A kiss and I will surrender

Я не понимаю свое состояние сейчас: я заинтригован, я в шоке, я боюсь, но от поцелуя Фрэнка мне как всегда приятно, и все эти чувства у меня одновременно. Да меня сейчас разорвет! Во время поцелуя он притащил меня на кровать и стал ласкать мое тело, от этого пошли мурашки и я, сам от себя не ожидая, начал тихонько постанывать. Я не знаю сколько так времени прошло минута, пять или больше, но он разорвал поцелуй и отстранился от меня. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы более-менее прийти в себя. Мое выражение лица говорило само за себя: «Какого хуя ты остановился?» Фрэнк обошел кровать с другой стороны и начал взбивать подушки и класть их к стенке кровати. В это время мои мозги решили меня навестить и я, кажется, начинаю понимать, что он задумал, и мне это определенно нравится. — Джи? — А? — Садись на кровать, — мне ничего не оставалось, как подчиниться ему, да и мне очень хочется продолжения. Я как король уселся на кровать Фрэнка, под моей спиной подушки — как это мило с его стороны. Я посмотрел на Фрэнка — всё тот же похотливый взгляд. Не успел я моргнуть, как Фрэнк уже оседлал меня и начал целовать шею. Потом он отстранился, взял мои руки и начал завязывать мои запястья галстуком, сделав небольшую петлю. — Фрэнк, какого хуя? — как-то на автомате вырвалось у меня, я сам не ожидал. — Тс-с, Джи. Затем он поднял мои руки вверх, а я машинально поднял голову и увидел над кроватью светильник, и, кажется, я понял, что будет дальше. Я правильно догадывался, потому что через секунду он подвесил мои руки на этот ебаный светильник. Через секунду моя злость прошла и мне стало нравиться всё то, что происходит. Из нерешительного Фрэнка он превратился в какого-то самца. Ух, мне это определенно нравится! — Ну что, Джерард Артур Уэй, готов окунуться в мир приватных прелюдий? — Я нихерашеньки не понял, что ты сейчас сказал, но можешь делать со мной всё что хочешь, я весь твой, — мой мозг отключился, сознание попрощалось, и я был готов отдаться наслаждению. Сейчас мне очень хочется посмотреть на себя со стороны. Фрэнк ещё тот извращенец, оказывается. Связать мне руки галстуком и подвесить на светильник — гениально! По моему телу бегают мурашки, я тихо постанываю, а в трусах уже давно тесно. Фрэнк целует каждую частичку моего тела, будто узнает его и пытается запомнить. Я громко пискнул, когда дело дошло до моего соска, он прикусил его — меня разрывало от боли и удовольствия. Потом он просто поцеловал мой второй сосок и спустился на живот. Господи Иисусе, как же это приятно, мне ведь еще никто никогда так не делал. — Не переживай, стены толстые. — Что? — я ведь в мире блаженства и эйфории, а он еще говорит что-то. — Говорю, можешь стонать громче, — сказал он и продолжил расцеловывать мой живот. И очень хорошо, потому что с каждым прикосновением становится все приятней и приятней, и я не могу сдерживаться. Фрэнк провел невидимую полоску указательным пальцем вдоль всего моего туловища, начиная от кадыка и заканчивая на пупке — как-то необычно, знаете ли. Затем его рука стала медленно спускаться к моему паху. Боже, боже, божечки, этот гад меня мучает, очень сильно мучает. А он все продумал: я не могу ему помешать с завязанными руками. С другой стороны, зачем я парюсь? Если он хочет принести мне удовольствие, я только за. Я прям рявкнул, когда Фрэнк взял мой член через боксеры, сжал его и начал поглаживать. От этих его ласк я улетел в самый далекий космос, прогнулся в спине и тяжело дышал. Я открыл глаза, когда почувствовал как Фрэнк начинает стягивать с меня трусы. — Думаю, от них пора избавиться, — с похотливым голосом и развратным взглядом он снял с меня боксеры. Ой, ну супер. Теперь я лежу совсем голый и со стояком. — Фрэнк, развяжи меня, у меня начинают затекать руки! — крикнул я ему, потому что левая рука начала неметь и это не очень-то приятно. — Нет, — с очень серьезным видом сказал Фрэнк. — В смысле «нет»? Я тут вообще-то страдаю, — стало как-то немного обидно. — Потерпи, дорогой, — я хотел что-то сказать, но он заткнул меня