Убийство в школе «Элитный путь»

«НАШЕ» ВРЕМЯ: … -- Итак, уважаемые, мы все собрались здесь, чтобы соединить проклятыми цепями правосудия руки человека, совершившего преступление… Но прежде, чем это сделать, неплохо было бы разобраться в грешках всех присутствующих… -- Фелиситас тихо усмехнулась, глядя на ошеломлённые лица её однокурсников. – Да, они есть, представьте себе… И их достаточно много… Скелеты из шкафа… Не сломленные паутиной мухи… И все они здесь… -- она потрясла объёмистой синей папкой для документов. – Все они в завещании нашей дорогой Мии Колуччи, нашего светоча моды и милых дамских глупостей… Ну, что ж, приступим… -- Фели открыла папку и вытащила первый лист. – Мануэль Агиррэ… Толпа охнула. Мексиканец, выйдя вперёд, чуть болезненно скривился, демонстративно поклонившись Фели. ЗА КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ДО ЭТОГО: … Она сидела в своей собственной комнате и читала. Глаза нетерпеливо пробегали по строчкам, руки теребили мятые странички, зубы время от времени касались нижней губы. Книжка была интересной. Очень интересной. В голове проносились образы персонажей, какие-то невыразимо кассовые их реплики и жесты… Вроде бы и привычные, но ставшие необыкновенно знаковыми на страницах этого произведения. Она читала и улыбалась, когда герои выпутывались из сложных ситуаций, но потом они снова в них попадали, и улыбка гасла, а на глаза наворачивались слёзы… Она была очень впечатлительной и увлекающейся натурой… И рассеянной… И, видимо, поэтому она забыла закрыть окно… А ведь надо было… Первый этаж, как никак… Раздался резкий стук, и в комнату через то самое окно ворвался черноволосый парень с дикими налившимися кровью глазами. -- Где она?! Где?! – он резко подскочил к ней и встряхнул, впившись своими страшными глазами в испуганное лицо. -- Я… я… я не знаю… Я, правда, не знаю… Пустите… Пустите меня… -- Нет, я тебе не верю! Ты скрываешь её… Ты покрываешь свою тварь-подружку!.. Где она?! -- Я не знаю… Я ничего не знаю… -- в её голове всё ещё витал книжный туман, от тряски немного мутило, и казалось, что это – просто кошмар, что нет всего этого, и этот парень, кого-то ищущий, сейчас просто растает, исчезнет, словно его и не было. – Я не знаю, не знаю… Он резко отпустил её, толкнув на пол, и Мамаем прошёлся по комнате, переворачивая всё и вся. Наконец, никого не найдя, он подскочил к ней и рванул завязки её любимого, специально сделанного под старину, платья. -- Не знаешь… НЕ ЗНАЕШЬ… Ты ответишь за неё, слышишь?! Ты за неё ответишь!.. Все её мольбы были напрасны… Он не слушал её, да, наверное, и не слышал… Он был опьянён гневом… Злостью на предавшую его девушку… И только потом выяснилось, что он просто ошибся домом, что здесь не жила та, кого он искал… Но изменить уже ничего нельзя было… Да и заслуживала ли любая особь быть орудием мести?.. Тем более, такой… «НАШЕ» ВРЕМЯ: … -- Девушка, которую изнасиловал наш горячий мексиканец, оказалась слишком стеснительной и доброй, поэтому на суде всё-таки отказалась от своих слов против него. Его отпустили прямо в зале суда. История поросла былью, но ведь осталась… И каково общественности в лице вполне добропорядочных богачей узнать об этом, а? – Фели бросила насмешливый взгляд на толпу. – А Мия узнала… Как? Пути Господа и ищущего неисповедимы… Но в завещании эта история ясно указана, и именно поэтому Мия завещала своему возлюбленному специально выкупленную комнату той девушки, кстати, всё-таки не вынесшей такого и повесившейся спустя месяц после суда… Мануэль натянуто усмехнулся. -- Ну, хоть какая-то недвижимость появилась… -- Конечно, -- издевательски протянула