Monster and Sugar

Примечание автора: не бечено!

#np: foxwedding–TRY ME

Чужой голос, дрожащий и мучительно тягучий, томным выдохом прошивал насквозь. Джун неуверенной походкой сокращал расстояние между ними, пока глаза жадно вгрызались в изящные изгибы, и гулко терялся в мелодичности вздохов, срывающихся с чужих обветренных губ. Алкоголь, растекающийся по венам, нашептывал сомнения о происходящем, разламывая сознание. Намджун боялся, что еще мгновение, и он разлетится на миллионы осколков, чтобы алмазной пылью пасть к чужим ногам. Белая, словно подсвеченная изнутри кожа Юнги сейчас выглядела еще более прозрачной, чем прежде. В изломах его спутанных волос, терялся и дрожал приглушенный свет. Острые ключицы, выглядывая из-под глубокого выреза футболки, казалось, были готовы порвать натянутую кожу. Открытая бледная шея, тонкая до возмущения, лишала последнего рассудка. Будто в полусне, Ким легко прикоснулся к молочной коже, заменяя чужие кисти своими, вырисовывая рваные линии. Юнги заметно вздрогнул, заставляя Джуна замереть на мгновение, встречаясь с его затуманенным взглядом. — Намджун? — испуганно приподнявшись с постели на локте, Мин нервно выдернул руку из штанов, отводя пристыженный взгляд в сторону, чувствуя, как сердце заставляет задыхаться, а липкий румянец пятнами спускался к шее. Бежать было некуда, Ким нависал над ним, кольцом рук перекрывая пути к отступлению. Утаивая улыбку в уголке своих губ, он аккуратно развернул чужое лицо к себе, и когда их взгляды встретились, Джун прочувствовал, насколько это было откровенно. Юнги перед ним сейчас был слишком уязвимым, возбужденным и разомлевшим. Острая линия подбородка, заставляла сглотнуть и выдохнуть, обжигая кончики пальцев электрическим током. Ресницы чертили тени на щеках, вынуждая Намджуна путать вздохи. Тело напротив заметно велось в бесконтрольной тяге, будто под магнитом, разламывая сознание пополам. Его хотелось целовать. Властно, страстно и исступленно; так долго, пока губы не начнут болеть, а сжатый воздух в легких не станет их раздирать изнутри. Хотелось быть к нему ближе, заполнить его до краев, впитать в себя каждый жест, вздох, взгляд. Всего его всецело и без остатка. Хотелось изучить губами каждый миллиметр его тела, каждый сантиметр его души. Намджун, подавляя дрожь вожделения, нежно припал к устам старшего, пробуя их на вкус. Зарываясь пальцами в пряди спутанных волос, он притягивал Юнги теснее, чувствуя, как его ведет лишь от осознания того, что старший сейчас расслабленно льнет к нему в ответ. Юнги был похож на белоснежный кусочек сахара. Твердый, упертый и не поддающийся изменениям… до тех пор, пока его не окунули во что-то согревающее, нежное - обволакивающее своим теплом. В руках Намджуна он таял, подчиняясь не сильному напору, рассыпаясь на простынях. Откинув голову, старший открыл доступ к своей шее, позволяя Джуну вести дорожки жарких поцелуев вниз по коже, распуская бутоны красных отметин. Ким медленно стянул через голову Юнги его растянутую футболку, не в состоянии насытиться глазами открывшимся перед ним видом. Тело было, словно высеченным из мрамора, но мягким и податливым на ощупь. Джун тягуче водил кончиками пальцев по чужой коже, оставляя незримые ожоги. Грудь Юнги тяжело вздымалась, словно кислород приобрел плотность в тысячи атмосфер, рождая на свет сдавленные стоны. Он взволнованно прикусил нижнюю губу, не зная как справиться со своим смущением, и нетерпеливо цеплялся за края вытянутой майки Джуна. Торопливо скинув с себя мешающуюся часть одежды, младший мысленно ликовал от пойманного на своем теле взгляда Юнги, полного влечения и похоти. Тонкие пальцы старшего неуверенно прошлись по чужому торсу, очерчивая изгибы пресса, едва царапая его ноготками. Изучающе он вырисовывал контуры, жадно исследуя тело взглядом. Подушечки пальцев жгло и покалывало; волна мурашек прошивала Юнги молнией вдоль позвоночника. Эти ощущения были новые, запретные, словно ток, блуждающие по венам. Неизвестность будоражила. Юнги дурманил нежный бархат кожи, которого губы сами тянулись испить. Притягивая Намджуна ближе к себе, Мин утопал в чувствах, пьянея от одного только запаха человека напротив. Джун ртом выхватывал заветный шепот Юнги, ловил каждую его эмоцию. Он очерчивал пальцами строгие линии тела, срывая с чужих губ в ночную мглу стоны наслаждения. Словно в изощренной пытке, Намджун нависал над ним, прокладывая себе путь требовательными поцелуями от ключиц вниз. Он вбирал в горячий рот горошины напрягшихся сосков, опалял их и покусывал, пока сильные ладони терзали чужие бедра. Его горячее дыхание сладко обжигало, в то время, как влажный язык выводил витые узоры на плоском