Ghosts are real

Блуждая по пустому дому, я надеялась встретить призрака, любого, хотя желательнее всего было бы встретить вновь одну из бывших жен Томаса, поскольку они точно могли бы помочь мне. Однако, похоже, ни одна из них не была настроена мне помогать, поскольку никто так и не встретился мне. И вновь ирония – раньше я бы с криком убежала или стояла, словно примерзшая к полу. А теперь нарочно ищу встречи, не боясь заглядывать во все комнаты, но все было тщетно. Первым делом я осмотрела подвал, воспользовавшись подъемником. Тем не менее, пройтись по этому подвалу и подобию шахты мне не удалось, так как все было сплошь залито глиной, и определять, насколько глубоко я могу зайти, было бессмысленно. Томас не мог быть здесь, он не умер бы столь ужасной смертью, Люсиль бы об этом позаботилась – слишком велика была её любовь к брату, а ребенок был слишком на него похож. Я блуждала по дому, зовя сына, и каждый раз мне слышались отголоски смеха мисс Шарп. Они были настолько тихими, что мне казалось, будто я сходила с ума. В отчаянии я стала просить помощи, сама не зная у кого. Томас-старший уже окончательно покинул дом, а имена его бывших жен я не знала, и поэтому была уверена, что остальные две точно покинули наш мир, будучи отмщенными. Боги, должно быть, были очень милостивы ко мне, поскольку после долгих блужданий по этажам я увидела её. Жену Томаса, которую встретила накануне. Она вновь качала на руках ребенка и, казалось, не обращала на меня никакого внимания. Призрачная женщина была поглощена младенцем, безмолвно лежащем на её руках, однако вскоре все же подняла взгляд, вновь изучая меня. - Ты такая же мать, как и я. – я оперлась о стену, ощущая дрожь в ногах. Надо же, разговариваю с призраком, словно она моя подруга, и словно вокруг нет такой страшной ситуации. – Помоги мне… Она грустно смотрела на меня, прижимая к себе ребенка. Потом огляделась, будто бы боясь, что нас сейчас увидит Люсиль. Неужели даже после смерти сестра Томаса продолжает пугать несчастных жертв? Закончив осмотр, женщина поманила меня пальцем, и я не заставила звать себя дважды. Когда я подошла достаточно близко, призрак подняла палец вверх, указывая на что-то, и тут мы обе услышали смех Люсиль. Испуганно прижав к себе младенца, бывшая жена Шарпа грустно посмотрела на меня, кивнув, и исчезла. Мне даже показалось, что я услышала «спасибо». Но потом решила, что у меня начались галлюцинации. Надо как можно скорее выбираться отсюда, но только вместе с сыном. И, несмотря на то, что призрак поблагодарила меня, её жест мало что мог сказать мне. От отчаяния я осела на пол, бездумно оглядывая комнату. Внезапно ужасная подсказка пронзила мой разум. Люсиль как-то говорила, что их мать запирала их на чердаке, оберегая от отца, да и в документах, что мне давал Алан и детектив почитать, говорилось о том, что из-за такой ситуации у девочки случилась травма, а мальчику повезло больше – он был еще слишком мал, поэтому его психике не был нанесен значительный урон. Мысли путались в голове, а сама я резко вскочила, чуть не упав благодаря столь длинной юбке, и со всех ног рванула в сторону лестницы. Теперь я не слышала смеха мисс Шарп, только скрип досок и завывания ветра. Сердце громко билось, так что стук отдавался в ушах. Когда я нашла лестницу, то рванула наверх, спотыкаясь на каждом шаге из-за обветшалых и прогнивших ступенек, пару раз я чуть не ударилась носом, умело выставляла вперед руки. Удивительно, как я не заработала тогда перелома пальцев. Думаю, это было оттого, что мои мысли были заполнены Томасом, и я надеялась на лучший исход, при этом не исключая и другой. - Томас! – закричала