Шагнуть из...

— Почему ты не рассказывал мне ничего о Джареде? — Эмили поставила пустую сумку в шкаф и осторожно закрыла дверцу. — Мне кажется, я выглядела глупо. Шеннон раздраженно закатил глаза и обессиленно упал спиной на кровать. Меньше всего ему хотелось обсуждать это с кем-либо, и даже с ней. — Думаешь, он хотел чтобы о нем рассказывали? Он устал от двухчасовой дороги и хотел спать. Совсем не хотелось тратить время на разговоры, которые все равно ни к чему бы ни привели. — Считаешь, я не способна понять природу ваших отношений? — девушка присела на край кровати, внимательно посмотрев на мужчину. — Что у вас случилось? Шеннон мысленно выругался про себя. Порой его просто бесила привычка Эмили знать все. Его вообще раздражали такие люди, пытающиеся, как ему казалось, залезть в самую душу, а вот прав он был на счет этого или нет, как-то не особо волновало. — Эми, — старший Лето накрыл глаза ладонями. — У нас ничего не случилось. Были идеальные отношения, потом их не стало, но это не значит, что что-то случилось. Не забивай себе голову чужими проблемами. Что вообще за привычка? Девушка непонимающе уставилась на него, и это Шеннона начало раздражать еще сильнее. Мало того, что она лезла не в свое дело, так еще делала вид, что ни хрена не понимает, о чем он говорит. Мужчина резко сел на кровати. Ему захотелось накричать на нее, чего он никогда раньше не делал. Где-то глубоко в душе… где-то очень глубоко, он понимал, что она всего лишь пытается поддержать его, но разгоряченный разговором с братом Шеннон конечно же игнорировал мысли, оправдывающие действия Эмили. — Тебе вечно до всего есть дело! — он картинно взмахнул руками. — Тебе вечно нужно все знать, даже то, к чему ты не имеешь никакого отношения. Тебе вечно нужно кого-то жалеть, с кем-то говорить! Твоя сердобольность, мать ее, порой просто достает! Что ты хочешь от меня услышать? Что за человек Джаред? Он — самовлюбленная задница, хотя сам считает по-другому! — все-таки сдержаться не получилось. Последнее предложение Шеннон практически выкрикнул, но, заметив это, все же немного сбавил тон. — Если он хочет чего-то достичь, то плюет на всех. В первую очередь на семью. Он замолчал. Так же резко, как и начал кричать. Эмоции лились неконтролируемым потоком, и мужчина тут же разозлился на себя за то, что не смог их держать при себе. — Я… всего лишь хотела помочь, — Эмили растерянно опустила голову. — Ты так говоришь, словно ненавидишь его, но я же вижу что это не так… — Да не нужна мне твоя помощь, — Шеннон рассеянно махнул рукой. — В некоторых моментах жизни я не нуждаюсь в твоей помощи, поэтому прекрати лезть туда, куда тебя лезть не просят. Его слова были холодными, как январский лед на озере, и неожиданно Эмили поймала себя на мысли, что никогда прежде не слышала в голосе Шеннона такой пугающей холодности, но было еще кое-что, что казалось пострашнее этого голоса. Его взгляд. Угрожающий, слишком бесчувственный, словно она резко стало для него не девушкой, с которой он был вместе почти год, а овцой в человеческом обличии. От этого взгляда ей захотелось зарыдать, но она героически проглотила подступающий к горлу ком. В конце концов, в отношениях между людьми случается всякое. Неужели так сложно просто на некоторые вещи не обращать внимание? Эмили показалось, что эти мысли были не совсем правильными, но она старательно вытеснила их из головы, чтобы не раздражать Шеннона еще больше. Она не была слабохарактерной, нет. Просто сейчас не нужно было это продолжать. Потом. Все потом… — Прости, — она глубоко вздохнула и повернулась к двери. — Но ты сам все слишком усложняешь. Джаред ведь сделал шаг тебе навстречу, но ты продолжаешь вести себя, как обиженный ребенок. — Твоя проблема в том, моя милая, что ты считаешь себя всегда и во всем правой, — ударилось в спину. Эмили остановилась у двери в ожидании, что Шеннон еще что-то скажет, но этого не случилось. — Я скоро вернусь, — девушка повернула дверную ручку и шагнула за порог, исчезая в полумраке коридора. Мужчина на кровати отвернулся лицом к стене, словно ему и не нужны были эти ее слова. Он дождался, когда дверь за Эмили закроется, и прикрыл глаза. *** Эмили спустилась на первый этаж. Несколько шагов до кухни стали для нее полезной прогулкой. Дыхание выровнялось. Мысли немного встали на место. Ей хотелось сейчас немного выпить чаю на ночь, чтобы окончательно успокоится, а потом вернуться, чтобы уснуть. На первом этаже горела всего одна лампа в напольном торшере, поэтому девушка не сразу увидела, что на диване в гостиной кто-то сидел. — Что, тоже не спится? Эмили вздрогнула, от чего кипяток, который она только что налила в кружку, расплескался на крышку барной стойки. — Черт! — она выругалась, оборачиваясь на звук голоса. Высокая, стройная тень поднялась с дивана и, преодолев расстояние между гостиной и кухней, вышла на свет. — Прости, кажется, я тебя