Фели. – И именно в этой недвижимости ты проводишь всё свободное время, не так ли? Именно там ты сидишь, читая или записывая домашнее задание в толстой тетради… Ты невольно сам себя ставишь в роль той девушки… Ты читаешь, а потом носишься по комнате, стараясь во что-то врезаться и ранить себя посильнее, правда? Но с каждым разом тебе это удаётся всё хуже и хуже… Тренировки ведь постоянные… Тебе и с закрытыми глазами трудновато споткнуться… Агиррэ промолчал. Конечно, это всё было правдой. И он даже понимал, почему Митре это делала. Он давно понял… И даже специально тогда принёс ту песню, именно после рассмотрения которой толстушка ушла из группы. Хотя всего он не знал. Но ему, несмотря на обвинения и доказательства психоза, был интересен этот спектакль. И сейчас он просто молча стоял, дожидаясь, пока бывшая девушка перейдёт на кого-то другого. Папка ведь толстая… Там на всех хватало «завещательного» компромата… Собственно, так оно и вышло. Отложив листочек с данными на мексиканца, Фели произнесла следующее имя: -- Лухан Линарес… Лухан не устраивала спектакль одного актёра, как Ману. Она, понимая, что последует дальше, медленно опустилась на колени и закрыла лицо руками, только лишь стараясь не заплакать. Прежняя выдержка довольно быстро её покинула. ЗА КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ДО ЭТОГО: … Она сидела в уголке и плакала, стараясь делать это как можно тише… Она знала, что на самом деле нужно всего лишь немного подождать… Совсем чуть-чуть… А потом за ней придёт папа… Он точно за ней придёт!.. И плевать на насмешки, на то, что ей тут говорят… Плевать на крики и жестокие подколы!.. Ведь всё будет хорошо… Папа устроился на хорошую работу и скоро заберёт её отсюда навсегда… Она сама это по телефону слышала… А ей не поверили… Когда она, довольная, вошла в классную комнату и, не сдерживая эмоций, громко заявила, что говорила с папой, который её любит и скоро, всего через максимум каких-нибудь пару месяцев, заберёт её отсюда, угловатая девчонка с последней парты, та самая, Лухан Суарез, вскочила и закричала на весь интернат: -- Ты – лгунья! Лгунья! Глупая лживая малолетка! Никто и никогда за тобой сюда не придёт, слышишь?! Никто и никогда! А потом громко засмеялась… И как бы она не доказывала, что папа придёт, Лухан этому не верила… Она смеялась над ней, эта негласная авторитетка интернатского социума, признающая только грубость во всём… И на этом она не остановилась… За неделю она так её довела, что бедная девочка и сама уже не верила в то, что обещал папа… Да что там! Ей казалось, что даже этот разговор с ним ей просто приснился!.. Хотя в глубине души она всё равно надеялась… А Лухан, считавшая себя круче всех из-за того, что не верила в добрые намерения взрослых и считала родительскую ласку глупым мифом, продолжала измываться над ней… Так прошли те два месяца… Отец не приехал… Она стояла у открытого окна на третьем этаже и высматривала его, но его не было… А потом в комнату зашла Суарез со своей ватагой… -- Что, не приехал папаша?! Может, сама за ним полетишь?! На крыльях, с разгону, а?! Лухан подскочила и легонько толкнула её, издевательски смеясь… Она неожиданно перевалилась через подоконник… Она не стремилась удержаться… Она была даже рада, что летит… Вот она упадёт на землю, расшибётся, попадёт в Рай, и там уж точно будет не одна: там она встретит маму, умершую при её рождении… «НАШЕ» ВРЕМЯ: … -- А ведь всего через несколько минут её отец появился во дворе интерната… Он приехал на дорогой машине, забитой игрушками для своей доченьки… А вместо этого увидел труп на газоне. – Фели насмешливо уставилась