животе, заставляя старшего бессознательно втягивать его и ощущать, как возбуждение сводит с ума. Тело выгибало навстречу дугой, не в состоянии оставаться в спокойствии. В голове бушевало цунами, путая и смывая на своем пути все мысли, оставляя лишь обнаженное желание. Пульс бешено срывался, оглушая стучащим набатом, наряду с несдержанными стонами. Ладони Юнги беспорядочно смяли простыни под собой, бесконтрольно выгибая тело - горячее дыхание Намджуна опустилось еще ниже, а ловкие пальцы стянули со старшего остатки его одежды. Крупная дрожь сотрясала все тело. Когда жадный рот Кима накрыл пульсирующую головку Юнги, ловко вбирая ее в себя, гортанный стон старшего сорвался в ночное пространство. Юнги метался по постели, отчаянно желая убежать, но в то же время до одури хотелось остаться. Вплетая свои пальцы в чужую копну волос, он жадно оттягивал их, сам не замечая, как подается вперед, теряя дыхание от тесноты и жара. Намджун умело двигал головой, расслабляя горло, и с упоением следил взглядом за реакцией старшего, что был на грани сознания от наслаждения. Не доводя до разрядки, с хлюпающим звуком, Джун выпустил чужой орган изо рта, жадно облизывая губы. Издав неудовлетворенный скулеж, Мин с трудом дышал. Трясущимися руками он искал опору под собой, смотря на младшего из-под полуопущенных ресниц. Намджун медленно надвигался на старшего, скользя ладонью по чужому телу. Протянув руку, Юнги огладил скулы Джуна, уверенно притягивая его к себе и вовлекая в сладкий долгий поцелуй. Не отрываясь от чужих губ, старший скользнул руками вниз по телу Намджуна, ныряя ладонью за кромку джинс, оглаживая член через ткань белья, выхватывая сдавленные стоны в покусанные и истерзанные губы. Джун неуклюже накрыл чужую ладонь поверх штанов, после чего торопливо стал расстегивать ширинку и скидывать ненужный элемент одежды прочь. Мин улыбался в поцелуй, свободной рукой притягивая младшего ближе, надавливая на затылок. Когда старший почувствовал первый палец внутри себя, он рефлекторно сжался, дернувшись назад. Не дав разорвать поцелуй, Намджун с большей страстью припал к устам Юнги, завлекая его в легкое забвение, помогая расслабиться. Когда напряжение в теле Юнги немного спало, Джун нехотя отстранился от чужих губ и обхватил напряженную эрекцию старшего, размеренно двигая по ней рукой. Мин ерзал, чуть приподнимая бедра навстречу и уже спустя время, Намджун добавил еще палец, а затем и третий. Аккуратно растягивая старшего, Джун двигал их и сгибал в фалангах. В уголках зажмуренных глаз Юнги скопилось немного влаги, а губы плотно сомкнулись в побелевшую нить. Но когда Намджун задел внутри заветный комочек нервов, глаза старшего резко раскрылись; с языка сорвался прекрасный голос неразборчивых просьб. Окончательно расслабившись, Юнги стенал в наслаждении, позволяя Намджуну большее. Внутри Юнги было тесно, жарко. Член пульсировал и изнывал от желания. Стараясь двигаться медленно и размеренно, Ким наращивал темп. Старший, откинувшись назад, прогибался в спине, жадно хватая ртом раскаленный воздух, пока руки бесконтрольно пытались зацепиться хотя бы за краешек этой реальности. Наслаждение терпкой патокой растекалось по жилам, голос срывался от несдержанных криков вперемешку с заветным именем, словно молитва заполнившим душу до краев. Тела двигались все быстрее и жестче. Намджун, беспорядочно оставлял поцелуи по всему телу Юнги, сжимая его ладонь в своей. Он срывался на бешеный темп, после чего снова начинал двигаться тягуче медленно и томно, заполняя Юнги фрикциями до конца. Тело Юнги изысканно двигалось навстречу, покрываясь бисеринками пота, мерцающего в гранях приглушенного света. Наслаждение почти достигло апогея. И когда казалось, что больше уже некуда, волна оргазма затопила сладостным прибоем все естество, застилая покорной темнотой глаза, рисуя белые круги изнутри век. Мучительная нега смиренно сковывала и заставляла тлеть. Мин лежал, не в силах пошевелиться, и приходил в себя, ощущая приятную тяжесть разомлевшего тела Намджуна сверху, что спустя мгновение скатился на бок и собственнически притянул старшего в свои объятия, укрывая одеялом. Усталость и удовлетворенность настойчиво клонили в сон. Уткнувшись кончиком носа в чужие ключицы, Юнги медленно проваливался в страну Морфея. Ким смотрел на старшего с щемящей сердце нежностью, что топила его и возрождала. Чувства буквально ломали его пополам. Волосы, раскиданные по подушке, дрожащие ресницы, распахнутые спелые губы, и прижимающееся в поиске защиты хрупкое тело не оставляли ни единого шанса. Юнги сводил его с ума. Джун ласково пропускал сквозь пальцы чужие пряди, неотрывно вглядываясь в лицо уже сладко спящего старшего.