напугал. Это был Джаред. Эмили скользнула по нему взглядом, замечая, что он переоделся в светлые домашние штаны. Водолазка, в которой он был днем, так и осталась. — Да все в порядке, — она повертела головой в поисках того, чем можно было вытереть лужу. Джаред молча взял с полки рулон бумажных полотенец и, оторвав нужную часть, хотел протереть стойку, но Эмили остановила его, забирая из рук бумагу. — Я сама, — она улыбнулась, бросив кусок бумажного полотенца в воду и отрывая еще. — В моей семье было четкое правило — кто нагадил, тот и убирает. Джаред рассмеялся, и девушка рассмеялась вместе с ним. — Как там мой брат? — мужчина внимательно наблюдал, как руки Эмили вытирают гладкую поверхность барной стойки. — Злится? — Да нет, — Эмили рассеяно выкинула куски мокрой бумаги в мусорное ведро. Она хотела еще что-нибудь добавить, но не знала что. Почему-то ей совсем не хотелось рассказывать Джареду правду. Ей казалось, что его это обидит. — Мне, конечно, очень приятно что ты, хоть и не понятно зачем, хочешь сохранить наши с Шенноном братские отношения и это… как там говорится, — Джаред пощелкал пальцами в воздухе. — Льет воду на мою мельницу, но я ведь знаю что все не так, как бы ты хотела это показать. Эмили непроизвольно прикусила зубами щеку изнутри. Ей стало неловко от его слов. — Вы слышали как мы ругаемся? Мужчина отрицательно мотнул головой. — Я слышал, как кричал мой брат и только… Я, конечно, что-то подобное от него сегодня уже слышал, но в этот раз ему удалось сформулировать все более изящно. — Наверное это неприятно, ну, слышать такое от брата, — девушка повернулась спиной к стойке и чуть присела на нее. — Не настолько, как казалось бы, — Джаред пожал плечами. — Я не сержусь на него. Даже в какой-то мере понимаю. У нас ведь не всегда были такие отношения, просто он думает, что за последний год я совсем забыл про него, наплевал на него… — он тоже присел на стойку и сложил руки на груди. — А это не так? — Эмили повторила его движение. Джаред устало прикрыл глаза. В голове стучало так, будто сам Тор размахивал в ней своим молотком. Он изо всех сил попытался это проигнорировать. — Восемьдесят процентов правды и двадцать дерьма. — Двадцать, это не так уж и мало, — Эмили покачала головой. — Может быть и были случаи, когда я забывал про него, но я никогда на него не плевал, — мужчина грустно уставился вперед, сверля взглядом стену, обклеенную бежевыми обоями. — У меня тогда было много дел. Эмили жутко хотелось спросить «каких», но она постаралась убедить себя в том, что это не ее дело, хотя, приблизительно она все же догадывалась. Днем, когда они с Констанс и Дином оставили братьев наедине, женщина, иногда отвлекаясь от от просмотров свадебных эскизов, рассказала, что Джаред творческий человек и голос у него просто великолепный. Девушка тогда не предала этому значения, но сейчас ее неожиданно посетила мысль, что у такого человека как Джаред просто не могло быть иначе. — Времени уже много, — голос Джареда прервал ее мысли. — Тебе пора спать, ребенок. Завтра трудный день. Уверен, что мама будет таскать тебя по всем магазинам, чтобы узнать твое мнение. Единственное из сказанного им за что ухватилась Эмили, это было слово «ребенок», и почему-то ей стало невыносимо обидно от этого. Она хотела было возразить, сказать, что ей уже двадцать пять, но все же сдержалась. Ей показалось, что если произнесет это вслух, то будет выглядеть еще большим ребенком в его глазах. — Я не ребенок, — Эмили попробовала перевести эту фразу в шутку, раз уж смолчать полностью не вышло. Получилось не очень правдоподобно. Джаред как-то по-доброму рассмеялся. — Знаешь, когда мне было двадцать пять, я считал себя таким умным и взрослым. Считал, что все понимаю в этой жизни. Но потом мне исполнилось двадцать шесть, потом двадцать семь… тридцать и так далее, и сейчас я вспоминаю это и понимаю, каким же все-таки был еще ребенком. Эмили поджала губы. Она поняла, что назвав ее ребенком, Джаред не имел в виду ничего плохого или высокомерного. — Обращайся ко мне на «ты», — мужчина потер пальцами подбородок с чуть видневшейся щетиной. — Я ведь шафер Дина, и нам с тобой все эти три дня, как и на самой свадьбе, придется держаться рука об руку. — Договорились, — Эмили улыбнулась и с силой сдержала порыв взять Джареда за руку. Зачем? Она не смогла себе ответить на этот вопрос. Возможно, в знак благодарности за то, что он отвлек ее от неприятного разговора с Шенноном. — Спокойной ночи, — она повернулась и не спеша пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. — До завтра, Эмили. Девушка улыбнулась сама себе. От этого ничего не значащего разговора на кухне в ее сердце почему-то стало теплее. Поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж, Эмили вдруг подумала, что если бы ей в руки, именно сейчас, попал диск с песнями Джареда, то она слушала бы и слушала их не переставая. До самого утра…