на Линарес. – Он ведь был так тогда счастлив, не правда ли, Лухан? Особенно, когда тебя сдали твои же сильно струхнувшие протеже, и он узнал, кто довёл его кровиночку до этого… Это было просто замечательно, да? Когда человек, ни во что до этого толком не веривший, проклял тебя? Когда он чуть не удушил тебя собственноручно? Когда ты сначала навестила психушку, потом – детскую колонию, но в итоге тебя пожалела одна бездетная начальница и пошла на преступление: составила документы о смерти Лухан Суарез, а вместо неё появилась Лухан Линарес – вспыльчивая, но абсолютно ни в чём не виновная спортсменка из интерната? Тебя ведь перестали тогда травить, верно? Лухан молчала. -- Молчишь… Ну, ничего, потом будешь говорить… Вот что тебе завещала Мия: документы на имя Лухан Суарез, причём документы на Лухан Линарес теперь признаны недействительными, поддельными… И молись теперь Богу, чтобы ты не столкнулась с убитым горем отцом той девочки… Ведь он до сих пор не верит, что ты умерла… Он ищет тебя, дорогая… Лухан, снова промолчав, свалилась на пол, потеряв сознание. Митре, зло хихикнув, махнула рукой и продолжила, достав следующий листочек: -- Пабло Бустамантэ… Блондин спокойно кивнул и даже подмигнул Фели, мол, давай, вперёд. Казалось, что он ничего не опасался. ЗА КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ДО ЭТОГО: … Он сидел в углу комнаты и истерически смеялся… Глаза выпучены, лицо залито странным румянцем, руки подёргиваются, словно стараясь поймать что-то очень мелкое и хрупкое… Что-то странно невесомое, что-то совсем уж эфемерное… И тело его было как будто эфемерным… Он чувствовал, что может летать… Без крыльев, без каких-либо приспособлений летать… Просто ЛЕТАТЬ… Только небо не было ясным… Его закрывали тяжёлые чёрные тучи… Тучи в форме скрюченных женских фигур… Он только подлетал к ним, как фигуры выпрямлялись и устремлялись прямо на него… На чёрных «лицах» появлялись красные светящиеся глаза… Страшные глаза… Он сначала отлетал назад, а потом разгонялся и летел прямо на тучу… Он пролетал через неё, рассеивал её, но красные глаза его не оставляли… Они летели за ним… Он всё продвигался по небу, преодолевал тучи, а количество глаз вокруг него увеличивалось… Они смотрели на него с весёлым блёском, они ему подмигивали и подмаргивали… А он смеялся… Он истерически смеялся… А потом вдруг это странное чувство прошло… Эйфория его отпустила… И он стал судорожно выискивать, что же ещё можно продать, чтобы получить дозу… Дозу дорогущего новомодного наркотика, являвшегося для него смыслом жизни уже два месяца… Он помнил дату, когда укололся… Вернее, когда купил маленький пакетик с наркотиком у светловолосого парня – бывшего своего соперника ухаживанию за противоположным полом… Он тогда ещё удивился, зачем сыну мэра заниматься торговлей дурью… Блажь, наверное, какая-то накатила… Хотя тогда он даже и не знал, что это именно дурь… Он был очень наивен, очень глуп… А Пабло сказал ему, что это средство хорошо влияет на мышечную систему, что это что-то вроде анаболиков… Мол, не надо больше заниматься больше в тренажёрном зале, а достаточно лишь один раз вколоть эту штуку в вену – и обеспечена отличная мускулистая фигура на несколько месяцев… Он поверил… Заплатил за эту штуку символические деньги… Вколол, побывал на вершине счастья, в эйфорийном бреде, а потом наступили будни наркомана… Наркотик был настолько дорогой и его требовалось столько, что он буквально за два месяца спустил всё, что у него было… Он же был сиротой… Богатым, но сиротой… За ним, как за несовершеннолетним, числился опекун, но он был только на бумаге… В реальности он