Впрочем… если на кого из них она и походила, то на Фэанаро. Мелькор готов был поклясться, что схожесть между ними была больше, чем эти эльдар подозревали. Только вот… еще больше, чем на создателя Сильмариллов, Моро была похожа на него самого. С самого первого мгновения это было понятно, особенно Темному Вала, который уж точно мог разглядеть в душе темноту. А в Элиан ее было много. Да, с которой она боролась так отчаянно, как зверь, загнанный в угол. Да, которую девушка отрицала яростно. Только вот Мелькора не обманешь… Элиан прекрасно знала о той темноте, что владела ее душой, лишь тщетно пытаясь сдержать ее внутри. Смотреть за этими метаниями было любопытно. Но было еще кое-что. Мелькора давно тревожило ощущение, что она не просто схожа с ним, а его часть. Раньше это заставляло его иронично усмехаться, но не так давно он убедился, что в этом есть доля разумного. Когда Элиан злилась, злилась сильно и от чистого сердца желала врагу гибели, глаза ее темнели, а в воздухе разливалась тьма. И тогда в голове Моргота все постепенно начало выстраиваться в одну цепочку. Жаль, что до причин и до самой сути он так и не докопался, ибо другие Валар ничего не говорили, как и оставшиеся майар, сама девушка скорее убила бы себя, чем выдала секрет, а ее сознание было прочно закрыто. Но это одновременно и злило, и распаляло азарт. Как и те три камня, которые были недоступны его рукам. В обоих случаях в голове появлялась четко оформленная мысль: «мое». И Моргот не видел причин отказывать себе в чем-то. Темный властелин, почти всемогущий Вала, он упивался данной ему властью. Наслаждался тем, что мог получить все, что только пожелает. Его власть могла обволакивать, манить к себе, а могла безжалостно разрушать, подобно его молоту. Все зависело от того, на кого она была направлена. С Элиан нельзя было мягко. То ли ее проницательность, то ли еще что-то сыграло в этом роль, но она никогда бы не приняла никакой дар из его рук. Поэтому Моргот не стал вести обманчиво-любезную игру, а начал сразу с жесткого удара, постепенно разрушая ее нервы. Он буквально чувствовал, как они натягивались и с каким-то нетерпением ждал, когда же все-таки выстрелит. По всему выходило, что это должно произойти очень скоро. Как этот нолдо ее называет? Дикая Роза? О, Артафиндэ, ты попал в точку. Дикая, будто бы нездешняя, будто ярко выделяющееся пятно — в хорошем смысле для Мелькора. В плохом для Элиан — она была чужой. Возможно, об этом не говорилось вслух, но этого было и не нужно. Эта мысль витала в воздухе. И Моро ощущала, без сомнений. А роза… прекрасный цветок, который не дает себя сорвать, выпуская острые шипы. Конечно, они почти бесполезны, особенно против того, кто знает, как обращаться с такими, но все же. И этот цветок должен быть только его. И разумом, и душой. Она должна подчиниться, рано или поздно. В этом было какое-то ревнивое отношение. Она должна была принадлежать только одному ему. Никто больше не имел права прикасаться к этой практически чистой тьме, заключенной в смертном хроа. Какая ирония. Какая ирония, что именно борьба внутри этого хрупкого тела была самой интересной частью. Ему оставалось только сидеть и смотреть, изредка подбрасывая хвороста в костер, чтобы тот разгорался ярче. В конце концов, в будущем это ему может сослужить неплохую службу. — Повелитель, — Майрон, как обычно, спокойный и гордый, вошел в тронный зал, положив руку на эфес меча. Свет немногочисленных факелов играл на его рыжеватых волосах, создавая будто бы ореол вокруг его головы. Тоже весьма иронично. Мелькор лишь вопросительно и едва уловимо приподнимает бровь, не считая нужным даже подавать голос. — Почти все нолдор и несколько ваниар ушли из Валинора, цель — месть Вам. Усмешка скользнула по губам Моргота, на это он и надеялся. Фэанаро ни за что не оставит свои камни в Валиноре, а потому наверняка взял их с собой. А здесь, в землях, где присутствие Валар практически не ощущалось, где не было их защиты и поддержки, ими завладеть было проще. Можно сказать, они сами подписали себе приговор. — Она тоже? — наконец, произнес он, смотря на Майрона сверху вниз с холодной сталью во взгляде. Майа даже не вздрагивает, стойко выдерживая этот взгляд, разве что спину выпрямляет еще больше. — Да. Мелькор удовлетворен. Это проскальзывает в его глазах. Он ни на секунду не потерял своего величия, да и прочесть его не представлялось возможным, но это ликование буквально разрывало его изнутри. Что ж, одним выстрелом сразу двоих. Прекрасно.

