На закате нашего дня

Капли крови летели вниз, образуя лужицу, дурно пахнущую мокрым железом. Красная жижа благодаря нескольким препаратам уже почти остановилась. Дарк смотрел на лужу, собравшуюся рядом с его диваном, думая о том, что в конец перестал здраво мыслить, согласившись на эту авантюру. Мать Дарка беспокоился о сроке омеги, который уже подошёл к концу. Только сам мужчина в такие чудеса не верил, считая, что счастливым папашей ему при таких обстоятельствах не стать. Мужчина перевел взгляд на суетящегося омегу, бегающего по его кухне в поисках хоть чего-то холодного. Сахель со слезами на глазах подбежал к Дарку, снимая ставший негодным бинт и наматывая новый. - Боже, надеюсь, этот Кайл того стоит. – произнёс брюнет, с сожалением глядя на своего любимого человека. Омега был уже в возрасте, но даже если захотеть, ему можно было бы дать максимум лет сорок, но никак не пятьдесят три. Он был худенький сам по себе, но под одеждой выпирал небольшой живот. И когда другие омеги пытались над ним посмеяться, он всегда отвечал, что у худющих кур духу не хватит выносить восьмерых детей. - Я и сам не знаю, мам. – выдохнул Драк, расслабившись в объятиях Сахеля. Мужчина посмотрел на то, что осталось от его левой руки и про себя обматерил свой же мозг, который в последнее время совсем разучился думать. Омега вытер слёзы и, поцеловав сына в лоб, встал с кровати, отправившись готовить ужин. Дарк чувствовал дикую слабость. Мама отпоил его водой по самые уши и попросил поспать, однако брюнет ждал звонка от ублюдков, лишивших его конечности. Боялся только того, что зря все это. - Мам, я никогда тебя об этом не спрашивал, но... - Дарк, чтобы хоть как-то отвлечься от жуткой ноющей боли в левой руке, которую лекарства лишь притупляли, но не убирали, решил поговорить с омегой. - Как вы с папой познакомились? Сахель часто рассказывал своим детям различные истории, заставляющие слушателей забывать обо всем на свете, поэтому мужчина и решил что-нибудь спросить. - Хм, и правда не спрашивал. - Омега вновь сел на диван в позу лотоса, задумавшись над вопросом. Брюнет обнял за шею пытающегося сопротивляться мужчину и уложил его головой к себе на колено, поглаживая по таким же черным волосам. Дарк тихо выдохнул и сдался, осознавая свою слабость. *** - Я сам не был из списка главных семей, но мы с моей бабушкой тоже неплохо жили. Мама и папа мои много работали и чаще всего не на земле, поэтому в один прекрасный момент они просто не вернулись, хотя все это ты знаешь. Я тоже зарабатывал немного денег для того, чтобы мы ну уж совсем не голодали. - Эй, слышь! - молодого омегу окликнул кто-то сзади, из-за чего он не слабо перепугался. - Бабло гони, дерьмо общественное, пока в больницу не слег! Давай, давай, сучка жалкая! Все выкладывай! Парень в страхе вывернул все карманы, отдавая все, что у него было, пугающему гопнику и, шепча что-то себе под нос, убежал подальше. - Мне было тогда всего шестнадцать, а твоему папе двадцать один. Он любил немного "странно" развлекаться. Парень подтянул черные джинсы и сплюнул на землю, кроссовкой втирая харчок в асфальт. Он посмотрел на скомканные бумажки, снова сплюнул и засунул всю мелочь себе в карман. На его пути нарисовалась симпатичная, широкоплечая, рыжеволосая альфа, у которой явно было нормально деньжат. - А ну стой, кыся... И сколько бы альфа не пыталась отбиваться, ее все равно чуть ли не вкатали в асфальт, забрав все наличные, имеющиеся в кошельке. Парень повернул голову, заметив наблюдающего за ним из переулка того самого молодого омежку, которого ограбил буквально пару минут назад, и шикнул на него, чтобы тот сбежал восвояси. - Я не любил расставаться с заработанными деньгами, поэтому собирался приложить все усилия, чтобы совсем их не потерять. Наплевав на все, парень снова подтянул вечно сползающие джинсы и поплелся домой, где его уже давно ждали. Пришлось сесть на монопоезд, ведь от места учебы недогопнику было довольно далеко до дома. - А ну свали, жаба жирная. - устало гаркнул он тетке, испуганно смотревшей снизу вверх на пугающего человека. - Давай, пшла, чё встала?! Сахель довольно плюхнулся на освободившееся место, доставая из кармана заработанное. Омега собирался купить зефир для бабушки, о котором та давно грезила. Проблема в том, что с наступлением кризиса он сильно подорожал, но на штучки три парню бы хватило, а о таком его старушка даже и мечтать не смела. Омега уже довольно представлял, как его дорогая бабуля хвалит своего внука за труды праведные. Сахель действительно подрабатывал в неучебное время, а после занимался вот такими делишками, ведь на работе платили мало, а школу надо было хоть как-то да оплачивать. Выйдя