На закате нашего дня

Святослав долгое время стоял и смотрел вперед. Много раз он об этом слышал, но впервые своими глазами увидел место преступления Змеи. Так прозвали маньяка, который снимал с жертв кожу. Вокруг воняло чем-то сладковатым, но одновременно тошнотворным, вызывающим рвотные порывы. — Прости, Святкин, но ты единственный знакомый прокурор, который мне не отказывает, — нагло улыбнулся Дарк, похлопав Эдвэйна по плечу рукой в латексной перчатке, которой недавно трогал труп. — Без тебя на эту территорию не попасть. Только вот у убийцы, видимо, есть доступ, раз он даже сквозь огромное количество охраны прошел. Святослав скривился и скинул с себя запачканный кровью и кусочками мяса пиджак, выбросив его в мусорное ведро. Дарк Ли был редкостной самолюбивой скотиной, даже не смотря на то, что был всего лишь третьим из восьми детей семьи Ли, которая занимала первое место среди великих. На самом деле, отказать этому мужчине не мог никто, иначе жизнь превратится в такой ад, что все, творящееся на улице, могло бы показаться детской сказкой. Просто так вышло, что именно Эдвэйн был другом этой сволочи. Да и вообще, из-за мерзкого характера люди обходили этого человека стороной, а друзей у него было только двое: сам Святослав и детектив по имени Цяо Ю, который тоже присутствовал на месте преступления. Какой-то мужчина лет пятидесяти подбежал к Ли и, запыхавшись, произнес: — Мы нашли кровь! — Н***й иди. — Бросил Дарк, проводя пальцем по трупу и нюхая кровь, оставшуюся на перчатке. Мужик притормозил и глянул на своего босса безумным взглядом, наполненным удивлением. Ли только отмахнулся и пробурчал себе под нос, что его окружают сплошные придурки и дегенераты. В девятнадцать этот парень был известен, как подающий великие надежды будущий медик. Говорили, что он якобы мог спасти огромное количество жизней, однако плевать хотела эта свинья на чьи-то жизни, поэтому в свои тридцать он был известен как самый лучший судмедэксперт и самый молодой коронер страны. Дарк утверждал, что с мертвыми работать куда лучше чем с живыми, и первой причиной этого было то, что трупы не разговаривают. Он никогда и никому не доверял свою работу, поэтому всегда выезжал на места преступления вместе с эксперт-криминалистами. Работал он с тридцативосьмилетним и уже добившимся определенных успехов в своей карьере, агентом СБР- Ю и с одним из лучших прокуроров страны- Святославом. — Думаешь, я так глуп, что не заметил ее раньше? — взъелся брюнет. — Думаешь, я совсем идиот, как и ты? Посмотри на цвет, придурок. Та кровь принадлежит животному. Это же заповедник! Более того- в этом месте обитают хищные животные под чудным названием "тигры". А теперь обойдите округу всей своей тупой командой и поймите, что тигров все-таки кормят!!! Слышишь, у***к? Иди работай. Святослав только выдохнул, поглядывая на извиняющегося криминалиста. Мужчина отошел от друга, невольно посмотрев на труп, который тот разглядывал с большим интересом. То, что когда-то называлось человеком, стало просто окровавленным куском мяса — едой для птиц и больших кошек. Внутренности жертвы были также съедены, и только кишки лежали на расстоянии метров пяти от жертвы. Желтые мутные глазные яблоки, будто с сожалением, были опущены вниз, а челюсти оголились в посмертной улыбке. Святослава передернуло от омерзения, и он решил пойти поговорить с Ю. С ним всегда было просто, к тому же он всегда говорил, что все знает об омегах, а мужчине как раз нужна была помощь. — И ты растерялся на двенадцатом пункте? — спросил Цао, подняв глаза от списка покупок, который дал ему Святослав. — Да, — мужчина устало потер глаза двумя пальцами. — Пришлось уйти из магазина, ничего не купив. Возвращаться только за этим было бы… стыдно. — Чего стыдного? — изумился агент. — Он твоя жена. Он дал тебе список