***

Моро сидела на холодной земле, обнимая колени руками, уткнувшись в них лбом. На душе было… никак. Будто все эмоции просто вычеркнули, вместе с теми жизнями, что унес пожар. Во взгляде ее была пугающая пустота. Он все-таки добился своего… не камнями, так смертью, но он вынудил нолдор принести клятву. Слава Эру, им хватило ума не сделать ее такой страшной, какой она могла бы быть, исходя из канона. Да и именем Илуватара они не клялись. Вот только… клятва остается клятвой, как бы она ни звучала. Она будет их гнать, будет мучить и терзать. Будет их вести к гибели. А она… что она? Не смогла, не успела, не предвидела. Будто наяву ей чудился все тот же стройный хор голосов: «Мы отомстим!». От бессилия хотелось кричать, но Элиан просто сидела на выжженной земле, смотря куда-то вдаль, поджимая губы. Она была виновата. Да пусть он забирал бы эти проклятые камни, лишь бы ни в чем неповинные нолдор жили! Но девушка одернула себя. Если бы он их забрал, то погибло бы еще больше эльфов. Видимо, совсем без жертв нельзя обойтись, как ни крути. — Нужно взять много теплых вещей и как можно больше драгоценностей, — задумчиво произнесла она, когда супруг опустился рядом. Он понимал. Понимал, как никто другой, а потому просто привлек девушку к себе, обнимая и закрывая от ветра, который разносил запах гари. И, внезапно даже для самой себя, Моро расплакалась, уткнувшись в его грудь и сжимая ткань его одежд. Финрод успокаивающе поглаживал ее по волосам, но понимал, каково ей. У него тоже вина легла на сердце тяжелым грузом, а каково ей — хрупкой эллет — держать в себе все это. — Возьму. — Я пока в кузне все соберу, — она отстраненно посмотрела на него, а Фелагунд нахмурился. — Ты хочешь пойти в неизвестность с нами? — Нет, одного тебя брошу. Конечно, хочу. К тому же… не такая уж там для меня и неизвестность, — она рвано улыбнулась и стерла слезы. Было плохо. Было страшно. А по помрачневшему взгляду Финдарато было понятно, что он приложит все усилия, чтобы супруга осталась дома. Впрочем… без нее он погибнет, а потому уговорить себя Элиан не позволит даже ему.

***

Прощание было долгим. По крайней мере, для Элиан оно тянулось целую вечность. Эти сборы, липкий страх и тоска, безграничная. Блаженный Валинор… уголок рая, когда еще они увидят его? Когда будут наслаждаться днями, а не выживать в землях, где зло пустило корни. Как прощаться с Ингвэ, который стал роднее других? Как смотреть в его лучистые глаза и знать, что он больше не будет понимающе смотреть на нее, как на провинившегося ребенка? Единственным напоминанием был его сын. Тот без малейших колебаний заявил, что пойдет с нолдор, возражения не принимались, как и уговоры, и угрозы. Ингвэ смотрел на него с грустью и лишь прошептал Элиан, когда тот отвернулся: «Пригляди за ним». Конечно, приглядит. А еще за многими-многими другими. Только как везде успеть и не натворить еще больше бед? Моро не знала ответа. Ей было страшно. До ужаса, до холода во всем теле, до страшных снов, после которых она просыпалась с криком. Финрод даже привык к этому, хотя его и тревожило состояние жены. Прощались и с Валар. Более тепло, чем в каноне. И не забыли нолдор своего учителя, Ауле. По крайней мере, они хотя бы простились. Моро же имела с ним долгий разговор, о содержании которого не узнал никто. Это было совсем личное. И то, что не должно было касаться слуха эльдар. Напрягало ее еще и то, что Ирэль решилась идти вместе с мужем. На фразы «ты сошла с ума!» девушка не реагировала, а Элиан оставалось хвататься за голову. Мало им одной пары с младенцем. Будет еще одна, замечательно! Эру, лишь бы путь был на кораблях. Об этом молилась Элиан, лишь бы все прошло иначе и им не пришлось бы преодолевать такой путь пешком. Но, видимо, молилась она как-то неправильно. Знакомый запах гари заставил эльфов закашляться. А Феанор остановился, глаза его пылали гневом и яростью. Девушка даже не сразу поняла, что произошло, но потом она подошла ближе и увидела. И остановилась. — Эру… — Корабли горят, — безжизненно ответил Финрод. — А тэлери?.. — Едва ли живы. — Моргот… ты поплатишься за это, — прошипела Моро, смотря в небо. Она сама не замечала, как становилась похожей на Фэанаро. И, того хуже, Мелькора…