я, тяжело дыша и видя одинокий силуэт подобия окна, образовавшегося вследствие разлома крыши. Таких «окон» было немало, но меня интересовало только одно. Сын не услышал меня, и я позвала его снова, уже громче и подбегая ближе к нему. Он медленно повернулся ко мне, словно не узнавая, и сердце защемило от его отстраненного взгляда. Томас молчал, не реагируя на мое появление, он продолжал стоять, словно прикованный к этому месту. - Идем же скорее. – я схватила его за руку, оттягивая от «окна». Первой мыслью было бежать как можно скорее, а потом уже разобраться с его состоянием. Чем дольше я нахожусь около него, тем больше опасность для нас двоих. - Я не хочу. – тихо произнес юноша, так что я опешила. Томас, уловив мой взгляд, вздохнул и дернулся, освобождая свою руку из моей и отходя в сторону. – Здесь вырос мой отец, здесь мой дом. Я принадлежу этому месту, как и она. Тут же около брюнета появился рой мотыльков, и вскоре за его спиной я разглядела бледное лицо Люсиль, и она тут же смело обняла моего ребенка со спины, нагло глядя на меня. Если она хотела уничтожить меня, то ей это удалось. Я не знала, что сказать и что сделать, а такое поведение сына разбивало и рвало мое и без того измученное сердце. Я заслужила такое отношение к себе, но не Томас, он не должен оставаться здесь и гнить заживо, как Дом. - Я не позволю тебе оставаться здесь, ведь я твоя мать! – я сделала шаг к сыну, а руки его тетки сильнее обняли его, прижимая к ней. Её губы шевелились, и она что-то бормотала ему на ухо, а глаза насмешливо следили за мной и моей реакцией. Ну уж нет, я не позволю ей обыграть меня снова. Она владела первым Томасом, своим братом, но племянника не получит. Пора показать мисс Шарп, что она засиделась в нашем мире. - Томас, очнись! – я замахнулась и влепила пощечину юноше. Такого никто из нас не ожидал, даже Люсиль на мгновение замерла, а я прижала к груди занывшую руку. Я клялась, что никогда не причиню боль своим детям, что никогда не подниму на них руку, но теперь я нарушаю всевозможные клятвы. Брюнет взялся за покрасневшую щеку и покачнулся. Часто заморгав, он пораженно поглядел на меня, и затуманенность в его глазах рассеялась. Он вырвался из объятий Люсиль, и теперь, насколько я поняла, чары не были властны над ним. И хотя я получила то, что хотела, все же это далось большой ценой. Теперь он будет ненавидеть меня за такое. Но если презрение будет ценой за его свободу, я согласна на это. - Ты…Жалкая тварь… Как ты посмела прикоснуться к нему? – впервые за много лет я слышала удивление в голосе бывшей золовки. Томас тем временем подошел ко мне, подхватывая под руку, чтобы я не упала. Призрак же продолжал что-то бормотать, а вокруг неё тем временем собиралась свора мотыльков, окружая её. Откуда взялось столько насекомых, я и понятия не имела, но их становилось все больше и больше, да и сама Люсиль стала преображаться на глазах – когда я встретила её внизу, её волосы были аккуратно зачесаны, а она сама была в красивом платье, уже вышедшим из моды. Сейчас она стала еще бледнее, её волосы выбились из прически и свободно развевались в воздухе, а платье превратилось в лохмотья, лоскутами свисавшее с её плеч. На лице женщины появились трещины, а белки глаз стали красными, и мы с Томасом синхронно попятились в сторону двери, пока свора мотыльков продолжала увеличиваться в разы, заполняя все свободное пространство на чердаке. - Никто…никто не смеет…забрать у меня Томаса! – резко закричала Люсиль, и насекомые вокруг неё начали беспорядочно двигаться по комнате, загораживая нам выход. Призрак женщины тем временем приближался к нам, плывя в воздухе. Я чуть отстранила