Всё победит и преодолеет любовь

      Прошло несколько дней с тех пор, как Тсунаёши покинула дом. Незадолго до этого она познакомилась с веселушкой, как она сама, и теперь с большой сумкой и котопереноской стояла на пороге её двухэтажного дома. Она нажала на звонок, который висел довольно высоко. Через пять минут дверь распахнулась и оттуда вылетела девушка двадцати лет с крашенными розовыми волосами, которые были собраны в неаккуратную косу, доходившей до пояса. Голубые глаза уставились на подружку, заморгали пару раз, и, увидев внешний вид прибывшей, веселушка засмеялась. — Ну ты, подруга, даёшь! Не стрёмно ходить с такой причёской? И какая судьба тебя привела ко мне? Хотя подожди, я угадаю, тебя выгнали? Хотя нет, ты же пай-девочка. Что-то случилось? — Рури, можно хотя бы войти, а не болтать на пороге? Хотя ты ещё та болтушка, мне есть что тебе рассказать, — Савада грустно и устало улыбнулась. Она знала, что пусть эта недавняя знакомая и не была хорошей и близкой подругой, но на неё можно было положиться. — А-а-а, да, входи-входи, что ж я такая беспамятная, давай помогу с сумками, — девушка взяла сумку и потащила её в гостиную, вслед за ней пошла Савада, держа в руках переноску с дремавшим Ами.       Комната была очень просторной и радужной, что не могло не радовать глаза хозяйки и её гостей. Андо тут же кинула сумку на пол и уселась на большой диван. Савада решила последовать её примеру. Выпустив Ами из переноски, девушка начала говорить о том, что с ней произошло. Это заняло довольно большое количество времени. Рури сидела молча и внимательно слушала девушку. Конечно, она не сталкивалась с тем, о чём ей рассказывала Савада, но ей было очень жаль девушку. — Можешь тогда остаться и пожить некоторое время у меня, раз всё равно тебе некуда деваться. Я тебя понимаю, сама осталась без крыши над головой в четырнадцать лет. Сейчас, как ты видишь, успешный офисный работник. Только прошу, не рассказывай об этом Мэй, у неё чувство сарказма сильнее чувства жалости. Она — человек-сарказм, так что будь аккуратней. Мы снимаем с ней этот дом, но если ты захочешь уйти — пожалуйста, тебя никто здесь не держит.