на своей станции, парень сразу же отправился в ближайший магазинчик сладостей, которым руководила альфа: отец его знакомой, так что мальчишку там хорошо знали. - Привет, малыш! - окликнула его хозяйка. Эта рослая альфа могла посоревноваться в высоту и ширину, наверно, только с медведем, ну уж никак не с человеком, однако характер у нее был просто до ужаса милый. - Здравствуйте. - улыбнулся парень, разглядывая различные вкусности. Весь обзор зефира омеге загородил высокий парень. Сахель и сам был не маленького роста, но этому макушкой до носа доставал. - Слыш, педик, аташел! - омега грубо оттолкнул крашеного блондина в сторону, который сделал вид, будто не заметил грубых слов. - Сколько вы хотите за те тортЫ? - подал голос парень, обращаясь к хозяйке и поправляя ворот белой рубашки. Омега посмотрел на блондина как на полоумного осла, танцующего танго на рельсах монопоезда. - ТОрты, баран, тОрты! Ты чё, ваще говорить не умеешь? Еблан тупой. Меня окружает один биомусор, которому нет конца. - Сахель закатил глаза к потолку, оплачивая две зефирки. Может, блондин бы что-то и сказал в ответ, но ему пришло сообщение и он отвлекся, проверить почту, а омежка благополучно выскочил за дверь, жуя дешевую кислую ириску. Вслед за Сахелем вылетел тот самый парень, схватив омегу за локоть, сильно его тряханул и подставил под нос телефон довольно старой модели. - Твой отец увлекался собиранием всякого старья. Ну, ты наверно и сам знаешь, учитывая количество хлама у нас на чердаке. На экране мобильника была фотография омеги, показывающего фак прямо в камеру. - Ты, сука, ограбил моего брата. Сейчас поплатишься за все свои заки... Парень не успел договорить, как получил кулаком по носу. Зажав пострадавшую часть руками, он громко выругался, вытирая кровь. - В тот день я вернулся домой и узнал, что моя горячо любимая бабушка так никогда и не попробует карамельного зефира. - Сердечный приступ. - безразлично бросил врач рыдающему в коридоре омеге. Только спустя день парню разрешили прийти в больницу, чтобы попрощаться с единственным родным человеком. Из-за отсутствия денег лечить старушку никто не собирался. Это означало, что деньги омеге придется собирать только на приличную кремацию, чтобы его бабушку не сожгли в общем контейнере, куда сваливают все трупы, найденные на просторах города. Сахель сидел возле палаты своей бабули, в которую его отказались пускать, и, громко всхлипывая, вытирал не перестающие литься слезы. - Чего ноешь? - Б... Бабушка-а-а-а... - взвыл омега, показывая на дверь. - Кто бы знал, что твой отец окажется наследником сети этих больниц. - Я запрещаю ее лечить. - улыбнулся блондин, глядя на отчаявшегося Сахеля, который еле сдерживал слезы и желание врезать этому ублюдку ногой по яйцам, чтобы детей никогда не было. - Тем более бесплатно. Кому ты нужен, никчемный омега? Называешь всех мусором, а на себя посмотри. - Прошу, я все сделаю, только вылечи ее! У меня больше никого нет... Парень хитро улыбнулся, глядя в красные заплаканные глаза. - Ну, он попросил меня... помыть пол у него дома. - Мам, мне тридцать лет. Какой пол в наше-то время?! - Ладно, мелкий всезнайка... Только вот когда я уже... помыл весь пол, Матиасу позвонили и сказали, что моя бабушка умерла. Кстати, мы оба удосужились друг другу представиться только когда мыли пол. Сахель обреченно выдохнул, глядя в окно, за которым расстилался как на ладони весь город Колодэр. Омега зашел в громадную ванну, дверь в которую находилась прямо в комнате у блондина. Парень сразу обратил внимание на то, как небрежно разбросаны лезвия для классических бритв, ведь кто-нибудь мог и порезаться. Брюнет взял одно из них, быстро воткнув его себе в руку, пока чувства не вернулись. Резкая боль заставила парня сморщиться, но он стойко продолжил начатое, стараясь не издавать звуков, хотя скулеж все равно вырывался. Горячая кровь потекла к локтю, а с него на тонкое белое одеяло, в которое Сахель завернулся, когда Матиас ушел говорить по телефону. Омеге казалось, будто он всего себя вскрыл, но он успел пройти сантиметров пять, не больше. - Ты чего творишь, полоумный?! - взвопил блондин, подбегая к побледневшему парню и выдирая у него из рук лезвие. - Отстань, говнище ебаное. Тебе не понять. У меня даже гордости благодаря тебе не осталось, - омега говорил как пьяный, больной рукой шлепая Матиаса Ли по щеке, закапывая своей кровью его тело. - Квартирку нашу за долги заберут, бабушку я больше не увижу, а самое главное... - брюнет громко чихнул в лицо парню, а затем попытался ткнуть ему в глаз указательным пальцем, благо блондин увернулся. - А самое главное я больше никому не нужен и любить меня будут только