Переспали разок...

Я пропустила момент, когда мы с Джеком доехали до старого здания, чем-то напоминающего лечебницу. С удивлением посмотрев на него, я решила все-таки оставить свой вопрос висящим в воздухе. Глубоко вздохнула, это казалось действительно странным. Я надеялась, что это романтическая прогулка, которая никак не выведет нас на дорогу в лес, или странное здание напротив, ну, или его решительный взгляд. Он понажимал пару кнопок, загнул ручник и вышел из машины, чтобы подойти к моей двери и открыть, подав руку. — Зачем мы сюда приехали? — я посмотрела на него в ожидании, когда вышла. — Здесь кое-что интересное. — Будешь загадками, всерьёз, как в фильмах? Но он только взял меня на руку и повёл к красивому белому зданию. На крыльце стояла женщина, ожидающая, видимо, нас. Ее физиономия была не слишком приветлива, облачена она была в длинное чёрное платье, а темно-рыжие волосы были уложены в строгую, если так можно сказать, причёску. — Добрый день, — поздоровалась она, смотря только на Джека. Но тот лишь окинул ее тяжёлым взглядом и, пройдя мимо с все той же тянувшейся за его рукой мной, самолично открыл тяжёлую дверь и вошёл. У меня было невероятно много вопросов, но я зачем-то делала вид, что меня мало что сейчас интересует. Мы прошли через небольшой холл с лестницей влево, по маленькому коридору, к двери в какую-то комнату. Так быстро, так стремительно, что я просто не успела рассмотреть что-либо и понять, что это все значит. Когда мы вошли в какую-то комнату, которая, как я думала, должна была быть простой каморкой для швабр, свет больших окон ослепил глаза, а Джек отошёл чуть в сторону, призывая идти с собой в какую-то дверь, но я замерла, и мое тело моментально покрылось мурашками. — Не бойся. — быстро шепнул Джек, наклонившись ко мне и сильнее сжав быстро похолодевшую ладонь, но было уже слишком поздно. — Господи, Джек, что мы здесь делаем? — я впилась в тёмный пиджак ногтями от ощущения пронизывающего страха. — Не волнуйся, пожалуйста, мы всего лишь ищем одного человека. — попытался успокаивающе сказать он, но это дало обратную реакцию. Он попробовал потянуть меня вперёд, но я тянула его назад, чуть не падая от переполняющего ужаса. Впереди нас, в огромной комнате, за столами, около диванов, играя в шашки и мячики, стояли уроды. Чуть поодаль, правее, левее — уроды. Люди смотрели на нас с перекошенными лицами, но буквально через секунду один такой из них побежал к нам, должно быть, в счастье растянув руки, а из глаз моих брызнули слезы, когда это было в метрах от нас. — Пойдем! — в слезах крикнула я, быстро открывая дверь, но та была заперта. Различные мысли сейчас терялись, забывались и путались в голове, но все они лопнули, когда мальчик, что бежал к нам, ударился об Джека, обнял и с самой счастливой улыбкой прошептал «Мой Джек!». Парень растерянно посмотрел на меня, я в шоке на него, а тем временем люди стали шептать что-то про этого же Джека, не решаясь подойти к нам, то и дело посматривая на меня с неким пренебрежением. Джек поднял ребёнка на руки. Ласково потрепал и щёлкнул за нос. Мальчик захихикал, но ничего больше говорить не стал, я с отвращением взглянула на эту картину. — С тобой позже поиграем, хорошо, Винс? — Джек по-доброму взглянул в большие, даже слишком, глаза мальчика. Тот лишь странно щёлкнул по волосам парня в ответ, может, в каком-то своеобразном жесте и понимающе закивал. Джек отпустил мальчика на кафель, осмотрел всех присутствующих и приветливо улыбнулся, только вот люди, которые до этого светились какой-то надеждой и лучистостью, сейчас испуганно озирались по сторонам. Но он будто не заметил это, либо же не хотел замечать, потянув меня за руку. На этот раз я легко поддалась от некуда бежать. Дверь, к которой мы стремились с самого начала, оказалась ближе, а позади продолжилась суета, и даже слышался смех. Я уже хотела было закатить истерику, но сил просто не хватало, а на сердце тяжёлый