покупок. Что странного в том, что там фигурируют прокладки? Эдвэйн поджал губы и сурово посмотрел на отмахнувшегося Ю. — Их слишком много. Я растерялся. — Бери омежьи. Они от женских отличаются довольно сильно. Жена говорит, что самые лучшие те, где нарисована жопа с ромашкой. Только торчит ли ромашка из этой жопы или просто рядом находится — я не знаю, не приглядывался. — Пожал плечами мужчина. Святослава всегда удивлял этот человек. Тридцативосьмилетний мужчина, который всю свою жизнь твердил, что хочет жениться на богатой опытной женщине старше его, женился в прошлом году на омеге, который вдобавок был еще и младше на девятнадцать лет. Зато они теперь счастливы в браке и воспитывают красивую маленькую дочку. А спецом в делах противоположного пола агент стал, возможно, из-за сильного влияния отца альфы, которая всегда любила розовые вещички и прочие милости, и матери, которая была суровой женщиной, но делящейся с сыном всеми секретиками. Святослав был дико зол на себя за то, что у него вообще появилась мысль жениться. Только одними проклятьями уже ничего невозможно исправить. Ни одна предыдущая любовница или любовник не просили мужчину о таком. Он даже не мог понять, зачем эта вещь вообще нужна, пока тот же Ю не объяснил. Впервые Эдвэйн испытывал столь странные и двойственные чувства: отвращение и замешательство, а с другой стороны вообще смешно было. Сам ведь и виноват. Ветер усиливался, подгоняя великолепную утреннюю свежесть. Казалось, что вот-вот пойдет дождь, но вот его как раз было и не нужно. Место преступления еще не до конца обследовали, тело не сняли. Впервые у Святослава выдалось время подумать. Подумать о том, что происходило в его жизни последние дни, недели. Зед начал всеми способами пытаться наладить контакт с мужем. Он довольно неплохо готовил всякую сладкую выпечку и салаты, но вот большего не умел, потому мужчине приходилось всегда еду варить самому, кормя при этом ненасытного омегу. Привычка брать деньги за любую услугу, как и ожидалось, прочно засела в мозгах парня, что уж говорить о пении в ванной, без которой, к слову, Зед просто не мог прожить дольше одного дня. Вечернюю оперу уставший на работе Святослав выдержать не мог, утреннюю слушать — не позволяло время, поэтому они сошлись на том, что эти делишки омежка будет делать в отсутствии хозяина дома. Да тот особо и не горел желанием отказывать, после недавнего шоу. Эдвэйн уже начал потихоньку мириться с новым жильцом, да и со многими его странностями. Только ему все еще не давал покоя жуткий внешний вид жены. Благо спали они в разных комнатах, поэтому Святослав не так часто на него глядел. Зед возненавидел спальню мужчины с первого взгляда, сказав, что она слишком холодная, пустая и серая. Эдвэйна так же не могли оставить те чувства, что он испытал при первой встрече со своим нынешним супругом. Там был будто совершенно другой человек. Сейчас перед мужчиной был непоседливый, надоедливый, сверхактивный и глуповатый уродец, а тогда… тогда Святослава очаровали не только голос и запах, но и изящность движений, спокойствие, загадочность, серьезность. Тот парень, что заставлял такого человека забыть даже об очень выгодной свадьбе, просто бесследно растворился в суровой реальности. Мужчина выдохнул легким облачком пара, поправляя за ухо отросшую белую челку. Домой сегодня возвращаться не собирался, купившись на заманчивое предложение одного из коллег сходить куда-нибудь, выпить и расслабиться. Он снова посмотрел на работающего возле тела друга и громко вздохнул, закашлявшись от мерзкого запаха, принесенного резким порывом ветра. - Эта вонь ядовита, если что, - хохотнул Ли. Он засунул пальцы в рот жертве и начал доставать из его горла какую-то длинную окровавленную дрянь, похожую на червя. - Змея, - цокнул Дарк. - Дохлая змея. Пойдет