Переспали разок...

Прошло три дня, отличительно обычные, но без привычного присутствия Джека. Пару раз мы с ним виделись, но про ту странную ситуацию, в которой оказались, отчего-то не говорили. Когда я сдавала последний экзамен, стойко решила, что для начала надо позаботиться лишь об образовании, позже о Рапи, которая не то чтобы намекала, скорее, кричала об обязательстве помочь ей с празднеством в честь дня рождения, а вот после всего этого… Джек и снова Джек, ибо для ответов нужен Фрост. Как никогда. Фотография в моих руках, все ящики и даже маленькая подсобка для всяких мелочей обшарены, а схожих элементов так в доме и не нашлось. Когда я перемыла комнаты, позвонила Анне, договорившись встретиться на каникулах, а также достаточно заняв голову предстоящей сессией и обмыванием дома, я улеглась на диван вниз головой и стала задумчиво смотреть то на потёртую маму, то на потолок, что ничего мне не давало, но было очень даже весело. Не выдержав, я несколько нервным движением взяла телефон и позвонила Фросту, который и должен был мне хоть пару разгадок на эту тему и объяснения вместе с тем. *** — Думаю, ты обязан рассказать. Да ты сам и обещал. Повертев голову по сторонам, дабы, видимо, избежать моего прямого взгляда, Джек уже в который раз осмотрел местность кафе, которая с нашего прихода никак не изменилась. — Что-то ищешь? — Да. Вероятно, то, как бы лучше тебе об этом сообщить. — Быть может… Прямо? Вот так просто рассказать, нет? — Если коротко, то это твоя мама. — Я хочу выплеснуть твой чёрный кофе тебе в лицо. — Если длиннее, то она лежала в той больнице. — не обратив внимание на мои слова, продолжил он. — Если ты сейчас мне прямо не расскажешь, то будет плохо. Дашь мне минуточку позже, чтобы я придумала наилучший способ твоего убийства? — Послушай, в детстве ты страдала паническими атаками? Приступами агрессии? — Нет. — Правду, Эльза. — Нет, говорю же. — Хорошо, — выдохнул Джек. — Ну так что там с… Джек неожиданно усмехнулся, как-то грустно и вместе с тем раздраженно. — Я был с тобой в детстве. Я помню, что твоя мама страдала этой фигней, оттого и попала в больницу. Раньше это место было чисто санаторием для горячих душ, которые так и думают о том, как кинутся с ножом на кого по близости или просто заболевших душ, но твоя мама там была, она не такая, а это я знаю точно. Я посмотрела на него долго, протяжно, а он продолжил: — Вот только жаль, что твой отец не смог вытащить ее из этого проклятого бездной места, мне очень жаль, что мои родители не смогли тебе помочь, очень жаль, что ты лишилась всего этого, жаль, что ты узнала об этом только сейчас и ещё очень жаль, что, вероятно, после моего рассказала ты попытаешься убить меня или, что ещё хуже, разорвать наши отношения. Вилку отпусти, пожалуйста, ты меня нервируешь. Я обратила внимание на свою руку, сжимающую вилку. Торопливо отпустила под напряжённым взглядом Джека. Мило улыбнулась ему. — Продолжай, пожалуйста. Откуда ты знаешь эту историю? Джек внимательно посмотрел на меня прищуренным взглядом синих глаз, усмехнулся уголками губ. — Мне было шесть. Тебе три-четыре. Совсем не нужны были рассказы родителей, чтобы вспомнить тебя и твои заплаканные глаза, когда ты видела рвущуюся к вам мать и не отпускающих ее врачей. Эльза, посмотри на меня, — смотреть на него не хотелось совершенно, голова сама собой под тяжестью опустилась, а я продолжала смотреть на подрагивающие в напряжении коленки. У меня была масса вопросов, как, например, почему отец мне ничего не рассказал, и я жила с чувством того, что мама сначала всегда рядом, а потом просто уехала от нас к своим родителям, каким образом Джек оказался