сына назад, надеясь выиграть для него время. – Ты поплатишься за все…. Мотыльки были повсюду, и из-за этого начало казаться, будто наступила ночь, настолько стало темно. Мы продолжали пятиться к двери, и оставалось совсем немного, но Шарп была быстрее. Еще мгновение, и она добралась бы до нас. Я закрыла глаза, готовясь оттолкнуть Томаса назад и броситься на Люсиль. В этот момент я перестала ощущать прикосновение мотыльков к моему лицу. Открыв глаза, я увидела перед собой красную фигуру. Судя по формам, это была женщина. Она стояла спиной к нам, и я не могла рассмотреть её лица. Затем я подняла взгляд и охнула – из голов нашей спасительницы торчал огромный мясницкий нож. Впрочем, не только мы с Томасом стояли, напуганные до ужаса. Осторожно выглянув из-за спины женщины, я увидела застывшую Шарп. Сегодня она показала мне больше эмоций, чем за то время, что я знала её живую – теперь на её лице была маска недоверия и ужаса, что довольно необычно для призрака и по сути уже мертвого человека. Мне хотелось знать, кем была эта женщина, что напугала Люсиль. Даже мотыльки словно замерли на местах. Чуть повернув голову в нашу сторону, призрак кивнул, после чего поднял руку и с легкостью достал нож, с которого стекала призрачная кровь. Должно быть, она выступала на нашей стороне, но у нас с Томасом не было времени на это, нам надо было воспользоваться тем драгоценными минутами и секундами, что нам подарила эта женщина. Ответив кивками, мы с Томасом развернулись и побежали к выходу. За спинами мы слышали крики женщины и возгласы Люсиль. Как только мы спустились с лестницы, ведущей на чердак, та разрушилась, проламывая пол. Приняв это за верный знак, мы с сыном побежали дальше. Миновав еще пару этажей, я заметила с облегчением, что до выхода оставалась еще одна лестница и море красной глины, растекавшейся по полу. По пути я замечала, что по стенам стали расползаться трещины, из которых вылетали мотыльки, и раздавался гулкий грохот, похожий на стон. Когда же мы добрались до последних ступенек, откуда уже виднелась открытая входная дверь, до нас донесся громкий крик. - Ты не заберешь его у меня! Ничто не разлучит меня с Томасом, моей любовью! – сын вздрогнул, останавливаясь, и я остановилась вслед за ним. Его рот был приоткрыт, а глаза расширились, давая мне понять, что я проигрываю. – Дорогой, любимый мой, возвращайся ко мне. Мы будем вместе навсегда! Сладкий голос Люсиль становился все ближе, и чем громче он звучал, тем бледнее становился юноша, а его взгляд становился отстраненным. Я схватила сына за плечи, начиная его трясти. - Очнись, Томас, иначе я опять дам тебе такую затрещину, что у тебя искры из глаз будут сыпаться! – брюнет перевел взгляд на меня, и, облизнув сухие губы, кивнул. Должно быть, неслабо я его тогда ударила, раз сейчас он так быстро пришел в себя. В этот момент я заметила огромное красное пятно на щеке юноши и устыдилась в своей угрозе. Посмотрев назад, я увидела приближающегося к нам призрака. Теперь в этом монстре нельзя было узнать некогда красивую и элегантную женщину. К нам приближалось нечто, похожее на банши, чей крик означает скорую смерть услышавшего его. Призрак женщины теперь не бежал, а стремительно плыл по воздуху, а длинные волосы, подобно змеям, целились на нас, желая поскорее задушить в своих объятиях. Окружавшие призрака мотыльки бешено носились по дому, вылезая из всех щелей и трещин, так что последние стали расползаться еще сильнее, доходя уже до крыши. Страх стал сковывать все мое тело, и, подозреваю, Томас тоже боялся, хоть и не показывал это. Нам осталось только бежать. Переглянувшись с сыном, мы так и сделали. Люсиль