как улика. - А как у тебя на личном фронте? - Попытался перевести тему Святослав, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. - Так и продолжаешь выгонять девчонок после одной ночи? Дарк поправил очки и призадумался. - А поверишь, если я скажу, что влюбился? В омегу. Эдвэйн громко засмеялся, отреагировав на такие слова как всегда. - Ты? Влюбился? У тебя вообще могут быть чувства подобного рода? Я думал, что они еще при рождении атрофировались. Да еще и в омегу. Ты же их стороной обходишь. Это действительно звучало странно от Ли. В его семье все были своенравными личностями, но Дарк больше всех. Все жалкие остаточки его чувства под названием любовь достались только одному омеге: его младшему брату, а так же остальным членам его семьи. Их он действительно сильно любил. А вот остальные люди были для мужчины словно мебель. Ли послал в половой орган очередного помощника и вновь обратился к другу: - Я его лицом к лицу е**л. - Серьезно произнес Дарк, глядя на труп. Вот тут Святослав удивился еще больше. Ли всегда говорил, что видеть рожи своих партнеров во время процесса - худшая пытка на земле, а поцелуи с кем то для него были просто неприемлемы. - Да ну? - изумился Эдвэйн. - Ага. И на свидание с ним таскался. Тупая трата времени впустую, но ему понравилось, целовал даже. Сам обалдел, вот честно. От его подружек слышал, что этот омежка любит пожестче. Как оказалось, они все просто тупые куры и ни**я ему не други. Он целкой, б**дь, оказался. Стыдно пи***ц, но не признавать же ошибку, - пожал плечами Дарк. - Так что теперь у меня регулярный секс. Мне проще заставить его полюбить это самое "пожестче", чем признать, что я не тех шлюх послушал. - А как его зовут хоть? - спросил Святослав, старательно отводя взгляд от работы друга. Тот продемонстрировал свой фирменный хищный оскал, выбрасывая в урну очередной окурок. - Знаешь же, что у твоей женушки есть братец... *** Зед снова с раннего утра остался один в огромном доме. Поежившись от холода, парень взял в левую руку карандаш и принялся чертить на листе бумаги незамысловатые узоры. Дома он всегда делал то же самое, запираясь в своей комнате, поэтому не был против делать это и сейчас. Все мысли парня были только в одном месте — на картине. Вроде простые узоры, но в них были вплетены все чувства омеги, который с серьезным и холодным взглядом вырисовывал каждую деталь. Зед снова сидел на кухне у большого окна. Он заметил, что во всем доме были большие, от пола до потолка, окна, в которые вечно смотрел его новый муж. Только в гостевой, где жил омега, окон не было совсем. Кухня вся была белая, будто у кого-то закончились другие краски. Но парню там нравилось. Новый Эдвэйн всячески старался казаться своему мужу милым и вполне общительным, чтобы наладить контакт, но ничего не выходило. Зед не хотел, чтобы Святослав думал, что он бесчувственный. Это было вовсе не так. Просто показывал омега это слабо, в отличии от эмоционального Эдвэйна, взрывного, как вулкан. Омеге казалось, что от его кулинарных талантов мужа начало тошнить, даже не смотря на то, что тот любил сладкое. Зед, конечно, пробовал приготовить что-то другое, но у него даже суп умудрился подгореть. Парень поддерживал активную связь с братом, созваниваясь по видеосвязи каждый день. Странное дело, вроде и пакостили друг другу, срались при первой возможности, но как разъехались, так сразу стало жить друг без друга невозможно. Кайл валил это на притяжение близнецов, но Зед точно знал, что не смотря на все, старший братец его очень любил. Зед тоже очень сильно переживал за него, особенно в последнее время. Парень умудрился влюбиться в какую-то сволочь, которая мало того, что никогда не спрашивала его мнения, так еще и насиловала при каждой возможности. А на вопрос «что тебя в нем зацепило» Кайл ответил, что