в моей жизни и кто ещё об этом знал, но тщательно скрывал от меня это. — Почему не рассказал раньше? — подняла наконец взгляд на него я. — А когда нужно было? Скажи мне то время, когда я должен был рассказать тебе о том, что твоя мать считалась психически больной. Расскажи, давай, в какой именно момент я должен был сказать тебе, что твой отец скончался не от несчастного случая, нет, а всего лишь, Эльза, от того, что не смог выдержать смерти любимой. Его останавливали только вы с Анной. Все это время. Я уже не пыталась скрыть слезы, смотрела на него в упор с нескрываемым призрением и поглощающим меня всю раздражением. Я хотела ударить его, себя да всех вокруг, вымещая злость на ком угодно, срываясь, наверное, по пустой причине. На нас уже поглядывали, а некоторые и бесстыже смотрели в упор, сидящие и разговаривающие люди, тогда я и задала, вероятно, наиболее интересующий меня вопрос за день: — Та встреча после конференции не была случайной? — маленькая пауза. — Ты ведь специально подошёл именно ко мне, ты… ты знал, кто я. Для чего все это было? Видно, Джек ожидал этого вопроса, его мина становилась все более печальной, напоминая мне кота, которого отчитывали, что смягчило мои мысли, и он осторожно начал: — Я чувствую и всегда чувствовал, зная тебя издалека, неприкрытую угрозу. Я ощущал напряжение, когда видел тебя, но никогда не заходил в гости, в отличие, конечно, от моих родителей, — он усмехнулся, как бы вспоминая, что его родители действительно были у нас в гостях ранее. — Но вот только несмотря на запрет родителей влезать в эту ситуацию и самодеятельничать, я ходил в этот приют, договаривался с охранниками, сбегал от управляющей, которая сторожила место твоей матери только потому, что за него заплатил твой отец, пытался понять, чем она больна, — вдруг начал на одном дыхании вываливать все Джек, — но вот я понял абсолютно все, помогал отцу, когда нужна была помощь в бизнесе вашему. И знаешь, это встреча не была случайностью, но я не ожидал, что это приведёт к таким… чувствам. Неважно. Он откинулся на спинку высокого дивана, а я тяжело вздохнула. Чувства… Очень интересно, очень. Чувства, чувства, чувства… Не думаю, что сейчас они важны, ты прав. — Прости, Джек, — я торопливо встала, собираясь задать свой последний вопрос, поразмыслив над которым, я поняла, что, в принципе, ничего другое не имело значение, если это можно и самой узнать. — О каких чувствах идёт речь? Секунда, после которой и последовало грустное: — О любви, наверное? Я подумал, что тебе следует знать о том, что я люблю тебя. Я не планировала отвечать ему, на что бы то ни было, тяжело вздохнув, я схватила сумку, бросила на стол деньги за свой десерт и побежала отсюда. Джек не думал догонять меня или что-то вроде того, просто в один момент я поняла, что сейчас осталась совершенно одна. Нам двоим надо было подумать, ему, остающемуся в кафе с неизменными зрителями и мне, одиноко бродившей по улице. Когда я повернула за угол дома Рапи и направилась в магазин, решила, что сейчас как раз то время, когда можно ей все рассказать. Рассказать о родителях, о себе, о Джеке и о тех самых не совсем вовремя проявляющихся чувствах. Позвонив ей на телефон и спросив, что купить, Рапи не задавая вопросов продиктовала некоторые из продуктов, которые я уже торопливо набирала в корзину. Мне казалось, что люди, находившееся со мной в одном маркете, пожирали меня взглядом и высказывали недовольство, думали, что я сумасшедшая, и лечебница будет мне отличным домом, что уж очень напоминает паранойю. Привычно вздохнув, я направилась к кассе, стараясь по пути не смахнуть чего потяжелее, как стойку с журналами.