был самостоятельным… У него был счёт в банке и компания, доставшаяся от покойного отца… Этой компанией до его совершеннолетия руководило доверенное лицо, хотя теоретически он мог в любой момент взять правление в свои руки… Что он и сделал… И продал её, обеспечив себе количество супернаркотика, достаточное на полторы недели… Он назанимал у всех, кого можно было, он продал всё, что только можно было… Осталась только грязная комнатушка в коммуналке, которую он ранее обменял с приличной доплатой на свою роскошную пятикомнатную квартиру в центре… Оставались долги и острое желание получить дозу… «НАШЕ» ВРЕМЯ: … -- Он орал на всю коммуналку, долбил телом стены в припадке безумия, но наркотики так и не добыл… А потом он написал на обоях карандашом «В моей смерти прошу винить Пабло Бустамантэ, продавшего мне первую дозу наркотика под видом анаболика» и вонзил кухонный нож себе в грудь… История эта не успела стать достоянием общественности, её достаточно быстро замяли. – Фели усмехнулась, глядя на резко вытянувшееся лицо Пабло. – Но Мия таки добралась и до неё… Что ж, Паблито, ты действительно собственник, большой собственник… Ради внимания девушек ты оказался готов пойти на преступление… Где-то добыл наркоту, а потом продал её сопернику… А ты знаешь, что вообще-то распространение наркотических веществ карается законом? Конечно, знаешь… Но ты надеялся, что папашино влияние поможет избежать ответственности и перед законом, и перед моралью… В принципе, так тогда и вышло… А вот завещала тебе Мия участок на особом кладбище. На кладбище, где хоронят исключительно наркоманов. Символично, не правда ли? Пабло только нервно усмехнулся. -- Ладно, пошли дальше… -- Фели достала следующий листок. – Виктория Пас… Вико тряхнула головой и попросту отвернулась. Было не понятно, так ли ей будет неприятно разоблачение, как ожидалось, или нет. Фелиситас усмехнулась и уже собиралась приступить к чтению, как её прервал громкий смех и хлопки в ладоши. Смех был издевательский, нарочито заливистый, а хлопки медленными, какими-то слишком демонстративными. -- Браво, дорогая, браво! Ты прекрасно играешь роль погорелого на взятках судьи!.. – Марисса, а это была именно она, снова вышла в круг света, льющегося из коридора, и насмешливо поклонилась. Митре вздёрнула подбородок и нахмурилась. -- Я выполняю последнюю волю Мии! -- Ну, конечно… Кто же, как не ты… Кто же, как не ты, мог попасться на это!.. -- Ты о чём? – Фели выдала несколько фальшивое удивление. – Что ты имеешь ввиду? -- А тебя не интересовало хотя бы пару минут, зачем Мие устраивать этот цирк с завещанием в виде разоблачительных данных? Ты не думала, что, быть может, кукольная принцесса слишком глупа для того, чтобы подозревать окружающих и искать в них подвохи, тем более, такого масштаба? Ведь самоубийства, к которым косвенным образом причастны все эти люди, это не ёлки-моталки… Это достаточно серьёзная штука… Смертью нельзя играть, она совершенно не похожа на невинные девичьи кривлянья… -- Я тебя не понимаю… -- Фели всё ещё пыталась сохранять нормальную мину при нормальной игре. -- Неудивительно… Ты на это не способна… Так вот: это завещание сделано по моей просьбе. Я всё раскопала и потратила кучу денег на специфические «подарки» вроде места на кладбище для наркоманов. И я подкинула тебе записку… Ты так хорошо зачитывала текст завещания, так, может, воспроизведёшь нам всем и текст ТОГО послания, а? -- Не было никакого послания! Ты лжёшь! – закричала Митре, нервно теребя в руке листок с данными на Вико. -- Да неужели? Как же так? А куда оно делось? Съела, что ли? Надеюсь, было вкусно? – Марисса снова