такой себе ком, непонятный, большой и мешающий что-либо сейчас выяснять. Вошли мы в комнату более тёмных тонов, и если та комната была светлой, просторной, вмещающей такую же белую мебель, то тут дубовый директорский стол, задёрнутые жалюзи и дама, которая с откровенно недобрыми взглядом смотрела на нас. На этот раз именно на нас. — Это Эльза Резеграффе. — Я знаю, Джексон, — отрезала та, будто выплеснув. — Но это меня несильно волнует, важнее — что вы тут делаете. — Послушайте, она должна увидеть ее. Ясно? — Послушай ты, Джек, она ничего никому не должна, не стоило тебе делать проблему из всего, что у тебя в руках, хотя, это точно твоя характерная черта. Уходите, Джек, это место не для таких как она. Женщина перестала смотреть на нас, вернулась к столу, начала что-то перебирать в ящике, не замечая теперь нашего присутствия. Джек цыкнул, но было видно, что его последующий печальный вздох и обречённое «Хорошо, всего доброго» совсем не предвещало чего-то доброго. Вот вообще не было чувство доброго, да и животный страх сменялся не ужасом и непониманием, а самой настоящей, что ни есть злостью. Необъятной и грозящей обрушится на паршивца хоть при этой странной мадаме, хоть при уродах, хотя где. — Джексон Фрост, — прошипела я, выдёргивая руку и вытирая дорожки от слез. — Я обязательно выслушаю тебя позже, но сначала увези меня отсюда. Сейчас же. Джек непонимающе посмотрел на меня. — А что тебе не нравится, Эльза? — А ты, видно, серьёзно, парень? Ты серьёзно?! Мы находимся в обители уродов, к которым ты меня привёл, а ты спрашиваешь, что не так? Я напугана, я потеряна, Джек, почему ты приехал забрать меня из школы и привезти сюда- вопрос открытый, а ты… Ты ещё смеешь спрашивать? Какого черта, я уйти хочу, а ну вместе пошли, Джек, пока на не слопали и не посадили в клетку! Я наверняка выглядела не лучшим образом, возможно, немного потной от страха, что уж поделать, лицо набухло, да и продолжила я раздуваться быком и сопеть как страш-ш-шный зверь, но у меня есть масса оправданий, хороших таких, весомых. — Неужели так не хочется видеть уродов, тебе подобных? Мое возмущённые сопение вмиг прекратилась, в горле так сухенько стало от его внезапного злого голоса да и от сказанных им слов. — Что, прости? — голос действительно внезапно осип, но это не остановило меня в принципе. — Почему мы здесь? — Да, прости, это было грубо, но ты сейчас все поймёшь, просто попробуй мне поверить. Прошу. Один раз. — Джек так искренне и умоляюще смотрел на меня, что я действительно не могла ему отказать. — Нет. Если ты не увезёшь меня, я пойду пешком, ясно тебе? — и не дождавшись его ответа, бросила тихое «Ненормальный» и направилась к главной двери, к которой мы уже и без того почти успели дойти. Хотела распинать его, выдрать вновь серые волосики и надавать леща, но больше хотелось уйти отсюда, очень хотелось. Хотя сейчас эти странные люди, которых прежде я не замечала, остались позади, после всего этого времени, проведённого здесь, осталось чёткое ощущение, что они будут меня преследовать своими косыми глазами все те мили, которые, похоже, мне предстоит пройти одной. Каков гад, ненависть, ненависть, ненависть. Но секунду подумав, и обратив внимание на то, что от солнечного и прекрасного дня мало что осталось, я повернулась обратно. Идти пешком мне конечно не шибко хотелось, поэтому я пошла обратно. На крыльце стоял Джек и смотрел на меня пустым думающим взглядом. Подошла к нему. — Объясни мне. — говорю прямо. — Это лечебница, Эльза. И ты должна кое-что увидеть. — После первой комнаты мне мало что хочется видеть, а лучше вообще налить баллон перекиси в глаза. — Они тоже люди, — вздохнул Джек, но после видимо смирился, что мне это не по душе. — Я должен тебе кое-что показать. — Что, надумал романтическую прогулку к психически больным? Но Джек только взял меня за руку и повёл обратно к двери. — Полчаса, не больше. Ты сама захочешь остаться. — Стоп, стоп… Прости? — я