настигла меня, когда оставалось буквально несколько ступенек до конца лестницы. В какой-то момент я ощутила крепкую хватку на лодыжке, и в следующий момент я услышала тихий вскрик Томаса, а всем телом почувствовала ужасную боль, а затем нечто холодное лизнуло мое лицо. Со стоном открыв глаза, я заметила, что лежала в кроваво-красной глине, которая покрыла мое лицо и светлые локоны. Я захотела закричать от боли и позвать сына, и в этот момент кто-то подхватил меня, буквально волоча на улицу. Из-за глины я мало что могла увидеть первые секунды, однако пока меня тащили к выходу, протирала лицо рукавом и без того грязного платья. Худо-бедно я убрала налипшую на глаза массу, а чуть позже мне отлично в этом помог падавший с неба снег. Снежинки, касаясь лица, превращались в ледяную воду, благодаря чему мне наконец удалось прочистить глаза. Подняв взгляд, я заметила стоявшего рядом сына. Тот с испугом глядел на меня, а затем перевел взгляд куда-то в сторону. Недоумевая, в чем же дело, я посмотрела туда же. Оказывается, тем, кто подхватил меня, был отнюдь не Томас, а кучер, что подвез меня. Хвала богам, он не уехал, а иначе… От этой мысли я содрогнулась. Впрочем, не только я. Как только мы покинули пределы дома, как тот загрохотал еще сильнее, трещины разошлись по стенам, прогнившие лестницы проломились, падая вниз, в красную глину, которая, как кровь, расплывалась по полу, а затем стала течь из «ран» на стенах. Будучи вне дома, мы наблюдали, как отпадала штукатурка, и Дом стал истекать и харкать кровью, и стаи мотыльков, словно ураганы, разлетались в разные стороны. Были слышны звуки падающих картин и ломающихся рам, ваз и прочих хрупких ценностей. В какой-то момент мне показалось, что я слышала отчаянный вскрик пианино, прежде чем оно замолкло навсегда. Подул сильный ветер, и кучер, державший меня под руку, стал оттаскивать меня еще дальше от дома, а сын действовал механически, двигаясь вслед за мной. Ветер усилился, а затем Дом, некогда пугавший и одновременно вызывавший у меня восхищение, издал последний вздох и провалился в находившуюся под ним шахту, окрашивая остатки величия в багряно красный цвет. В такой же цвет был окрашен снег, лежавший под нашими ногами. В этот момент безмолвия я наблюдала, как около образовавшегося провала возник силуэт с длинными темными волосами. Мисс Шарп повернулась ко мне, и на её лице и оголенных руках я заметила трещины, какие были на доме. Она была привязана к нему, поэтому её душа не могла покинуть этот дом, и женщина оставалась там. Но теперь дома нет, он умер, а значит, нет и причин ей оставаться здесь. - Томас. – позвала она, и я ощутила, как дернулся стоящий и поддерживавший меня мужчина, но Люсиль обращалась к моему сыну, протягивая к нему руки, ибо подойти к нему близко она не могла – мы находились достаточно далеко, а призрак был привязан к дому. – Идем со мной, любимый. - Люсиль. – раздался бархатный, но с примесью твердости голос. Настал мой черед вздрагивать, ибо голос был до боли знакомым. - Не может быть… - забормотала женщина, и на её лице исказилась гримаса удивления и растерянности. Она тоже прекрасно знала обладателя этого голоса, но сомневаюсь, что у неё ёкнуло сердце, ведь она всего лишь бестелесная сущность. – Ты пришел за мной? - Я здесь, чтобы сказать, что твое время в этом мире окончено, Люсиль Шарп. Увидимся по ту сторону. - я ожидала, что моя бывшая золовка переключится на нашего спасителя, будет рвать и метать, как тогда в доме, но она лишь опустила голову и устало кивнула. - Я люблю тебя, Томас Шарп, мы будем вечно принадлежать друг другу. – пробормотала брюнетка, прежде чем трещины на её теле