***

Тонкая полоска солнечного света, проглядывающая сквозь не плотно задернутые шторы, растянувшись по полу, нагло скользила по закрытым векам глаз, заставляя Намджуна хмуриться и морщить нос. Сознание медленно просыпалось, рассеивая послевкусие сна, подкидывая пикантные картины воспоминаний о вчерашней ночи. Перевернувшись на бок, Ким лениво приоткрыл один глаз, не в силах сдержать улыбки: Юнги умиротворенно сопел и прижимался к Джуну, очаровательно скомочившись под ворохом одеял. Намджун легонько, чтобы не разбудить, аккуратно убрал спадающую на лицо Мина челку и плотнее укутал в одеяло. Утро выдалось довольно прохладным. Тихо поднявшись с постели, Ким нашарил на полу белье и, быстро натянув их поверх бедер, бесшумно покинул спальню, прикрывая за собой дверь. Несмотря на окрыленное настроение и переизбыток светлых чувств, желудок безбожно саднило из-за выпитого накануне большого количества алкоголя, а жажда царапала пересохшее горло. Подходя к кухне, Намджун на мгновение неверующе остановился, после чего, ускорив шаг, ворвался внутрь, ощущая предательский холодок между лопаток. У плиты, как ни в чем не бывало, стоял Чонгук и увлеченно колдовал в турке кофе. Размеренный перезвон ложки о медные бока посуды, отдавался эхом по тихому помещению. — О, ты уже проснулся? — Чонгук обернулся через плечо, лучезарно улыбаясь. — Давай, приседаливайся, я как раз кофе сварил. — Чон кивнул в сторону плиты, после чего, раскрыв дверцы навесных шкафчиков, стал увлеченно копаться на полках в поисках чашек. — Ох, я уж думал, что не доберусь обратно. Это было что-то! Китайцы такой забавный народ, особенно их язык, это умора. Но не в этом суть. Когда пришло время возвращаться, они не хотели меня отпускать, ты представляешь? Чуть ли не умоляли меня остаться. Еле как отодрали их от меня в аэропорту. Рыдали, дай боже. Кто бы знал, что они такие сентиментальные. — Чонгук, разлив вязкий напиток по чашкам, уселся на столешницу, непрерывно тараторя и жестикулируя руками, пока Джун, не отрывая взгляда от Гука, жадно пил воду, найденную в холодильнике. — Но это еще не все. По прилету, оказалось, что мой багаж задержали, и мне пришлось битый час нарезать круги по аэропорту! Как назло мой любимый магазинчик закрыли… — Мы переспали, — оторвавшись от бутылки, перебил младшего Ким. Гук тут же замолк с нечитаемым выражением лица, пронзительно смотря в глаза Намджуна. Отпив из кружки, он улыбнулся краешком губ: — Я знаю. Я видел. — Что? — Тебе не кажется что "переспали" слишком грубое слово? При Юнги так не говори, он может неправильно понять. — Кивнув своим мыслям, Чонгук снова взглянул на Джуна, закатывая глаза, — Ох, Джунни, да у тебя на лице написано, что ты втрескался в него по самые помидоры. — Его взгляд спустился чуть ниже, — да и не только на лице, — глумливо хихикая, Чонгук увлеченно грыз край ложки. — Ну что?! Ты думаешь, я не знал, чем это закончится, когда оставлял вас вдвоем на две недели? Я бы больше расстроился, если бы мой план провалился. — Так стоп. Что? Ты спланировал это? — Нет, не совсем. Как бы правильнее сказать? — вся игривость улетучилась из его глаз. В мгновение ока, Чонгук стал серьезным. Хмуро сдвинув брови, он отвел взгляд в сторону, медленно размешивая кофе в кружке. — До поездки, даже в голову ничего подобного не приходило, но... Юнги. Я не могу дать ему той любви, которой он по-настоящему заслуживает. Мне больно наблюдать, как он с каждым днем все сильнее запирает себя в глухом и непроницаемом