в душе тот человек совсем не плохой. Конечно, парень был против того, что его так нагло используют в качестве шлюхи, но ничего поделать не мог — мужчина был намного сильнее. В конце концов Зед сдался отговаривать брата сбежать и решил, что на его мерзкий характер наконец нашелся укротитель. Парень отложил в сторону свой любимый альбом и попытался собраться с мыслями. Даже не столько отец, сколько дядя Зеда спал и видел последнего Эдвэйна в гробу. Он не был Брэйком, являясь младшим братом отца близнецов, однако он страстно желал завладеть территориями Святослава, что не давало ему покоя. Именно этому человеку пришло в голову согласиться на просьбу Святослава о свадьбе. И подмена невесты прежде была его идея, а Зед просто не смог отказать, да и не собирался. Каждую секунду жизнь Эдвэйна висела на волоске, но он благополучно не знал об этом. Омеге пришлось сказать, что он при первой возможности сам расправится с мужчиной, только Николай Готье не особо поверил племяннику. За окном начал покрапывать дождь. При такой постоянной влажности люди удивлялись, почему у них еще жабры не выросли. Мох рос на каждом доме, зато можно было не волноваться о том, что при падении разобьешь голову о бетонный угол. Все основания домов так же заросли, а сам город был похож на огромное болото.Везде была вода, что спокойно давало людям передвигаться на лодках. Машины были далеко не у всех, из-за чего все плавали на общественном транспорте. С одной стороны общество продвинулось далеко вперед, а с другой ушло в старину, перевозя людей на деревянных корабликах, которые в редких случаях были снабжены моторчиками. Народ просто ходил пешком по узким дорожкам рядом с водой, по бесконечным сплетениям мостов, по крышам других домов, что было достаточно нормально, учитывая их формы и размеры. На большинстве было даже проложено что-то типа тротуаров. В Даргроупе всегда было темно, прохладно, сыро и дождливо. Да и не только здесь. Людьми уже давно стало забыто, что такое климатические зоны, ведь везде все было одинаково. Зеду нравилось бродить по этому городу во время дождей, которые шли там практически без перерывов, петлять по оживленным улицам, забредать в переулки, где были обустроены небольшие рынки и стояли палатки со всяким хламом. Он не заходил в темные места, прекрасно понимая, что выйти от туда живым уже точно не сможет, и не разговаривал с людьми, одетыми в разные странные наряды. В Даргроупе был один единственный небольшой парк, где можно было увидеть различных животных, погулять меж деревьев, правда, опасаясь нападения хищника, но это все было реально за кругленькую сумму денег. Кайл и Зед были там как-то на экскурсии в школе, но это было так давно, что парни уже все позабыли. Бесплатно войти в парк было невозможно, ведь он находился под огромным прозрачным куполом и надзором огромным количеством роботов-охранников, но вот полюбоваться издалека всей той красотой вполне реально. Прозрачные капли стекали по стеклу, медленно сливаясь друг с другом. Дождь стучал в окно успокаивающе. Зед приложил свою левую руку к холодному стеклу, благо со стула вставать не пришлось. Парень подумал, что в отношениях с мужем нужно стать немного настойчивее, чтобы тот начал воспринимать его хотя бы как друга, если уж не как человека, которого можно полюбить. Вечер приблизился незаметно, но Святослава все еще не было. Зед даже начал немного волноваться, хоть муж его и предупреждал, что дело-то сложное и требует немало времени, однако за окном не просто уже было темно, но еще и шла сильная гроза, забирающая жалкие остатки солнечного света. Зед в очередной раз вздохнул и упал на свою кровать, собираясь посмотреть телевизор или еще чего, но как только его тела коснулась мягкая перина, парень сразу же обо всем забыл. Он просто уставился в