расширились, выпуская наружу темных мотыльков, улетавших куда-то вверх. Мы с изумлением наблюдали за этими необычными насекомыми, пока они не превратились в маленькие точки и не исчезли полностью. - Смотрю, ты назвала сына в мою честь. – я наконец набралась смелости для того, чтобы посмотреть извозчику в лицо. Как только я это сделала, у меня перехватило дыхание – спустя столько лет, когда черты любимого лица стали практически стираться и исчезать, было настоящим наслаждением видеть его рядом со мной. Сейчас Томас выглядел как нельзя живым, его серые глаза смотрели прямо на меня, а потом на нашего сына, так сильно похожего на своего отца. Наш сын изумленно глядел на нас, не зная, что и сказать. Да и вообще нужны ли были нам слова? Наша семья наконец-то вместе, пусть и на столь короткое мгновение, но мы ощутили себя полной и счастливой семьей. Даже спустя много лет я буду бережно хранить в своей памяти этот момент. - Мне очень жаль, что меня не было рядом, когда ты родился и рос. Но я всегда наблюдал за тобой со стороны. Томас-младший, знай, что я очень горжусь тобой. – сын всхлипнул, подходя ближе к отцу и обнимая его. На глаза навернулись слезы, однако я не стала их смахивать, и они стекали по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки. – Я буду ждать вас там. С этими словами любимый мною Томас вновь покинул меня, покинул нас с сыном, оставляя после чего легкий ветерок и любовь, которую я пронесу сквозь года и верну ему, когда мы встретимся на той стороне…

***

Сегодня прибыла новая медсестра – молодая девушка, только чем окончившая колледж и практически не имевшая никакого опыта. Куратор Лайла Хаксвелл усмехнулась, откладывая в сторону папку с резюме новенькой. Та нервно переминалась, все же успевая оглядеть все вокруг себя. - Лили, у вас довольно неплохая история, блестящие оценки и знания в области медицины. Многие на вашем месте бы захотели работать в более престижном….заведении. – на последнем слове женщина поморщилась, недоумевая, что такая блистательная ученица забыла в таком месте. – впрочем, это всего лишь практика, и тем не менее, я удивлена, мисс Таргот, вашему выбору. Лили покачала головой, нервно теребя край халата. «Словно воды набрала,»- разочарованно подумала начальница. Вздохнув, она махнула рукой, призывая помощницу следовать за ней. Они вышли из кабинета, и Таргот продолжала осматривать заведение. Старые, обшарпанные стены, мало защищавшие от холода и сильного ветра. Кое-где окна были выбиты, а доски на полу местами были прогнившими. Остальные медсестры сновали повсюду, торопливо убираясь. Пару раз в Лили врезались работницы и, либо извинившись, либо просто ответив что-то грубо, уходили. - Как ты видишь, работа здесь не лучший вариант. – с сочувствием проговорила Лайла, надеясь, что подопечная изменит свое решение, что прямо сейчас побежит обратно в кабинет, переоденется, заберет документы и уйдет. Но девушка упрямо продолжала стоять на своем, и куратор вздохнула. – Милая, это только цветочки, ты еще не видела наших «деток». – на последнем слове Лили вздрогнула. Они прошли дальше, где за большой дверью начинался второй корпус. Там ситуация была получше относительно обстановки, но запах и звуки, которые издавали больные, заставляли голову кружиться. Лили по неосторожности подошла близко к одной из дверей, где было открыто небольшое окошко для общения с больным, и тот мигом вытянул руку, бормоча что-то на другом языке, а потом истерически закричал. Таргот побледнела, а куратор тут же прикрикнула на «ребенка», и тот, надув губы, отошел в угол комнаты. Лили покачнулась, чуть не падая на пол, однако Хаксвелл подхватила