На закате нашего дня

      Ветер выл, словно сирена, предвещая ужасную бурю, которой боялся каждый человек в мире. Эта жуткая тварь являлась без предупреждения и уничтожала все, что ей было неугодно. Приходила она редко, но метко — где-то около одного раза в полгода, иногда два, но не больше. Из-за нее умирали многие, кто не успевал спрятаться в своих домах, которые строились на совесть, как раз под такие стихийные бедствия. Если машина оставалась в такое время на улице — с ней можно было попрощаться навсегда. Так же и с людьми, животными, вещами.       В народе ходила легенда, будто эта буря была искусственной и созданной для того, чтобы подчистить мир от «грязи»- людей, живущих на улицах, от всех нищих попрошаек; да и просто небольшое количество народу было бы легче контролировать.       Святослав сидел в небольшом ресторане, ожидая увидеть свою будущую жену и его отца, которые должны были прийти с минуты на минуту. Эдвэйн никогда не опаздывал по той простой причине, что приходил раньше намеченного как минимум на полчаса. Мужчине не доставляло дискомфорта сидеть совсем одному в подобном месте, а даже наоборот. Тусклый свет, исходящий от люстры, еле освещал мрачноватый обеденный зал. Это место было похоже скорее на логово сказочных вампиров, чем на приличное заведение, однако, тем лучше. Никаких изысков, все было выполнено в красных и черных цветах: черный потолок, паркет, узоры на красных стенах, скатерти на круглых столиках, двери, красные — стены, большой ковер посреди зала, дерево, из которого были сделаны стулья и столы, оконные рамы, портьеры. Люди обедали молча и тихо, лишь стуча столовыми приборами по тарелкам и, как могло бы показаться, громко пережевывая еду. Святослав слушал дребезжание стекол от порывов ветра на улице, легкое покрапывание дождика, а так же печальную и нудную мелодию, которую в ресторанчике играли музыканты на скрипке, фортепиано и виолончели. Мужчина с легким упоением отмечал каждый неправильно сыгранный фрагмент и каждую сфальшивленную нотку. Ах, если бы каждый вечер был таким…       - Мистер Эдвэйн! — Раздалось сзади. — Рад вас видеть.       Вениамин Брэйк сел прямо напротив Святослава и пожал ему руку. Эдвэйн обратил внимание на лицо будущего тестя, а точнее на его грустный и усталый взгляд серых глаз. Наследник Брэйков отыскался быстро. Его смех нарушил замечательное гнетущее спокойствие, что царило в зале. Парень с синей косой до пояса развязно флиртовал с официантом, который упорно старался не обращать внимания на миловидного паренька с вызывающе накрашенными фиалковыми глазами. Вряд ли синий был его натуральным цветом, ведь у отца волосы были черными, а у матери темно-красными.       Брэйк старший громко кашлянул, от чего Кайл резко обернулся и подбежал к столику, усевшись на стул.       - Здрасте. — Весело вякнул омега, перекидывая ногу на ногу.       Черные кожаные сапожки смотрелись на длинных ногах мальчишки так сексуально, что Эдвэйн не смог не сглотнуть, увидев это занимательное зрелище. Шустрые пальчики с накрашенными фиолетовым лаком ноготками, быстрыми и ловкими движениями расстегнули черное пальто, под которым был только короткий белый топ.       Святослав так увлекся разглядыванием худосочного тельца будущего супруга, что не заметил, как к ним подошел еще кто-то. Человек был в черной куртке с натянутым на глаза капюшоном, а из-за шарфа лица незнакомца и вовсе не было видно.       - Это мой драгоценный Кайл. — Гордо произнес Вениамин, указывая на сына левой рукой. — Кайл, познакомься…       - Святослав-Элиот-Скотт-Франческо Эдвэйн. — Наконец отмер мужчина и поцеловал протянутую ему руку.       Омега улыбнулся обворожительной улыбкой и громко произнес:       - Рад познакомится. Какое глупое у вас имя! Не пробовали сменить?       И главное, что все это было сказано так уверенно и наивно, что Святославу захотелось ударить собеседника прямо по милому личику, однако он продолжал улыбаться кривой и болезненной улыбкой.       - Не пробовал. И, думаю, не стану пробовать. — Тихо прошипел мужчина.       Кайл лишь пожал хрупкими плечиками и надул губы от обиды.       - Попрошу не обижать моего сына таким тоном, мистер Эдвэйн. — Спокойно произнес Вениамин, отвергая принесенное официантом меню. — Вы еще не состоите в браке, а уже пытаетесь доминировать. Не в вашем положении, мистер Эдвэйн, не в вашем положении.       Злость в Святославе вскипела очень быстро, так как он был очень вспыльчивым человеком, хоть и тщетно старался это скрывать. Брэйки этим делом лишь откровенно забавлялись, наверное, думая, что Святослав выглядел очень глупо.       Они просидели в ресторанчике около двух часов, но из них всего минут пятнадцать потратили на обсуждение свадьбы. Остальное же время ушло на какие-то глупые анекдоты, смысла в которых было столько же, сколько философии в мозге рыбы, на разговоры о политике, о моде, но основная половина, конечно же, ушла на оскорбления в сторону Эдвэйна. Они были завуалированы и поданы в виде шуток, над которыми смеялись лишь Брэйки.       Один Бог знал, сколько раз Святослав был готов сорваться с места и разбить головы обоим. Человек, стоявший позади компании, за все время прибывания в ресторанчике не проронил ни единого звука.       В конце, когда все стояли на улице под дождем, перед тем как сесть в машину Вениамин спросил этого незнакомца:       - Ты с нами поедешь или пройдешься? — Однако он увидел, что человек отступил немного назад, поэтому перед тем, как захлопнуть дверцу автомобиля он кинул тому какой-то мешочек. — Возьми деньги, но до начала бури вернись, понял?       