потолок, потеряв желание что-либо делать. Зед давно понял, что привычки, считавшиеся дома нормальными, пугали его нового мужа. У них в семье было заведено, что каждый называл сумму и получал ее на расходы, а омега придерживался мнения, что для начала нужно что-нибудь сделать, а потом получать за это такую вот награду. Постепенно это перешло в простую оплату, но никто не обращал ни малейшего внимания, а мама даже одобряла такое отношение. Да и на пение парня никто никогда не жаловался, даже брат, привыкший с раннего детства. И только омега решил закрыть глаза, как послышался звук открывающейся двери. Замок был с голосовым кодом, поэтому никакого шума не издавал. Зед встал с кровати, натянул глупую, но милую улыбку и подскоками побежал к мужу, но увидев того замер, не перестав лыбиться. Святослав выглядел невероятно уставшим, сильно измученным и очень злым. Он сразу же перевел взгляд на омегу, который хотел тронуть того за плечо и спросить о делах. От мужчины попахивало не самого хорошего качества пивом, что заставило Зеда сморщить нос от отвращения. Он ненавидел пьющих людей из-за своего чувствительного к запахам носа, так что обходил их стороной, но тут этого никак не сделаешь. — Ты чего напился? — удивленно спросил омежка, невинно хлопая глазами. — Такая сложная работа? — Не твое дело, — огрызнулся Святослав, отшвыривая Зеда от себя. — Надоел уже. — Не успел меня увидеть, как сразу набрасываешься?! — парень обиженно засопел и отвернулся. Эдвэйн проигнорировал жену, прямо в грязных ботинках шагая на кухню. — Эй! Я же недавно все помыл! Разуйся немедленно! — выкрикнул парень. — Заткнись и вали спать. Это мой дом, а не твой, я делаю все, что захочу. — Злобно прорычал мужчина, даже не обернувшись. — И я не позволю, чтобы такому как я указывало какое-то недожаренное уродище. Зед удивился и уже по-настоящему огорчился, поджав губы. Он тихо прошептал: — Не по своей вине я такой… Однако Святослав его услышал, вернулся, и смачно ударил омегу по лицу, что тот аж упал на пол, схватившись за больное место. В его глазах начали выступать слезы, которые омега отчаянно пытался заглушить хлопанием покрасневших глаз. — Хочешь сказать, что это я во всем виноват? Захочешь мне отомстить? Убить? С Брэйками связываться себе дороже! Вы все подлые мрази да паразиты вроде тебя. По твоему я виноват в том, что ты такое чучело? — Эдвэйн говорил громко и резко, почти перейдя на крик. — Давай, обвини меня во всех своих смертных грехах! Напомни мне, что мои родители гады и убийцы! — Я не виню тебя, — дрожащим голосам сказал омега и, улыбнувшись, посмотрел на мужчину. — И твоих родителей я давно простил. Давай не будем ругаться, а будем жить дружно? Только Эдвэйн не стал его слушать, вновь ударив по лицу. — Видеть твою рожу не желаю, не то что жить рядом. Мне, конечно, нужны наследники, но кто сказал, что от тебя? Вдруг они будут такими же противными? — Шрамы по наследству не передаются… Со стороны Зеда послышалось прерывистое дыхание, свидетельствующее о том, что парень скоро расплачется. Он всегда плакал тихо, лишь изредка всхлипывая носом, хоть иногда и хотелось выть в полный голос. Как сейчас. — Зато тупизм передается. И вообще отвернись от меня. Не хочу видеть твою рожу. Парень послушно опустил голову в низ, тихо спросив: — За что ты так? Что я тебе такого сделал? — Тебе все перечислить? — иронично прищурился мужчина. — Для начала, ты живешь в МОЕМ доме на МОИ деньги, а сам при этом ничего не делаешь. Да я тебя даже трахнуть не могу — противно. Ну и кому ты такой нужен?! Чего ты носом там хлюпаешь? Вали давай с глаз моих. Омега медленно встал, вытирая глаза рукавом своей белой кофты. Черные волосы завешали лицо, скрыв покрасневшие глаза и опухший нос. — Если хочешь, я вообще могу уйти, — слабо произнес Зед. — Из твоего дома. Насовсем. — Хочу. Что