На закате нашего дня

Тремя годами ранее... Кровь такая теплая и скользкая. Единственная маленькая капля крови текла по моей щеке, будто разрезая ее. Запах железа… мокрого железа. Невыносимая вонь. Жалел ли я о том, что сделал? Не уверен еще. Мне не больно, скорее хорошо и немного холодно. В голове мысли совершенно несвязные, но я мог проследить ту тонкую нить, которая скрепляла их вместе. Вслед за каплей крови покатилась слеза. Горячая и мокрая, она смывала ужас, проясняла сознание, пока скользила вниз. Это как в струе воды смыть грязь с тела, только эта крошечная капля смывала грязь с души, которая в этом так нуждалась. Правильно ли я поступил? Рука вся по локоть была в липкой и противной крови. Черная, но красная… она стекала медленно, обволакивая конечность на манер перчатки, а я смотрел на это совершенно без каких-либо эмоций. Странно. Я ведь убил человека… А за что? Он ведь просто хотел есть. Я взглянул в лицо мужчины и поджал губы. Его глаза такие пустые, но ведь они были такими и при жизни. Омега. На вид лет сорок. Странно даже то, что дожил до такого возраста, но на улицах даже стариков встретить можно. Он умер без сожалений, ведь никому не был нужен, никто его не знал. Спорим, что он и сам желал смерти? А я… чем я лучше? Я хочу жить. Я знаю почему я хочу жить, поэтому не позволю себя съесть. Боже, современный мир так отвратителен! — Прости меня, — прошептал я вставая с земли. Не всю же жизнь лежать в переулке рядом с трупом, мне еще домой надо. Если я выйду отсюда весь в крови, то на меня даже не посмотрит никто. Район такой, тут все так делают. Никто ведь не виноват, что у людей есть потребности, что бездомные от отчаяния нападают на людей и пытаются их съесть. Тут уж либо они тебя либо ты их. Жалости места нет. Они лишь жалкий мусор, который обречен на смерть, как и я сам. *** — У тебя сегодня еще три встречи и одно заседание, играть в дартс не самая лучшая идея. Тем более, с фотографией одного из наших спонсоров, — я с вечно недовольным выражением лица подошел к кругу на стене и содрал с него фотографию противного толстого мужика. Честно, я бы на месте Святослава бросал в живого. Этот мерзкий свин толком ничего не делал, но требовал пятколизательства со стороны всех сотрудников. — ХаДжун, будь немного веселее. Тебе это особенно необходимо. Этот парень знал о моей ситуации, поэтому подбадривал, как мог. Я знаю, что ему тоже приходилось убивать не раз и не два. Только то было на войне, а не на улице перед входом в подъезд дома. Не страшно, когда к тебе подходит скелет, обтянутый кожей, в возрасте достаточном, чтобы не жалеть и бить сразу наповал, но хуже всего, когда подходят дети. Как-то ко мне подошел мальчик лет пяти. Он просил дать ему покушать, не пытался на меня напасть. Выглядел ребенок ужасно. Синий из-за холода, ведь ходил зимой без одежды, сжавшийся. Кости все торчали, будто вот-вот разорвут кожу изнутри. Глаза у мальчишки были такие красивые… нежно-морковного цвета, словно крем. Они впали в глазницы, как у столетнего старика, и смотрели тем самым пустым взглядом. Ребенок весь был в шрамах и укусах, свидетельствуя о том, что его не раз пытались съесть живьем. Я бросил взгляд в переулок за спиной мальчика и увидел, что между мусорными баками лежал труп женщины. Она тоже была совершенно голой и уже изрядно обглоданной. Но не ребенком, а, видимо, его отцом, который сверкал диким взглядом из-за угла, готовясь убить меня. Это были уже не люди, а звери. Дикие звери, готовые пойти на все ради того, чтобы выжить. Именно с такой мыслью я и убивал тех, кто кидался на меня. Именно так я и думал, защищаясь тогда. Ребенок, на глазах которого убили отца ничего не сделал. Даже глазом не моргнул, оставшись стоять на месте, протягивая ко мне костлявые руки и дрожа от холода. Он просто продолжал просить покушать, будто рядом с ним не лежал его отец со свернутой шеей. Я смотрел на ребенка и понимал, что тот скоро умрет. Его не будут защищать родители даже как особо ценный кусок мяса, который подрастет, и достанется всем. В груди защемило от ужаса и страха, что этот мир так ужасен и в нем нет места даже для такого крохотного существа. Самым верным решением было лишить его жизни. Именно так я и поступил… Я лишил его той