издевательски рассмеялась. – Ну, раз так, то я сама её зачитаю… А заодно и твой ответ… Итак, все меня хорошо слышат? Ладно, Лухан потом расскажете… Пусть полежит, отдохнёт… Текст послания: «Я знаю, что ты – убийца Мии! Если не хочешь разоблачения, положи записку с ответом сегодня в три часа дня в раскрытую книгу на третьем справа столе в читальном зале школьной библиотеки. Далее получишь инструкции». Такое послание, к слову, было отправлено троим: тебе, Фели, а также Маркосу и Томасу. Именно вы трое остались под подозрением после тщательной проверки и составления досье на каждого. И я втихаря выспрашивала у каждого, не показалось ли ему странным… Ну, хоть что-нибудь, пусть и необязательно связано с Мией… И мне сказали… Сказали про крошки на кровати аккуратистки Фернанды, про «Химическую Энциклопедию», испачканную шоколадом и лишённую нескольких страниц, и про странный флакон, который не спешили показывать… Были и прочие странности, но они в итоге получили очень простое, хотя и несколько глуповатое объяснение… А вот у этих объяснения не было. Ну, совершенно никакого. Хотя на всякий случай я отправила три послания. Но ответила мне только ты, Фели. – Марисса достала небольшой тетрадный листик и помахала им перед носом Митре. – Твой ответ: «Да, я сделаю всё, что угодно, только никому ни слова!» Теперь ясно? -- Так это всё-таки она?! – Мануэль зло воззрился на Фелиситас. – Я подозревал, но всерьёз не верил… Она же её лучшая подруга… Как она могла пойти на это?! Марисса пожала плечами. -- Также, как и ты на изнасилование, Ману. В гневе. В припадке гневных страстей. Из-за неразделённой любви. Из-за собственного эгоизма, толкнувшего на косвенные и явные преступления всех присутствующих… Не только её… -- «Химическая энциклопедия», духи… Причём это к смерти Мии вообще? – удивлённо вопросил Маркос. -- А при том самом. Дело в том, что наша славная убийца страдает комплексом неполноценности из-за избыточного веса, и она постоянно искала варианты, как похудеть, питаясь по-прежнему и, по сути, ничего в себе не меняя. Так она докопалась до фирмы «ХуТеФ». Фирма эта выпустила в продажу на первый взгляд просто волшебное средство для похудения. Но потом оказалось, что данное средство имеет в себе некоторые компоненты, которые могут очень негативно влиять на человеческий организм, если у человека на них аллергия. Проще говоря, у человека отказывают все органы разом. Фели честно предупредили о том, что если у неё будет аллергия, всё закончится летальным исходом. У неё аллергии не оказалось, но потом, озлобившись на нашу куклу, земля ей пусть будет пухом, она кинулась в библиотеку за «Химической энциклопедией», в которой на определённых страницах автор выводил одну очень сомнительную теорию о том, как безболезненно определить, есть ли аллергия на тот или иной компонент у любого живого существа. Теория, к сожалению, оказалась не такой уж и сомнительной… Ибо аллергия проявилась, и Мия умерла. Умерла, только лишь ощутив аромат духов от «ХуТеФ». -- И на всё это она пошла из-за Бласа?! И почему я раньше этого не понимал… -- Мануэль сжал кулаки, пытаясь держать себя в руках. Марисса усмехнулась. -- Это была её любовь… Любовь, возникшая из-за того, что наш тупой староста в кои-то веки решил кого-то пожалеть… Он просто зашёл в каморку под лестницей, когда там была Митре, заливаясь слезами, и сказал: «Успокойтесь, ученица Митре. Никто не заслуживает того, чтобы из-за него плакали». -- А это-то ты откуда знаешь?! – подала голос Фели, на некоторое время застывшая в нервном шоке. -- Потому что я сам ей всё рассказал. – Блас, чуть покачиваясь, появился на пороге