резко передумала довериться ему, ибо его «Ты сама захочешь остаться» слабо так отличается от сюжета, где жертв запирали в психушке без любых связей с внешним миром. О боги… Джек снова обернулся, опять вздохнул. Видно, ему довелось тяжело вести меня к какой-то пока не понятной мне цели. Он посмотрел мне в глаза, спросил, что не так. — Э-э… Хочу позвонить. Один звонок. Черт, черт, черт, Эльза, молодец, теперь он точно запрет тебя здесь, что делать, что делать, что делать… — Пф, ты думаешь, я тебя здесь запереть хочу? Паника! Что делать, что де… — Я? Я так думаю? Я вообще ничего не думаю по этому поводу. — Иди, иди, звони, — улыбнулся Джек. — И не забудь всем сказать, что я хочу упечь тебя в больницу. — Обязательно, — буркнула в ответ. Через 15 минут он затащил меня на второй этаж здания, где людей не наблюдалось. Пару раз встречались медсестры, либо же прачечные, но они быстро прошмыгивали мимо. Мне было страшно, но вместе с тем очень любопытно, потому я смирно шла. Мы так быстро добрались до ещё какой-то белой, сильной такой, двери, что я не успела подумать истинную цель нашего здесь появления. Но уже скоро Джек начал разъяснять. — Сейчас мы войдём в комнату, которая принадлежала одной девушке. Веди себя тихо, ясно? — Нет, не ясно. Что это за девушка? — Ты ее не знаешь, но она наверняка покажется тебе знакомой. Закатав глаза от всей этой мистики и серьёзности, я последовала за парнем, когда тот открыл дверь. Вошли мы в тёмную от задёрнутых штор комнату, где было весьма уютно, но я здешнюю удобность и чистоту не оценила. Джек сразу подошёл к маленькому комоду у наспех заправленной кровати. Достав из ящика старую деревянную шкатулку, Джек положил ее на стол, открыл, обшарил и вынул фотографию. Показал мне. — Узнаешь? — улыбнулся тот. Я присмотрелась. Изображены были несколько людей, точнее, пять человек, а в самом центре стояла девушка, несомненно, парень про неё говорил. — Она? Нет… Кто это? — Это твоя родственница, точно не знаю какая из, но… Он вытащил ещё фотографию. — А теперь? Я нетерпеливо взяла в руки и эту вещь. — Не может быть… Мама? Серьёзно? Джек? Я в удивлении начала прикрывать рот рукой, и в настоящий момент я действительно держала в руках фотографию своей мамы, которая невесть как здесь оказалась, и, и слов не хватит, чтобы все мои вопросы прозвучали сейчас. Я в волнении посмотрела на Джека, который подошёл к окну. — Черт, пора сматываться. Он быстро взял шкатулку, понёс к тумбочке. — Фотографию придётся отдать, Эльза. — проронил он внезапно, а где-то во дворе послышался свист колёс. — Нет, Фрост, сначала уж потрудись объяснить все. — я сжала бедное фото, а после бережно прижала к груди. — У нас мало времени, но в машине, обещаю, все расскажу. Нам пора. Удивительно, что Джек начал торопить меня только сейчас, а потому вопрос: — Чего ты так боишься, Джек? — я посмотрела на него, и он стал сразу таким мутным в моих глазах, видимо, опять набежали слезы. — Черт с тобой, бери фото и пошли. Я и возмутиться не успела, когда Джек сжал мое запястье ощутимо грубее и, хлопнув дверью, понёсся быстрым шагом к какой-то другой лестнице, глазам моим которая ещё не представлялась. Позже мы вышли в задний двор, обошли здание с правой стороны и поплелись в лес. Поняв, что в скором времени закапают не только мои нервы, но и меня саму, я стала действительно плакать, плакать сильно, надрывисто и впервые за такое долгое время. Но вот мы уже дошли до машины и даже сели в неё. Джек пустил по газу, и мы двинулись обратно в город. Необычно, вынесу вердикт я, но слушать что-либо от этого человека я не собираюсь, пока нахожусь в его машине, где орать и биться в истерике гранит опасностью. Поэтому уже скоро, когда убедилась, что мы проезжаем через те же остановки и загородные дома и большие площадки, я провалилась в желанную дрёму, благодаря которой я могла хоть раз оказаться в том месте, где меня не ждали бы неприятности. Вроде этих, например.