***

      День прошёл очень быстро, наступил вечер. Савада с Ами и Рури смотрели какой-то фильм по телевизору, но в один момент в замочную скважину вошёл ключ и быстро открыл дверь. На пороге стояла высокая девушка с короткими кучерявыми волосам до плеч, этакий пудель. Заметив девушку пудель прищурил глаза: — Вечер добрый, Рури, а кто это у нас такое сидит на моём месте? Явно кто-то нарывается на неприятности, я сегодня так зла, что готова есть сырое мясо! — Мэй скинула белые босоножки и подошла к гостям. Подойдя ближе, она поцеловала в щёку Рури и пошла готовить на кухню, не дожидаясь ответа девушки. — Добрый, Мэй, добрый. Это Тсуна, я про неё тебе рассказывала, ты не помнишь? — Девушка удивлённо приподняла правую бровь и посмотрела вслед сожительнице. Это было неуважение с её стороны, но девушка уже свыклась с таким видом общения. — Ты же знаешь, я твою болтовню пропускаю мимо ушей, потому что если слушать всё, что ты пытаешься рассказать, то можно сойти с ума. Подтвержденный факт! — Кричала ей с кухни девушка гремя кастрюлями. Послышался грохот и какие-то непонятные слова. А затем крик, который полностью заложил уши Тсунаёши, и отчего ей стало на душе тепло. — Какая личность поставила горячий кофе в холодильник, да так, чтобы при открытии она падала на ноги? Так и свариться недолго. — Что, снова много работы у Саймона или Шизуо приходил не в духе? А кофе ты сама туда поставила, ещё с утра, чтобы я ничего не съела. Почему не остыл? Так холодильник отключён. Побоялась, что твой кофе остынет. — Так это твоих рук дело?! А я то уже думала, что кот нам здесь всё обоссал. Молодечик! Ничего другого ожидать не приходится. Да, приходил Шизуо, злой как чёрт, не хочет в новую школу, а Саймон сказал, что надо больше зазывать людей, надо найти другую работу. Кстати, в какую школу пойдёт твоя подруженция? — Мы остановили свой выбор на старшей школе Райро, вроде туда же идёт и Шизуо, я права? Надеюсь, что она освоится в этом районе, а то она пока одинока, только мы есть у неё. Она одинока, — стала её жалеть Рури. — Одинока, предали, что за бред, — выходя к ним Мэй ела кусочек бутерброда. — Это сказки для малышей. Ты сам кузнец своего счастья, если так случилось, то она попросту просрала своё счастье. — Предательство, да что ты о нём можешь знать? Только по учебнику или из книг? Нет, это не похоже, это полное опустошение, тонкая грань: между желанием жить и смертью, когда ты знаешь, что твоя смерть ничего не изменит к окружающим, но решит запросто твою проблему. Это одиночество, которое съедает нас, страх, над которым трясутся абсолютно все. Животный, парализующий, тебе даже ничего не хочется. Хотя нет, вру. Хочется, чтобы это побыстрее прекратилось, завязать с этим чувством, перестать доверять. Ты думаешь, что это всё просто забыть, светить снова яркой улыбкой? Увы, этот не так, по крайней мере не по мне. Я другая! Я больше не хочу плакать от предательства, хотя оно так сильно ранило моё сердце и душу. Все, кто был мне дорог, кем я дорожила и всегда хранила их в своём сердце покинули меня. Этого не забыть. Да, пройдут года, я снова стану улыбаться, забуду день, когда предали меня. Но, может быть, всплывет момент, и тогда мне снова станет горестно, но вида не подам. Зачем, зачем сильнее ранить себя снова, ведь это довольно глупо. Обиды? Они быстро уйдут, только шрамы оставят на сердце. Как трудно оказаться одной, когда ты так мечтала о хорошем, я не понимаю и, может, никогда не пойму? Но только знай, я не хочу наступать на те же самые грабли, страдать, утонуть в стрессе. Это всё позади, сейчас я другая, меня не узнать. Ах да, что-то я заболталась, зачем тебе знать, что у меня на душе? Шантаж, а может быть помощь? Мне всё равно, меня ты не сможешь ранить. Да, я интересна тебе, вижу это по твоим глазам, но знай: до конца не смогу открыть своё сердце я больше никому. Но если такое произойдёт, клянусь, я буду любить этого человека до самой своей смерти, а если он меня предаст, то лучше пусть сразу убьёт, ведь лучше смерть от руки своего друга, чем вечные мученья своей совести, — Савада была слегка в бешенстве, когда задели её чувства. Ами чувствовала, что хозяйка злится, но та просто была полностью раздавлена. Тсунаёши встала с дивана и направилась к окну и посмотрела на вечерний район, он казался ей прекрасным. — Простите, но мне надо прогуляться, развеяться. Савада выбежала на улицу и вздохнула прохладного воздуха, внутри всё бушевало и горело, она понимала, что в некотором роде эта Мэй была права. Может быть, она сама виновата? Нет, этого не может быть, не может быть правдой, хотя кого она обманывает. Тсунаёши не идеальна. Она всегда была не идеальной.       Проходя мимо пустынных улиц Савада чувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Ускорив шаг, девушка свернула в узкий переулок и сразу повернулась, чтобы увидеть, кто за ней шёл. Но, похоже, преследователь не был дураком, он остался в тени. — Выходи, я тебя заметила, — Тсунаёши блефовала, она не видела этого человека. Но ей надо было понять, кто и почему за ней наблюдал. — Смешно, ведь ты блефуешь, ты даже не видела мою тень, — раздался мальчишеский голос из темноты. Это было сказано с издёвкой. — Как твоё имя? — Решила наладить контакт общения с незнакомым парнем. — Моё имя получше твоего, Савада Тсунаёши, — парень вышел из темноты и перед своим взором девушка увидела брюнета, лет восемнадцати, в куртке с белым мехом на окантовке. — Орихара Изая.