тебя вообще здесь держало? Омега, открывший дверь тихо вышел за нее и прежде чем захлопнуть, чтобы не увидеть отвращение на лице Эдвэйна ответил: — Я люблю тебя… Это и держало. Омега шел по темной улице, постоянно сталкиваясь с какими-то людьми, которые кричали ему разные оскорбления в след, но парень их не слушал. Не далеко от его сгоревшего дома находилось небольшое заброшенное здание, в подвале которого обычно спали бездомные, но еще не дикие люди. Туда Зед и шел, понадеявшись переночевать на верхних этажах, как он делал, когда ругался с отцом. Только проблема в том, что до дома нужно было еще добраться, на что пешком ушло бы около трех часов. Омега не собирался останавливаться, оглядываться назад и просто петлял по узким улочкам города, надеясь не сбиться с пути. Когда слезы прекратили водопадами литься из глаз, парень смог наконец подумать. Он просто решил, что Святослав не умел пить, а глупое поведение Зеда дало ему толчок ко взрыву. Обидно было до боли в груди, что муж был о нем такого ужасного мнения, но омега даже начал соглашаться с тем, что заслужил это. К тому же парень успокаивал себя мыслью, что с братом вообще как с вещью обращаются, что было видно по тщательно закрашенным синякам на его лице. Так что Зеду еще повезло: накричали разок и все, а тот все терпел, а за давание сдачи получал еще больше. За такими мыслями пролетели пара часов, так что парень и сам не заметил, как пришел на место. Наливающийся на скуле синяк болел ужасно сильно, поэтому омега лег на правый бок, подперев относительно здоровую щеку рукой и прикрыл глаза. За выбитым окном гроза набирала силу, по полу сквозило, что не было хорошим для насквозь промокшего парня, однако он предпочел это игнорировать, изредка поеживаясь от холода. Привычное шебуршание крыс стало каким-то необычным и тяжелым. Зед приоткрыл глаза, но не стал заморачиваться по этому поводу - мало ли. Только шорох не прекратился, став больше напоминать шоркание ног об бетонный пол. Парень сглотнул и приоткрыл глаза. Впереди него в свете молнии показалась тень человека, а сзади начало доноситься хриплое дыхание. Зед не мог пошевелиться от страха. Человек наклонился к парню и начал его обнюхивать, издавая при этом звуки, похожие на приглушенный рык. В этот момент омега предпочел отдать все, лишь бы вновь оказаться в одной комнате со Святославом и продолжать терпеть от него унижения. Зед резко развернулся и увидел прямо перед своим лицом серые и мутные глаза мужчины. В нос ударило зловонное дыхание дикаря, вперемешку с запахом тухлого мяса и грязи. Парень не растерялся и оттолкнул от себя человека, попытавшись убежать, но тот крепко схватил свою добычу, приставив к горлу омеги неизвестно откуда взявшийся нож, доставшийся ему, вероятно, от предыдущей жертвы, пытающейся сопротивляться. Человек облизнул шею омеги, цепляясь своей вековой бородой о его плечо, но есть его не собирался. В бедро до икоты испуганного Зеда уперся вполне живой и твердый мужской орган, а дикарь с мерзкой улыбкой начал тереться им. Парень понял, что терять ему уже было нечего и ударил гада в живот, отбежав к стене, ведь путь наружу был отрезан визжащим человеком. Он громко задышал и с разъяренным видом бросился к Зеду. Кровь рекой хлынула из перерезанного горла, пачкая все вокруг. Омега медленно скатился по стене, оставляя за собой красные следы. Металлический запах резко ударял в нос. Последние попытки вздоха прозвучали по всей комнате, пока несчастный, наконец, не захлебнулся, перестав издавать какие либо звуки. Безжизненное тело лежало возле стены в красной луже, расплывавшейся по комнате. Мужчина наступил в нее, вызвав всплеск, но даже не обратил на это внимание. Его это совершенно не волновало. Он подошел и закрыл двумя пальцами испуганные и навеки потускневшие глаза...