поцелуем, очень страстным и горячим поцелуем. Фрэнк хочет заняться со мной горячей и жгучей любовью или просто сделать минет? Это, пожалуй, единственное, в чем я пока не разобрался, хотя я, конечно же, за первый вариант. Уже и вторая рука затекла, но я старался сосредоточиться на более приятных ощущениях. Разорвав поцелуй, Фрэнк резко переключился на бедра и начал целовать их. Нет, ну всё, это полнейшее издевательство, я уже не могу терпеть! — Фрэнк, хватит меня мучить, — я уже умолял его, а он просто ехидно мне улыбнулся и продолжил дальше. — Фрэнк! — Не кричи, я знаю, что делаю. — Что-то не похоже, — немного обиженно сказал я. — Хм, ладно, тогда приступим. Ну, Фрэнк, ну нет… Это будет минет, так что я даже чуть-чуть расстроился. И тут я почему-то подумал не о себе, а о Фрэнке. Это вообще его первый раз, во всех смыслах. Ему ведь страшно? Я уверен. Тогда остается вариант, что он выпил перед моим приходом, но запаха алкоголя я не почувствовал, значит отпадает. Зачем тогда? — Фрэнк, это не обязательно. — Джи, я хочу. — И тебе не страшно? — Немного. — Тогда тем более не надо. Ты уверен, что тебе понравится? Ты же никогда этого не делал. — Я хочу сделать тебе приятно, да и вообще, заткнись-ка, а то кляп в рот затолкаю, — вот этого Фрэнка я еще не знаю: настойчивого и немного грубого. — Не заткнусь! Развяжи мне руки! — вот не дурак ли я? Мне тут собрались минет делать, а я отказываюсь. Я просто действительно переживаю за Фрэнка. — Ну всё, сам напросился, — он встал с кровати, подошел к комоду, достал какой-то небольшой платок и запихал мне в рот. Блять, да он ненормальный! — Джи, я ведь предупреждал, — я что-то мыкнул, но он уже не обращал на меня никакого внимания. Вот классно-то как с кляпом во рту, садист хренов. Фрэнк схватил мой причендал в руку, а затем приблизился и начал посасывать головку. Я стал всяко изгибаться и елозить на кровати от удовольствия. Ещё я посылал мысленные вибрации Фрэнку, чтобы он наконец-таки вытащил из меня кляп, ибо дышать одним носом трудно, да и тут как бы еще постонать надо. Связался с извращенцем и садистом, молодец, Джерард. Он продолжает свои махинации, все глубже и глубже беря мой член в рот. Блять, божечки иисусе, это так приятно, что просто ааа. По телу бегут мурашки, внизу живота что-то тянет, и огромные волны удовольствия по всему телу, а я, блять, ни пошевелиться, ни сказать толком ничего не могу. У меня сносит крышу, я не отрицаю, но я хочу спросить, всё ли с ним в порядке — заботы во мне хоть отбавляй. По телу прошла новая волна приятных ощущений, я открыл глаза, чтобы посмотреть, что он там делает. Ох, Фрэнки… Это точно твой первый минет? Серьезно? Он взял мои яйца и начал их мять. Я не ожидал, что будет настолько приятно! Или, может, Фрэнк возбудил меня до такой степени, что я сейчас просто взорвусь. Своих рук я уже давно не чувствовал, и как-то забыл, что они затекли. Я начинаю чувствовать, что вот-вот близка развязка. Кажется, Фрэнк тоже это почувствовал, потому что он выпустил из руки мои яйца, погладил рукой по оголенному торсу и потом как-то дотянулся до моего рта и вытащил кляп. Вот спасибо! Фрэнк пару раз проводит рукой по моему члену и я чувствую приближение фейерверков. Я начитаю громко дышать и вот-вот закричу. Волна оргазма накрыла и меня даже подбросило на кровати. Я побывал в раю, определенно. А еще испачкал простынь Фрэнка, какой я молодец. Через пару минут я отдышался, Фрэнк тем временем уже выкинул постынь в ванную, хозяюшка прям. Вернувшись, он посмотрел на меня и улыбнулся. Вообще-то он меня еще не развязал и я по-прежнему голый. — Фрэ-э-э-энки-и-и. — Что? — Развязать меня не хочешь? — Хочу еще полюбоваться, — хихикнул он, подошел ко мне и чмокнул в губы. — Я, конечно, не против, любуйся сколько хочешь, но руки мне еще нужны, поэтому развяжи меня уже! — Воу, да не кричи ты, сейчас развяжу, — ох, какое же блаженство, мои руки свободны. Такое ощущение, что они настолько затекли, что их можно легко вырвать и я ничего не почувствую. Правда, я был удивлен, что мне понадобилось всего пару минут, чтобы прийти