спортзала. -- Блас… Сеньор Эрредия… Что Вы… ты… зачем?! – Фелиситас была чуть ли не на грани обморока. Блас пожал плечами. -- И сам не знаю… Честно говоря, сначала не хотел. Думал, что, может, пройдёт… Ты перебесишься… Я сам не без греха, да и в криминал влезал… И в психушке лежал… Всякое было. В какой-то степени я мог тебя понять. Да и не любил я Колуччи настолько, чтобы из-за неё лезть на стену и желать твоего разоблачения… Но потом ты убила Байрон. Да ещё как… Убийство в состоянии аффекта, если я ещё хоть что-то в этом понимаю. Но аффект-то от чего? От того, что я всего лишь в очередной раз тебя проигнорировал, а Фернанда попросту под руку попалась с этими её приставаниями… Знай я, что ты потом её выловишь и замучишь до смерти, я бы, наверное, просто ушёл, не обращая внимания на нашу аристократку, земля ей пухом… Хотя… С чего я это должен был делать?! Это тебе не сказка, ученица Митре! Не бывает в мире идеальных отношений! Не бывает такого, чтобы люди сразу влюблялись друг в друга с первого взгляда!.. А ты заигралась в детство… Потом ещё «Беретта»… Зачем ты мне её прислала?! Вот зачем?! На что ты надеялась?! Глаза Фели как-то изумлённо расширились. -- Но я же не… Внезапно дверь захлопнулась и свет исчез. Прогремел выстрел. Потом ещё один. Кто-то кинулся к выключателю, и свет залил спортзал. Картина несколько изменилась. Фели, сжимая в левой руке «вальтер», лежала на полу с раной во лбу. Блас как-то ошеломлённо взирал на «Беретту» в правой руке, морщась и сжимая правой бок. Там рубашку заливала кровь. -- Никогда не думал, что в темноте способен выстрелить, да ещё и попасть… -- пробормотал он. Потом он, как-то странно крякнув, свалился на пол, потеряв сознание. Остальные пару минут просто оцепенело стояли, а потом началась суматоха. Вызвали «скорую» и полицию, руководство школы вместе с советом попечителей… Марисса стояла в стороне от всего этого и молча сжигала в металлической урне пресловутое «завещание», ложа туда листы один за другим. Бросая очередной лист, она искоса поглядывала на обведённый мелом силуэт Фели, уже забранной труповозкой. Не нравилось ей это… Не могла она понять, зачем Митре стрелять в Бласа, учитывая, что подозрения-то по-любому пали бы на неё, даже если бы она выжила. Что-то здесь было не так… Да и удивительная прицельность старосты с глазами, судя по всему, как у кошки, тоже поражает… «Беретта» валялась на полу. Во всеобщей суматохе о ней просто забыли. Марисса подняла её и внимательно осмотрела. На первый взгляд всё было в порядке… Она отсоединила магазин и, не веря собственной догадке, заглянула в него. Там остался патрон. А ведь Блас говорил, что оружие ему прислали с ровно одной пулей… Спирито вставила магазин обратно и, не глядя, выстрелила в стену. Раздался тихий щелчок. Пуля не вылетела. Марисса ещё раз внимательно осмотрела оружие. У пистолета оказалось небольшое повреждение, которое трудно заметить сразу, да и заметить вообще, если не приглядываться. Оно делало знаменитую итальянскую «пушку» просто детской игрушкой, неспособной на пальбу. Значит, в дело вмешался кто-то ещё… Кто-то ТРЕТИЙ… Но кто?.. Тут к Мариссе подошли Ману, Пабло и уже пришедшая в себя после нашатыря Лухан. -- Что? – Спирито смотрела на них с грустной усмешкой. -- Почему именно наши разоблачения ты не мешала прочесть Фели? – спросил Пабло. -- Ах, это… Всё просто. Я – человек доверчивый, люблю людей, хотя это и не очень заметно… Смерть Колуччи заставила меня заняться поголовной проверкой абсолютно всех. Но вас троих мне проверять совершенно не хотелось. Вы для меня стали какими-то странно родными, странно своими людьми в