жизни, взяв к себе. Конечно, это не закрыло всех моих грехов, которые я совершил, но этот маленький мальчик, Тэкео, дал мне возможность жить для кого-то. На данный момент ему уже семь и он невероятно красивый. Худой, но в меру, ведь после такого восстановиться почти невозможно, а он смог. С румянцем на щеках и блестящими глазами. Тэкео быстро бегал по моей маленькой квартирке, играл всем, что под руку попадет, смеялся надо мной, когда я совершал какие-то глупости. Такое безграничное счастье передавалось и мне, поэтому я хотел домой. К маленькому мальчику с короткими пепельными волосами и пухлыми губками, который называл меня папой вот уже два года. — ХаДжун, не будь таким противным, — голос Святослава вывел меня из задумчивости. — А я хочу таким быть, — буркнул я. — Словно с ребенком нянчусь, а не с начальником дела веду. — Так я и не начальник тебе. Я твой друг, — улыбнулся блондин, выхватывая документы у меня из рук. Я только пожал плечами и вышел из кабинета. Мой рабочий день уже подошел к концу, поэтому со спокойной душой я отправился в бар, где меня ждали трое друзей. Нацу был общительным девятнадцатилетним омегой, младше меня на семь лет, но это не мешало нам хорошо общаться. Марина была тихой и скромной двадцатидвухлетней девушкой, любившей сопливые фильмы и книги с порнушкой. Мы с ребятами часто подшучивали над ее узкими глазами, но она только смеялась и отвечала, что все прекрасно видит. Неля же была гордой и независимой альфой, старше даже меня на добрых двенадцать лет. Она любила часто выпивать в различных барах и уходить в компании парочки девиц или омежек. Все в большей степени велись на ее кожу цвета темного шоколада. Не так давно я узнал, что и Нацу, и Марина были в нее влюблены, но обоих стало жаль, ведь альфа еще в ранние дни нашего знакомства призналась, что она нетрадиционной сексуальной ориентации. Она, конечно, мне тоже нравилась, но в качестве отличного друга. Вообще, если оценивать по старым меркам, то Нацу был чистым славянином, Марина азиаткой, Неля афроамериканкой, а я, как сказал однажды Святослав, какой-то испашка. Странная и разношерстная компания подобралась, но мы все отлично ладили друг с другом. — Ребят, а вы знали, что за Натсиком какой-то богач ухлестывать начал? — улыбнулась Марина, глядя на меня и Нелю. — Это не так. Она не богач, а простой госслужащий. К тому же, та альфа не в моем вкусе, — смущенно проворчал омега. — Да ладно тебе, — махнула рукой Неля, — хоть замуж выскочишь. Присмотрись к ней хорошенько, прежде чем отказывать. Нацу съежился и шмыгнул носом, вытерев его после этого тыльной стороной ладони. Он на днях простудился, от того постоянно хлюпал соплями, что очень сильно не нравилось Марине, проводящей с парнем почти все свое время. Я не помню как мы познакомились, не помню как подружились, но вместе были уже довольно долго и редко ссорились. - Завтра тебе ведь надо будет пойти к страховщикам? - с нахальной улыбкой произнесла Марина, глядя на меня. Нацу сначала удивился, переведя взгляд с девушки на мое лицо, но потом понял в чем дело и тоже растянул свои губы в "жабью" улыбочку, демонстративно подперев подбородок рукой. - Там ведь снова будет Морфей, кек, - хохотнул омежка, играя бровями, - Он ходит к своему жениху по средам, верно? Я кивнул, в смущении отводя взгляд. Эти гады знали про мою маленькую слабость и вечно над нею подшучивали. Я уже довольно давно был влюблен в одного из самых недостижимых омег в мире. Морфей Ли. Самый младший из детей этого знатного дома, чья рука уже была обещана одному из таких же богачей, который смотрел на людей, как на говно и мух вокруг него. Он чем-то был похож на Дарка, с которым мне часто приходится работать, но только этот, в отличии от старшего брата омеги, был тупым придурком и сам являлся говном, но даже не подозревал об этом. Только Морфей недавно перестал ходить к этому говноеду, так что у меня просто не было причин переться в какую-то захудалую страховую компанию. Я начал подумывать, что больше никогда не увижу, но на все воля случая... *** Я топтался возле дома Ли с кучей бумаг, которые Святослав вежливо спихнул мне, а сам при этом занялся невероятно важным делом - разложил пасьянс. Мне нужно было передать отчет по делу одного