Призрачное счастье

Стоял ясный, солнечный день. В исправительном учреждении 'Личфилд', на удивление, было абсолютно спокойно и тихо. Все шло своим чередом: латинки, суетясь, готовили обед для сотни заключенных, жительницы гетто, как и всегда, сидели под согревающими лучами солнца, жалуясь на горькую долю, выпавшую их народу, а всеми ненавистные белые, молча сидя на своих местах и исправляя многочисленные поломки различных приборов, метали испуганные (а иногда и полные осуждения) взгляды в сторону задумавшегося Лусчека. В комнате, где находились светлокожие заключенные, вроде бы все было как обычно, но только с виду. Девушки никак не могли забыть случившееся с полчаса назад происшествие. Их подругу-коллегу Никки Николс обвинили в хранении и продаже героина на территории тюрьмы, и прямо сейчас отправляют в особое место. В отделение строгого режима.

***

Алекс, прижав кончики пальцев к холодному стеклу, смотрела сквозь него и решетки на удалявшуюся фигуру. Копна рыжих волос, тонкие красивые руки, ни капли сопротивления сотрудникам охраны. По щеке брюнетки медленно покатилась слеза. Горькая, соленая, обжигающая тонкую кожу мягких губ, слеза. ...Алекс поклялась себе, что никогда не забудет единственного близкого ей человека, здесь, в этом проклятом месте, где её не должно было быть. Она дала себе обещание сохранить в сердце все чувства, таящиеся в её душе. В тот ужасный день, когда между ней и заключенной Чепмен (да, теперь П. лишь одна из её товарищей-заключенных)все было кончено, решено раз и навсегда, когда Воуз осталась одна в целом мире, она встретила девушку. Человека который не дал ей погибнуть, не позволил ей погрязнуть в боли и горечи. Рыжеволосая, хрупкая на вид, но с глазами, полными света и огня, девушка, появилась внезапно. Так же внезапно и исчезла. Девушки проводили вместе каждую свободную минуту. Никки заполняла пустоту, образовавшуюся в сердце Алекс после потери любимого человека. Глупые, надменные, а иногда и пошлые шутки звучали во всех углах Личфилда, и все заключенные сразу понимали, кого они могут встретить на своем пути, как только голоса становились громче и ближе. На удивление, у двоих таких разных внешне женщин оказалось много общего: им никогда не бывало скучно вдвоем, никогда между ними не случалось неловкого молчания. Им было хорошо вместе. Однажды вечером, дружба, спасшая Алекс и Никки от тяготившего обеих одиночества, переросла во что-то более серьёзное. Неожиданное прикосновение одной пробудило страстное желание в душе другой девушки, и вскоре их губы оказались в опасной близости друг от друга. "Еще можно все исправить. Еще не поздно обратить всё в шутку" - думала рыжая, глядя огромными серо-зелеными глазами прямо в глаза подруги. К сожалению, или к счастью, в светившихся теплым светом голубых глазах не затаилось ни капли сомнения. Спустя секунду, девушки слились в нежном поцелуе, переросшим в более настойчивый и страстный. Девушки оказались в крепких объятиях друг у друга. Их тела слились во едино, руки одной блуждали по нежной коже другой. Скоро они, не заметив, как, оказались полуобнаженными на узкой, жесткой кровати... Воуз отвела взгляд в сторону. Воспоминания душили её, потоки слез заливали лицо, спадая на серую, бесформенную одежду, оставляя на ней мокрые следы. Дыхание девушки стало прерывистым. Душевная боль, пришедшая от осознания, что она потеряла еще одного, самого дорогого ей человека, давила на сердце, причиняя уже реальную, физическую боль. Алекс не хотела, не могла смириться с тем, что с её любимой так поступили. Бросили, словно пса, в каморку, полную отбросов и грязи, ни за что. Она была уверена в невиновности возлюбленной. Она знала, что Никки не поступит с ней так, не оставит её сейчас, когда в ней так нуждаются. Сквозь запотевшее стекло заключенная Алекс Воуз разглядела лишь силуэт удалявшегося фургона, увозившего с собой единственное, что было так важно для неё, так дорого. Человека, которого она полюбила. Боль, на время притупившаяся, снова проявилась со всей силой Пустота, заполненная с огромным усердием, опять дала о себе знать. Поглощаемая ужаснейшими из чувств, девушка закрыла глаза. Ей больше нечего терять. Ей теперь все равно.