девушку, помогая ей сесть в кресло. - Видишь, это место не для тебя. Ты слишком нежная, поверь мне, я не первый год работаю здесь и знаю, что к чему. Поэтому тебе лучше вернуться в колледжи или университет, или откуда ты там пришла, и попросить перевести тебя в другую больницу. И вообще, дорогуша, какая муха тебя укусила идти именно в психушку? - Моя мать…- проговорила Лили, всхлипывая и стараясь дышать глубже и ровнее. – Она попала в такой же дом… И… никто ей не успел помочь. – девушка постаралась успокоиться, но слезы выступили в уголках глаз. Лайла хотела возразить, но вместо этого отвела взгляд в сторону. Потерять близкого человека очень тяжело, особенно если это твоя родная мать. Куратор не считала, что она была слишком мягкосердечной или, наоборот, стервой, но в этот момент ей было жаль новую медсестру. - Ладно, вставай, милая, на сегодня достаточно. Сейчас я сделаю тебе чай, и продолжим обучение, и пока что я не буду пускать тебя к нашим «деткам». – Таргот кивнула, поднимаясь. Внезапно её взгляд остановился на комнате, находящейся в самом конце. Окошко было завешено плотной тканью, и возле двери дежурила медсестра. Поймав взгляд Лили, начальница поспешила объясниться. – Там находиться наша особая пациентка, и она ужасно боится мотыльков. Но не беспокойся, она не попадет к тебе в качестве «ребенка». Мы выберем наиболее безобидного, поверь. - А что с той пациенткой? – вырвалось у Таргот, её интуиция советовала ей узнать больше об этой женщине. – В смысле, почему она так боится мотыльков? И почему именно у её комнаты дежурная? - Она, как поступила, была совсем нормальной, вела себя спокойно, будто и вправду здоровый человек. Но недавно она сбежала, и мы до сих пор гадаем, кто ей помог. – Лайла направилась к выходу, а Лили продолжала стоять и смотреть на дверь. - И куда она отправилась? - Её нашли около поместья, которое некогда звалось «Аллердейл Холл». Поговаривают, дом был заселен призраками, с которыми эта женщина столкнулась в прошлом. Но когда её нашли, имение было разрушено, а снег, лежавший вокруг, был кроваво-красного цвета из-за глиняных шахт. Она выкрикивала имена ..как их там…такие старомодные… - Куратор наморщила лоб, силясь вспомнить.- А…вроде Томас и..Люси? Люсиль? Люсинда? Что-то в этом роде. – Женщина вздохнула, открывая дверь и выходя из помещения. Лили поспешила за ней. – Мне, если честно, жаль эту писательницу, у неё была неплохая книга про призраков. Говорят, при жизни муж старался её отравить, но его пришили, а эта бедняжка, родив мертвого сына, сразу остатки разума потеряла. Друг её семьи привел её к нам и уехал, особо не прощаясь, хотя бедняжка просила не оставлять её здесь. Душераздирающее зрелище. Хорошо хоть исправно платит. А она все жила, будто в своем мире, и продолжает жить вот уже семнадцать лет. А было бы определенно лучше, если бы ребенок родился живым и здоровым. Глядишь, и разум остался бы при ней. - Как её имя? – выдохнула Таргот. - Эдит Шарп. А тем временем белокурая женщина, услышав крики одного из заключенных и ругань Лайлы, на мгновение отвлеклась от разглядывания окна. После того, как шум стих и в коридорах воцарилась тишина, женщина взглянула в окно, где слабо видела свое отражение. Осунувшаяся, с большими кругами под глазами и красными от лопнувших капилляров белкам глаз она больше походила на призрака, чем на известную всему миру писательницу. Впрочем, внешность была последним, что её волновало. Главное, что теперь с ней был Томас, он следил за ней, и появлялся, когда она отчаянно в нем нуждалась. И каждый раз он говорил о своей неизменной любви к столь прекрасной, как бабочка, женщине, изменившей его жизнь…