серийника, который срочно понадобился Дарку. Я понял это, когда вошел. Судя по всему в доме Ли наметился глобальный семейный ужин, на котором присутствовали все, включая Морфея и его жениха. Дарк пулей со свистом вылетел ко мне в коридор, будто к старому любимому другу, отнимая, по сути, ничего не значащие бумажки у меня из рук. - Ебучие коты, а, может, Бог все таки есть?! - в пустоту сказал он, листая бумаги. Если честно, то я считал Дарка мрачным и жутким чуваком, который все свое время убивает на лапанье жмуров, но я и сам чем-то на него походил. - Сына, мне посрать на твои дела, вали за стол! - заорал омега прямо рядом с моим ухом. - Иначе пинками ускорения придам! - Заебали... - пробурчал брюнет, прикрывая папку и пятясь каракатицей обратно в огромный обеденный зал. - Че сказал, мать твою?! - набычился омега и правда зарядил пинка сыну под зад. Тот зашипел, словно гадюка, но матери ничего не ответил, а вот в мою сторону прилетел такой взгляд, что сразу захотелось повеситься, но об увиденном никому не рассказывать. - А ты проходи, с нами покушаешь. - мило улыбнулся Сахель мне. - ХаДжун, да? Проходи. Я хотел было сказать, что не могу и что я должен идти, но в момент осознал от кого у Дарка такие выразительные взгляды. Пришлось подчиниться. И конечно, как на зло, будто бы злые духи все разом меня возненавидели, передо мной предстал именно Морфей, который смотрел на меня несколько удивленным взглядом своих прекрасных и выразительных глаз. Его нельзя было назвать красивым, но в этом слегка пухленьком омеге было что-то такое, что не давало мне спокойно спать на протяжении вот уже нескольких лет. - Приве-е-ет! - бодро протянул парень, - Я тебя знаю, ты часто приходишь к Штельбрицу. Я кивнул. Страховщик именно с этой фамилией принимал меня у себя почти каждую среду, выполняя скорее функции психолога, ведь этот дедуля прекрасно знал зачем я к ним в компанию шастаю. - Дерьмовый работник, - с важным видом крякнул Элвин - жених моего возлюбленного. - Он мне пончики покупает, он хороший! - улыбнулся омега, присаживаясь за стол, но еле слышно шепнул, что донеслось, видимо, только до меня и его самого старшего брата Синдри, ведь мы стояли ближе всех, - В отличии от тебя, курва ебучая... Мужчина усмехнулся и потрепал младшенького по волосам, а тот, как ни в чем не бывало, принялся уплетать салат. Я присел рядом с омегой, глядя на него из под падающей на глаза челки. Близнецы Шайн и Леон яро дискутировали со своим отцом на какие-то непонятные мне темы, альфа Ольга играла со своим сыном и племянницей, а вместе с ней детьми занималась Аврора, которая, в отличие от многих в этой семье была спокойной и милой девушкой, а вот сестрёнка помладше оказалась самым настоящим электровеником. Аделина предложила мне чаю двадцать четыре раза за полчаса. И все бы ничего, но ведь после моих отказов она наливала себе. - Лина, ты же лопнешь, - посмеялась девчушка лет десяти, которая вроде как была единственной дочерью Синдри. Девочка дело говорила. Разве можно столько пить? - У нас сегодня на работе был такой случай!.. Элвин начал рассказывать какую-то нудятину о том, как к нему на работу пришла жирная тетка. Все попросту его игнорировали, пока блондин хохотал над своими же шутками, не видя чужое безразличие. - Пойдем, я покажу тебе дом, - шепнул Морфей, вставая с кресла. Я подчинился. За это время даже самые взрослые ушли, лишь бы не слушать потоки ненужной информации от будущего зятя. Что уж говорить о Дарке, который с великим энтузиазмом слинял, как только этот говнюк решил разинуть рот. Впервые мне были так интересны стены и потолки. К слову, последние не во всем доме оказались такими высокими, как в обеденном зале. На то он и зал, наверное. Стены в большинстве случаев были бежевых оттенков. На обоих этажах дома висели одинаковые люстры, а на мой вопрос омега ответил, что его папе они очень понравились. Весь дом напоминал даже не старинный особняк, как я ожидал, а больше обычную квартиру в несколько этажей. Даже слишком большую, но самую стандартную квартиру зажиточной семьи. Я подумал о своей серой квартирке, где кухню и спальню отделяла лишь одна занавеска, а отдельной комнатой являлась только ванна. Когда я из подъезда заходил домой, то мог сразу плюхнуться