элитной школе… Да, у вас есть свои плюсы и минусы, но даже ты, супермен, стал для меня настоящим человеком… Я даже не верила, что смогу хоть что-то на вас нарыть. Но смогла. К сожалению. Хотя, наверное, даже к счастью. А то совсем уж я в добренькую заигралась, знаете ли… Оказалось, что вы ничем не лучше других… Такие же твари, как все… Эгоисты с масляными масками… Кстати, Лухан, не переживай: документы у тебя останутся прежние, Лухан Суарез по-прежнему мертва… И поэтому, в качестве наказания за доверие, я решила выдать ваши тайны. Но от этого никому не стало ни холодно, ни жарко. Наши не проболтаются. Не посмеют. Понимают ведь, что в таком случае я сдам ВСЕХ. И мне плевать на последствия. -- Но ты же у нас тоже не мать Тереза, -- возразил Пабло. – Не боишься? Я ведь знаю… -- Да, -- кивнула Спирито. – Ты знаешь, Лухан, Ману… Я специально выдала свою тайну. Рассказала о своих смертничках. Их было ровно трое. Включая, естественно, Фернанду, малодушно угрожавшую мне сдачей в полицию. Было очень выгодно подставить при этом Фели, опоив её и заставив потом проснуться возле истерзанного тела однокурсницы… Заставить её поверить в собственный психоз и замести следы, замыв кровь и оттащив тело в канализацию… Кстати, обвиняя Фели, я и слова не сказала о Байрон, но этого благополучно никто не заметил… Вы знаете всё обо мне, а я знаю о вас… И даже больше, чем ТЕ разоблачения. И, как я уже говорила, мне плевать на последствия. Лухан вдруг нервно усмехнулась. -- Не школа какая-то, а колония строгого режима… В кого не плюнь, кровь проступит… -- Ага, -- кивнула Марисса. – Что ж поделаешь: молодёжная элита, героические юниоры аргентинской нации… Как раз такие, какими бывают все обученные, не самодельные герои… Ладно, народ, пошли, что ли, репетировать… Лухан, может, и ты с нами? Мне Вико надоела, если честно… Да ещё эти её мысли о сольной карьере… Линарес пожала плечами. -- Пошли… А исчезнут фанаты после очередной смены в коллективе – перебьём предателей! Все четверо засмеялись. Марисса задумчиво посмотрела на «Беретту» и сунула её в карман куртки. Просто на память. Выяснять, кто по-настоящему виноват в смерти Мии, подставив Фели, ей уже не хотелось… Какая разница? Мертвые не встанут из могил, а живые уже слишком огрубели, чтобы их совесть мучила… Да и на смертную казнь в Аргентине мораторий введён… *** Выписка из данных фирмы «ХуТеФ»: «Обнаружена ошибка при создании препарата для похудения, вызывающего у некоторых смертельную аллергию. Выяснено, что к ошибке привела деятельность молодой сотрудницы по-имени Ракель Каррерас». *** … Она медленно сжигала в пепельнице документы на имя Ракель Каррерас, тихо смеясь. Настоящий гениальный убийца – это тот, которого никто ни в чём не заподозрит… И она стала такой. Она подтолкнула Фели к «ХуТеФ», под гипнозом внушила ей мысль о том, что следует устранить Мию, заставила оставить улики… Она загребла жар чужими руками в полной мере. Маленькая стеснительная девочка Луна Фернандес, скоро собиравшаяся сменить фамилию на Эрредия… Ну, или Фара. Это уж как Блас захочет. Пришлось, правда, подстрелить его, убив Фели, чтобы потом под давлением полицейских врачей не сдала ненароком, но ничего страшного, выжил же, не зная, что подбила его любимая девушка… А так можно немного поиграть с Нико, а потом сбагрить его еврейской невесте и уехать вместе с Бласом за границу… Благо деньги у её жениха имеются в достаточном количестве… И пусть здесь дальше играют в смерть и смертничков, а она, Луна, заживёт нормальной жизнью. Ну, конечно, пока не обнаглеет кто-нибудь и не полезет её собственность отнимать. В смысле, Бласа. КОНЕЦ