в норму. Фрэнк всё так же сидел на кровати и просто смотрел на меня. Я быстренько надел свои трусы, которые валялись на полу у тумбочки. Хоть Фрэнк уже всё видел, но всё равно сейчас немного неловко. — Может расскажешь мне, как тебе это взбрело в голову? — решил я на прямую спросить Фрэнка. — Эм… А это обязательно? — Вообще-то да, о таком хотя бы намекают. Я бы хоть подготовиться морально успел, что ли. — Ну, Джи, ты же понимаешь, что так не весело. Ты бы себя видел, весь такой в шоке, растерянный, и потом еще твое лицо во время оргазма… Ох, Джи, ты прекрасен, — мне надо к этому привыкать, серьезно. Но это мы сделаем потом, а сейчас я его просто поцелую. — Спасибо за сюрприз, Фрэнки. — Всегда пожалуйста. У меня, кстати, была еще идея со сливками, но, думаю, я проверну это в следующий раз. — О нет, малыш, в следующий раз я тебя буду развлекать и придумаю что-нибудь поинтереснее. — У-у-у, я уже заинтригован. — И еще, Фрэнк, ты гребаный садист и извращенец, — засмеявшись, сказал я. — Ох, Джи, если бы ты знал, что у меня творится в голове… — тут он немного завис, видимо, что-то там себе фантазирует. — Надеюсь, в скором времени попробую это на тебе. — Где застенчивый Фрэнк, блять? — серьезно, где? Он такой разный, что я не знаю, хорошо это или плохо. — Во мне проснулся похотливый Фрэнк, но если тебе не нравится, то я могу прекратить, — с какой-то тревогой, что ли, сказал он мне. — Нет, мне определенно нравится, просто и для меня и для тебя это все новое, надо привыкнуть. — Согласен. Я вообще от себя такого не ожидал. Джи, ты вообще понимаешь, что я тебе, блять, отсосал? — он начинает смеяться и непроизвольно заражает меня своим смехом. — Я никогда не думал, что сделаю что-нибудь подобное. Это как гром среди ясного неба. Все очень спонтанно, но с огромным желанием. И еще, знаешь, такое предложение в голове: «Я хочу сделать приятно моему Джи», — он улыбнулся и поправил свои волосы, которые лезли ему в глаза. — Да я сам офигел, стоишь такой с галстуком, я такой «Что он задумал?». Уж никак не ожидал именно этого. Тебе было не обязательно это делать. — Да бляха, Джи, еще сто раз скажи, — он толкнул меня в плечо, бунтарь хренов. — Я же сказал, что хотел так сделать. — Ладно, не ворчи. И еще у меня плохие для тебя новости. — Какие? — Завтра зачет по химии, нам надо подготовиться. — Ох, нет, Джи, это уж ты давай сам. — Тебе неаттестация нужна? Вместе будем заниматься. — Вот и первый минус отношений: мне теперь нельзя халявить, — он театрально изобразил печаль на своем лице, и я не смог не засмеяться. — О да, ты теперь под моей опекой. — И долго заниматься? — Примерно час, смотря как у нас пойдет. — Это не входило в мою пижамную вечеринку, — фыркнул Фрэнк, слез с кровати и зачем-то вышел из комнаты, видимо, на кухню. *** — Всё, Джи, я устал. — Боже, прошло только полчаса. — И что? Эта дурацкая химия нудная какая-то, — он швырнул тетрадку, сел на кровать и включил ноут. — Ой, слабак. — Бу-бу-бу, — и эта сучечка показала мне язык. Ну хоть на полчаса заставил его, во всяком случае, я пытался. — Фрэнк, наушники. — Что? — Я ведь знаю, что сейчас музыку включишь, поэтому надень наушники. — Задрот, — фыркнул он и пополз в рюкзак за наушниками. Что он сказал? Задрот? Ну всё, он нарвался. Я закрыл тетрадку и резко запрыгнул на кровать, отодвинул ноут и начал щекотать этого говнюка. Фрэнк начал истерички то ли орать, то ли смеяться, я не могу разобрать. Боится щекотки… Отличная месть! Затем моя карма, или кто там еще, решила посмеяться надо мной, и Фрэнк нечаянно ударил меня локтем в нос, и ударил сильно, потому что у меня пошла кровь. — Боже, Джи, прости! Ты в порядке? — он схватил мое лицо и откинул шею назад, чтобы остановить кровь. — Так и сиди, понял? Я за аптечкой. Правило номер один: никогда сильно не щекотать Фрэнка, а то может избить. Он вернулся, наверное, через 5 минут. Начал доставать ватные диски и вытирать кровь с носа. Слава богам, её было не много, и я ничего не запачкал из одежды. — Еще раз прости. — Эй, ты не виноват, я сам полез. Не ожидал, конечно, что мне влетит, — я