на кровать, ведь она стояла всего в метре от входной двери. Нам с ТэТэ было вполне достаточно, но вот омеге, который всю жизнь прожил в таком доме, было бы неуютно. Я не был очень высоким, примерно метр восемьдесят, но омега был со мной почти одного роста, а жениху своему макушкой до глаз доставал. Потому его округлые бедра казались именно округлыми, а чуть выпирающий животик заметен лишь под облегающими одеждами. Было бы неприлично пускать на это зрелище слюни, к тому же ковры у них были красивые и дорогие, чтобы их пачкать. Парень завел меня в небольшую комнату, где стояла аккуратно заправленная кровать, чистый письменный стол, а на стенах висело множество фотографий. Я хотел осмотреть ее, но мне не позволили. Омега неожиданно развернулся и толкнул меня к стене. - Ты мне нравишься, - резко выпалил он и прижался своими губами к моим прежде, чем я успел что-то сказать. Глаза резко полезли на лоб от неожиданности. Что за?! Быть не может! Что за бред!? - Да не бойся ты, - улыбнулся омега, облизнувшись. - Никто не придет, никто ничего не узнает. Это точно. Я не мог пошевелиться или что-то сказать из-за сильного удивления. Морфей только скорчил недовольное лицо, схватил меня за грудки и бросил на кровать. Кое-как заставив себя двигаться, пытаясь отползти назад, но мне не давали, держа за штаны и хватаясь за все возможное. Мне стало щекотно и я изо всех сил старался не засмеяться, но безуспешно. Когда парень попытался расстегнуть мне рубашку, я начал словно биться в конвульсиях и громко ржать. Черт, не переношу щекотку! Парня это явно забавляло, так как он перестал меня домогаться, но начал активно щекотать везде, где только мог дотянуться. Мне в легких уже не хватало воздуха, а скулы и пресс начали ужасно болеть. - Умоляю хва-а-атит! - громко попытался прокричать сквозь смех. - Весело же, - улыбнулся Морфей. - Я, кстати, знаю, что ты меня любишь. И хочешь. Дураком быть не надо, чтобы заметить как ты на меня смотришь каждый раз. Я сейчас просто пытаюсь ответить взаимностью. Омега с улыбкой наклонился к моему лицу и мягко поцеловал в нос. Сердце внезапно бешено забилось. Кровь начала подступать к щекам, ушам и не только. - У... у тебя есть жених! - выкрикнул я. - Индюк тупой. Деньги, связи есть и ладно. Я собирался разорвать нашу помолвку. - Зачем тогда соглашался? - грустно протянул я. - Тебя не знал тогда еще. Ну, отношений у меня было достаточно, а чувств никаких, - развел руками парень. - Я и подумал, что они и не появятся. Так что согласился просто из выгоды. Так что я готов быть твоим хоть сейчас! Омега вскрикнул эти слова и крепко обнял меня за шею. Чувсва были какие-то смешанные. Логика кричала, что этого не может быть, что все это шутка, но сердце выстукивало громкое "Ура" и было невероятно счастливо. Я догадывался, что Морфей, тем более имея жениха, уже давно не был девственником. Немного расстраивал этот факт, конечно, но все проходило, когда Мо смотрел мне в глаза своим взглядом, полным желания и возможно даже любви - Ну нельзя же так! - предпринял я последнюю попытку. - Мы даже не знакомы толком. Омега опять с шумом выдохнул, поглядев на меня как на барана. Он быстро поднялся с кровати, схватил ножницы, лежавшие на столе и плавной походкой начал приближаться ко мне. До мозга костей пролетел сигнал, что пора бежать, если не хочу быть изнасилованным. По спине прошагали стаи мурашек, переместившись потом и на руки. - Я воспитанный человек! Нет! - выкрикнул я, хватая парня за руки и поднимаясь, наконец, с постели. Омега тихо засопел, уткнувшись головой мне в плечо. Я не отпускал чужие руки. Вытряхнул из них на пол ножницы и крепко сжал ладони омеги, переплетая наши пальцы. Большего я и не хотел. Было хорошо и так. Парень, повернул голову, не отрывая ее от плеча, посмотрев на мое смущенное и красное от стыда лицо. Он не пытался вырываться или настаивать на своем. Спустя какое-то время омега высвободил свои руки и сомкнул их за моей спиной. Мне не хотелось нарушать эту теплую тишину. И никто кроме нас не мог ее нарушить. Я знал, что рядом с этим человеком быть никогда не смогу. Давно уже погасил в себе эти надежды. Ведь кто он и кто я. Так и стояли, пока не пришло то поганое время, когда гостям стоило расходиться по домам.