за́мке. Он должен быть счастлив, он заслуживает это, но не позволяет тому достичь своего сердца. Это очень тяжело, стоять рядом и просто смотреть, не в силах ничего изменить. — Гук почти бесшумно поставил кружку на стол, всматриваясь в лицо старшего. — Мы с тобой никогда не были настоящей парой. Между нами была скорее какая-то извращенная дружба, — смешок слетел с его губ. — За все это время, что мы были вместе, я привязался к тебе. Узнал тебя ближе. Мне нравится, что ты всегда теплый. Ты такой человек… с тобой хоть на край света. И знаешь, это такое расточительство, запирать так много света в темнице своей души, — взгляд Чонгука стал мягче. — Когда встал вопрос о поездке, пазл, словно по щелчку пальцев, сложился в моей голове. Я подумал, что твой свет и есть ключ к неприступному за́мку Юнги. Я не знал наверняка, чем кончится дело, так что и планированием это не назовешь. Стратег, сам знаешь, из меня никудышный, фантазер – это уже ближе к правде. Я был уверен лишь в одном, что именно ты сможешь позаботиться о моем братике. А он, наконец, сможет снять с тебя эти долбаные оковы, в которые ты сам же себя и загнал. Я рад, что все закончилось именно так. Замолчав, младший развернулся лицом к плите, решая сделать еще одну порцию кофе. В воздухе повисла тишина, рушимая только бытовым постукиванием и перемешиванием со стороны Гука. По кухне разносился бодрящий аромат зерен и корицы. — А я думал, ты живописью интересуешься, а не психологией, — в голосе Джуна проскользнуло неприкрытое ехидство. — Ох, завались, — Чонгук смущенно уставился в окно, подпирая спиной столешницу. — Боже, да ты даже знаком с чувством стыда? Не думал, что доживу до того дня, когда воочию это увижу. — Айщ, тоже мне, принц целомудрия взыскался! Видел бы ты свое лицо, когда вошел на кухню сегодня, такую роскошную физиономию растерянности я еще в своей жизни не встречал, даже учитывая все твои похождения в клуб, — взвился младший, нервно размахивая руками, чем вызвал смех со стороны Кима. — Ты словно Родину врагу сдал с потрохами. И да, чтобы уж тебя сильно совесть не мучала по ночам - я тебе первый изменил! Ха! Вот так то. Так что, считай 1:1, квиты. — Страсти какие! И снова у тебя это выражение лица невоспитанной кикиморы. И как тебе удается этот ужас только скорчить, уму непостижимо, — Намджун уже в открытую хохотал. Показав напоследок старшему язык, Чон развернулся к своей вскипающей турке, сдержанно бросая через плечо: — Думаю его уже можно позвать. — А? Кого? — Он стоит за дверью. — Что? Кто? — Юнги, может уже хватит топтаться на пороге, — Чонгук развернул лицо в пол оборота к двери, сдерживая подрагивающие в ухмылке губы. — Я знаю, что ты здесь. В подтверждение его слов, дверь с мерным скрипом приоткрылась, впуская в кухню, тихо переступающего босыми пятками, Юнги. — Подслушивать, между прочим, плохо, — Гук язвительно сверкал глазами в сторону брата. — А строить грандиозные планы на чужой счет, не ставя главное лицо в известность, как будто - хорошо, – невнятно пробурчал Юнги, плюхаясь на свободный стул и прищуривая лисьи глаза. Издав нечленораздельный стон умиления, Чонгук подскочил к старшему и, беря в захват его шею, заключил сопротивляющегося брата в медвежьи объятия, взлохмачивая его и без того спутанные волосы. — Еще скажи, что тебе не понравилось! — младший тискал Мина, пока тот подавал глазами сигналы бедствия, пытаясь отлепить инородный предмет от своего тела, и смущенно заливался румянцем. — Чонгук, кофе!