дикие, которые сожрут на вторую же ночь без дома. - Ага, ага. Болван малолетний. - Матиас взял худющее тельце на руки и понес в комнату, чтобы остановить кровотечение и перебинтовать руку. - Ты что, выпил бутылку виски?! Когда успел? Парень покрутил в руках пустой бутыль, подаренный ему каким-то пациентом в больнице, содержимое которого омега использовал для наркоза. - А ты... - Сахель наклонился к Матиасу, сидящему перед ним на коленях и старательно набирающего в шприц какую-то бадягу, чтобы остановить кровь. - А ты будешь меня любить? *** - Ну, и так вышло, что в свои семнадцать я родил твоего старшего брата, уже нося фамилию Ли. Никогда не планировал иметь мужа, а уж тем более восьмерых детей, но что уж тут поделать. Зато теперь у меня и внуков уже целая гора. И от любви хоть палками отбивайся. - улыбнулся Сахель, поцеловав сына в макушку. - И всякие ебучие курвы мне ни по чем, ибо я крут, вот так вот! - Сам бухаешь почем свет, а отца в отрезвитель сдаешь, когда он пьяный домой приходит. - усмехнулся Дарк, потирая ноющий остаток конечности. Лекарство действовать переставало, потому мужчина потянулся за новой дозой. - Ибо нехуй! - философским тоном изрек омега, помогая сыну запить таблетки водой. - Моя прабабка терпела твои закидоны всего шестнадцать лет, а папа их уже тридцать семь терпит. Она, наверно, умерла, чтобы твою вредную рожу больше не видеть. Отец же просто напивается и уходит к дяде, чтобы на тебя жаловаться. - простонал Дарк, от чего получил от матери ладонью по затылку. Мужчина устало потер глаза, издав очередной мученический стон. Даже присутствие любимого человека не могло избавить его от тяжеленного камня на душе. Впервые сам Дарк Ли испытывал чувство вины, и даже не перед важным человеком, а перед каким-то бесполезным омежкой, которого он и сам собирался бросить, вдоволь наигравшись. В конце концов без Кайла легко можно было прожить, а вот без левой руки - нет. Да еще и с учетом того, что Дарк был левшой. С протезом будет куда сложнее - надо будет заново учиться работать им, привыкать и стараться, чтобы не перекосило. Сахель потрепал сына по волосам, в очередной раз перебинтовав место среза. Он старался держаться, чтобы не подливать масла в огонь и не расстраивать своего отпрыска еще больше. Дарк и без того в последнее время выглядел неважно, даже хуже, чем обычно, хотя, казалось, куда уж хуже. От постоянных обысков и допросов у него под глазами укрепили свою позицию темные синяки, а взгляд стал еще более мрачным и пугающим. У омеги это был единственный сын, который так мрачно всегда выглядел. Ему даже имя такое дали только потому, что уже на второй день после рождения он начал, как всем казалось, смотреть на людей как на говно. Серьезный взгляд несмышленого младенца напрягал медсестер и врачей, которые его осматривали. С возрастом мальчишка перестал куксится, но страшно вредничал и пакостил. Единственного из восьмерых детей Ли его приводила в дом полиция, жалуясь матери, который в свою очередь просто кивал и в мыслях материл мерзких мусоров за то, что они посмели касаться его прелестного чада, которое всего лишь кого-то в школе избило. У них в семье все более менее хорошо ладили. Никто никогда не дрался, никто ничего не делил. Дети Ли были удивительно дружны и общительны между собой, но в окружении часто замыкались, зато не до конца. Сахелю и Матиасу удалось вырастить всего одного мизантропа. Раньше люди называли Дарка еще и социопатом, но теперь его родитель смело мог говорить, что это не так. Мать-то точно видит, что сын влюблен. Мать лучше знает. Со старшим братом, сестрой-альфой, младшими близнецами и двумя сестренками Дарк хорошо общался, но в самом младшеньком, единственном после матери омеге, просто души не чаял, а когда узнал о его женихе… чуть не угробил того беднягу. - Мама... - устало начал Дарк, - Как думаешь, я правильно поступил? Сахель поглядел на сына и улыбнулся, потрепав его по волосам. - Думаю, твой отец для меня бы сделал то же самое. Хотя он уже делал что-то подобное. Ну, родня наверно. - хохотнул омега. - Одни нервы с вами, дорогие мои Ли, вечно во что-то да влезете. Дарк зевнул так сильно, что казалось, будто у него челюсть сейчас отвалится, но прикрыл рот кулаком. Он и правда уже собирался лечь и отдохнуть, но неожиданно, хотя, скорее ожидаемо, зазвонил телефон, оставив голосовое сообщение своему хозяину. Там был адрес. Мужчина резко сорвался с места, а за ним побежал и омега, чтобы поддерживать шатающегося во все стороны сына. Место было выбрано самое безлюдное, где-то на не очень высоком мосту посреди старого леса, где недалеко находилась заброшенная лесопилка, закрывшаяся уже очень и очень давно.