говорил серьезно, но Фрэнк улыбнулся и я снова, не сопротивляясь, улыбнулся в ответ. Потом мы сидели и залипали в ноуте. Фрэнк мне показывал какие-то гитары и я делал вид, что действительно во всём этом шарю. Всё, что я запомнил, это только то, что они очень дорогие. Затем я резко вспомнил про свой подарок. -Эм, Фрэнк? — Да? — А где мой рисунок? Точнее мой подарок? Почему ты его не повесил? — Во-первых, странно смотреть на самого себя, согласись? А во-вторых, это слишком классный рисунок, на него никто не должен смотреть кроме меня и я убрал его в дневник. — Что? Ты ведешь дневник? — ну охуеть, у Фрэнка есть личный дневник. — А что ты так удивляешься? Не только девочки его ведут, Джи. — Да нет, я знаю, просто я никогда не встречал людей, у которых есть дневник. Ты первый. Это классно. — Ну, а куда мне ещё по-твоему записывать всю свою ненависть и нелюбовь к людям, свои переживания? До этого у меня не было лучшего друга, которому я мог бы всё рассказать. — Оу, лучший друг, это так мило. — Заткнись, — хихикнул Фрэнк. — Я на крышу курить, ты со мной? — Конечно. Можешь еще гитару взять? — Зачем она тебе? — Фрэнк, что за глупые вопросы? Я хочу, чтобы ты мне сыграл. — О, так пижамная вечеринка переносится на крышу? — Что-то вроде того. — Отлично! Тогда подожди, нужно взять кое-что еще, — после этих слов он снова спустился вниз, опять на кухню (куда ж еще-то). Через минуту-другую он заходит обратно в комнату с двумя пластиковыми стаканами и бутылкой, похоже на виски. — Эм, что это? — спросил я неуверенно. — Мамкин бурбон и луковые кольца, ты же не против? — надеюсь, этот извращенец не споит меня. — А мама не будет орать? — я старался как-то отговорить его, что ли. — Побесится и перестанет. — Ладно, тогда пошли на крышу. Фрэнк выкурил сигарету, затем сел в свою любимую «позу лотоса», положил гитару на ноги и посмотрел на меня. — Что тебе сыграть? — Что-нибудь свое, — смотрел я на него с довольной лыбой на лице. — Ой, Джи, делаешь из меня какую-то звезду. — Для меня — да. — Прекрати! — смущенно сказал Фрэнк. — Вау, неужели скромный Фрэнк вернулся? — Да. Так, всё, заткнись, а то ничего тебе не сыграю! Он спел мне три своих песни, я просил играть только то, что он сочинил, я хочу слышать лишь только его мысли в песнях — для меня это важно. Сосед несколько раз выглядывал из окна, говоря нам вести себя потише и не играть на гитаре. В ответ на это мы дружненько показали средний палец и начали смеяться, а ведь мы даже еще не выпили! На улице оказалось прохладно, ноябрь все-таки, поэтому мы сгоняли за пледами и теплыми кофтами, и теперь лежали на крыше, любуясь ночным небом, и иногда посматривали на дома. Бурбона из бутылки становилось всё меньше, а наш смех все громче. На холоде мы не становились слишком пьяными, и мне это нравилось. Какое-то время мы сидели в полной тишине, но она нас не стесняла, наоборот, это была комфортная тишина. Затем мы начали разговаривать. Мы обсудили всех, кого знали в колледже, и засрали наших одногруппников. Сейчас мы разговариваем как лучшие друзья, мы всё еще узнаем друг друга. Я снова понятия не имею, сколько мы сидели на крыше, но бурбон закончился и смысла сидеть на крыше больше не было. Мы были пьяные, но не сильно, но я все равно мог запнуться об воздух и упасть. Я взял телефон, который валялся на столе, посмотрел на экран — 1:30, отлично, можно ложиться спать. Фрэнки потерялся где-то, то ли в ванной, то ли снова на кухне. Еле сняв штаны и пару раз чуть не упав, я нырнул на кровать под одеяло, лег на живот и обнял подушку двумя руками. Посторонние звуки немного прогнали мой сон, кажется, Фрэнк тоже запинался об воздух. Затем я ощутил его теплые губы у себя на шее, открыл глаза, повернулся к нему и лег на грудь. Нам хватило всего лишь несколько секунд, чтобы вырубиться. Что я говорил о своей удаче или карме? Говнецо она у меня. Мы проснулись с Фрэнком из-за того, что кто-то стоит над кроватью и орет имя Фрэнка. Я, не открывая глаз и все так же прижимаясь к груди Фрэнка, подумал про себя: «Ну здравствуй, мама Фрэнка, давно не виделись».