***

— Кстати, я из Китая привез вам немного десертов в качестве сувениров, — быстро отпив новой порции спасенного от бегства кофе, Чонгук поднялся со стула. — Правда, часть я уже съел по дороге… — Чонгук выудил из своей сумки небольшую коробочку, — ну, да ладно. Это «Фа Гао». — Распаковав содержимое коробки, Гук выложил на тарелку несколько разноцветных кексов. — До нового года, конечно, еще далеко, но к тому времени они уже испортятся, так что думаю, ничего страшного.* — Чон хищно оскалился, — я за ними аж в уезд Сычуан ездил. Должны быть очень вкусными. Молниеносно цапнув с тарелки самый яркий, Юнги быстро закинул его в рот и довольно промычал: — Сладкие… — по-лисьи щуря глаза, растянулся в робкой улыбке старший. Намджун наблюдал за ним с еле скрываемым обожанием, на что Чонгук лишь глухо посмеивался. Такими он видел их впервые. Внезапная мысль заставила Гука встрепенуться и взглянуть на настенные часы: — Что-то долго… пора бы уже, — обернувшись на дверь, ведущую в коридор, парень обеспокоено выдохнул, откусывая кекс. Буквально через мгновение по квартире разнесся звонок. — Асса! — Ты кого-то ждешь? — Намджун вопросительно поднял брови. — Ну… для себя я тоже привез сувенир из Китая, — выкрикнул уже из прихожей младший, ковыряясь с дверным замком. — Ты что, заказал доставку в мой дом? — непонимающе обернулся на брата Юнги. — А почему не… — Мин, не договорив, ошарашенно рассматривал представшую его взору картину. Рядом с Чонгуком в проеме кухни стоял высокий молодой человек. Волосы отливали медным цветом в солнечном свете, падая густой челкой на глаза красивой миндалевидной формы. Лицо так же украшала широкая улыбка необычной формы. — Всем привет, и… сувенир, это надо понимать я? — парень мило сощурился, оборачиваясь к младшему. — Я уже ранее упоминал о нем, — скабрезно ухмыльнувшись, произнес Чон. — Это мой парень. Ким Тэхён. Он, правда, не китайского производства, но раз уж я привез его оттуда… не суть. Это мой брат Мин Юнги, — Чонгук указал ладонью на старшего. — А это Ким Намджун - его возлюбленный, и мой бывший, — не скрывая ехидства и толики яда в голосе, младший растянул губы в зловредном оскале, самодовольно наблюдая за Юнги, что покраснев до самых ушей, откашливался вставшим поперек горла кофе и кексами. — Вы познакомитесь друг с другом поближе немного позже, а сейчас нам пора бежать. Пока-пока. — Схватив своего кавалера за руку, Чонгук тут же выпорхнул в коридор, а затем и вовсе скрылся за входной дверью, оставляя после себя лишь эхо задорного смеха. — И почему он всегда такая зараза? — Намджун, улыбаясь, покачивал головой, собирая со стола посуду. — Беспардонный засранец. — Вообще-то, вы с ним похожи, — тихий голос Юнги был совсем рядом. Обернувшись от раковины, Намджун удивленно приподнял брови, вглядываясь в смущенное лицо напротив. — Ты тоже немного бесцеремонный, не знал? Джун улыбнулся, сдерживая смех: — Не стану отрицать, — он нежно прикоснулся к щеке Юнги, притягивая того ближе к себе, и похитил сладкий стон в поцелуй. Уже через секунду Намджун почувствовал робкие прикосновения ладоней к своей талии и то, как Мин всем своим естеством тянется к нему, наконец, не скрывая - открыто доверяя.

THE END

___________________ * Фа Гао, особенно популярен в Китае под Новый год. Так как «Фа» означает «благополучие», а «Гао» — «торт», принято считать, что эти разноцветные десерты приносят в дом процветание и благодать.