Вопрос был риторическим, потому что машина уже начала отъезжать.       Снова наступила прекрасная обвалакивающая тишина, в которую идеально вписывались звуки дождя, капающего на асфальт, ветра, старающегося сломать столбы и сдуть сушащееся на балконах белье. Последнее, кстати, получалось очень хорошо.       Запах сырой земли был столь приятен, что Святослав готов был вдыхать его вечно, стоя на одном месте. Мужчина и незнакомец оба смотрели вверх на темно-серое, почти черное небо, жмурясь от капающего в глаза дождя.       - Буря… — Тихо произнес спокойный и красивый голос незнакомца, отчего Святослав резко к нему повернулся. — Ты думаешь, что она и правда создана людьми чтобы нести смерть?       Он обращался к Святославу неуважительно, на «ты», но никто не обратил на это внимания. Шепот природы, шелест листьев редких деревьев, шум далеких от этого места машин и этот голос… они так красиво звучали вместе, что Эдвэйн, любящий хорошие звуки, не сразу ответил на поставленный вопрос. Хотя, может, он и не требовал ответа вовсе.       - Я не просто так думаю, я верю в это. Нет, знаю, что так оно и есть.       Незнакомец чуть слышно усмехнулся и, слегка покачиваясь от ветра, направился в противоположную сторону от пути Эдвэйна. Внезапный хлесткий удар струи воздуха заставил мужчину от неожиданности схватиться за столб, чтобы не упасть, но именно в этот момент на него приземлился этот таинственный человек, которому оказалось не за что хвататься. Ветер сдул капюшон с его головы, но парень быстро натянул его обратно и побежал прочь от мужчины, словно напуганный. А Святослав так и остался стоять, думая о запечетленном в памяти образе. Прекрасные угольно-черные волосы с красной прядью, длиной, примерно, чуть ниже плеч, которые с металлическим блеском развевались на ветру, попадая прямо в лицо мужчине, и закрытые глаза с длинными, пушистыми ресницами. Эдвэйн, казалось, навсегда запомнил эту картинку и сопровождающий ее запах мятно-карамельного шампуня. Да, веселенькая выдалась поездочка. *** Буря набирала силы. Людей уже не просто сносило с ног, а сдувало куда-то далеко, не давая возможности сбежать. Да, находиться в такую погоду на улице было просто самоубийством. Святославу дома делать было совершенно нечего, поэтому он, включив телевизор, развалился на своей большой жесткой кровати и перенес экран к потолку. Там как всегда показывали новости, но Эдвэйн больше ничего и не смотрел, потому и переключать не стал. В программе рассказывали о серийном маньяке, который снимал кожу со своих жертв, пока те были еще живы, а затем делал из трупов что-то наподобие статуй, после каким-то образом проносил их в парки (охраняемые зоны между прочим) и выставлял на показ как произведения искусства. Убийцу все еще не поймали, даже не смотря на великолепные технологии у стражей закона. — Времена меняются, а психи остаются прежними… только становятся куда более жестокими. — Вслух подумал Святослав и скривился. От мысли, что чувствовал человек, когда с него срезали кожу, мужчину начало подташнивать и несколько раз передернуло. В этом «идеальном» мире количество убийств возросло раз в 60 по сравнению, скажем, с началом века. Отвратительно, но факт. Здесь вероятность выйти на улицу и найти труп какого-нибудь бездомного было равносильно вероятности найти мертвого голубя… почти на каждом повороте. А все почему? Отчаяние губило людей на столько, что они убивали своих родных ради того, чтобы просто поесть и, чтобы дожить до следующего дня, где снова захочется есть. На низший ранг C и тем более D все просто закрывали глаза. Другое дело, если бы не своей смертью умер кто-то из B-ранга и особенно из элиты A, в которые входили правящие роды, включая Святослава. В- были всякие чиновники, управляющие, директора, владельцы крупных предприятий. С- простые рабочие и самые обычные люди. D- бездомные, которые просто путались под ногами. И таких, к сожалению, была четверть от всего населения планеты. Это деление на ранги было неофициальным, но оно же стало неотъемлемой частью жизни и лексикона жителей. Святослав потер глаза двумя пальцами левой руки, в очередной раз порадовавшись, что успел дойти до дома и не умереть в буре, которая слоновьей силой пыталась выбить стекла из окон дома мужчины. Жизнь в нескольких километрах над землей все же давала некоторые преимущества, но надежная защита от бури не была одним из них. — Как же все это надоело, — прошептал Эдвэйн, — как же я устал от этого. Было бы гораздо интереснее сказать, что мужчина всегда радовался жизни, не унывал и каждый день был для него поводом для радости, но это не так. У ранга А имелись свои заботы и проблемы, пусть и не на столько ужасные как у низших людей. Святослав наконец задумался о своем будущем. Каково будет ему приходить с работы и заставать жену в своей постели со все новыми и новыми любовниками, каково будет объяснять своему нежеланному ребенку почему они не похожи, да и просто как же надо было пасть, чтобы жениться на не самом удачном выродке Брэйков. Мать Эдвэйна была женщиной романтичной, потому вбивала в голову сыну, что основа брака- любовь, что жена должна волновать сердце, а ее образ не должен вылетать из головы. Вид Кайла взволновал у Святослава лишь один орган, но тот был спрятан в узких брюках, и не успел как следует взволноваться. А в голове засел лишь образ того таинственного молодого человека, что приходил вместе с Брэйками. После этого мужчине даже захотелось купить мятных карамелек, но такие далеко не в каждом магазине можно было отыскать. — Родители бы меня возненавидели… — в очередной раз выдохнул мужчина и перевернулся на правый бок. Ночь обещала быть долгой…