Время Великого Взросления

Несколько часов спустя мистер Трёхрогий созвал всех на очередную встречу, и смиренно, но недовольно, Бабушка и Дедушка Длинношеи, Трия, Мама Плавунья и Мама Летунья прибыли на то же самое место в Великой Долине, где не единожды собирались ранее. Трицератопс ходил взад-вперёд с мрачным выражением лица: очевидно, всё ещё злился из-за фиаско с Троем. ‒ Если вы собираетесь опять просить нас куда-то идти, наш ответ остаётся неизменным, ‒ сказала ему Мама Летунья. Мистер Трёхрогий рыкнул, но не на неё, а на пожилую чету длинношеев. ‒ Вам, длинношеи, пора научиться держать язык за зубами! Из-за вас, между прочим, жених Сэры ушёл! ‒ Топси, с Троем ничего бы не получилось, ‒ спокойно сказала ему Трия. ‒ Он бы и так узнал, что Сэра дружит с представителями других видов. И как только бы это случилось, он бы сразу её бросил. Да и у Троя были свои ожидания… Сэра ‒ последняя из тех, кому бы понравилось следовать указам и ублажать его эго, тебе так не кажется? У них ничего бы не вышло. Мистер Трёхрогий зарычал, но не ответил, затем снова повернулся к длинношеям. ‒ Ну-с? ‒ требовательным тоном начал он. ‒ Ваш внук уже нашёл себе девочку? Пожилая чета нервно переглянулась. ‒ Не дави на них, Топси. Дай им время всё обдумать, ‒ пришла на помощь Трия. ‒ Что ж, тогда дайте знать, когда появятся хорошие новости, ‒ прорычал Топпс, затем унёсся прочь. Трия печально кивнула Бабушке и Дедушке Длинношеям, подтверждая, что, не смотря на все её старания, мистера Трёхрогого было трудно урезонить. ‒ Он настроен определённо всерьёз, ‒ вздохнула Мама Плавунья. Трия кивнула. ‒ Хотелось бы мне найти способ помочь ему остыть… ‒ А вы двое что об этом думаете? ‒ спросила Бабушка Длинношей птеранодона и зауролофа. ‒ Ну, я бы не стала насильно тащить Петри под венец, ‒ ответила Мама Летунья. Мама Плавунья согласно кивнула: ‒ Я вот не понимаю, почему видовой принцип для него так важен? То есть, я знаю, что так у нас всё и делается, но… иногда ведь бывают исключения. То есть, гляньте на Спайка. Он не плавун, как остальные в нашей семье, но всё ещё часть этой семьи, и я люблю его не меньше, чем собственных детей. ‒ Верно, ‒ кивнула Мама Летунья. ‒ Я была бы не против кого-то не-летуна в нашем стаде… То есть, смотрите, как хорошо всё вышло с Даки и Спайком. Может потребоваться немного времени, чтобы привыкнуть, но уверена, что всё бы в итоге получилось. В этот момент взгляд Мамы Плавуньи посерьёзнел. ‒ Миссис Летунья… я хотела бы кое-что вам сказать. ‒ Прошу, миссис Плавунья, ‒ ответила ей птеранодон. ‒ Это касательно… Даки, ‒ неспешно начала зауролоф. ‒ В последнее время она вела себя очень странно. Я замечала за ней невообразимые перепады настроения. Иногда она становилась очень смешливой… а иногда очень подавленной. И эти перепады прямо или опосредованно были как-то связаны с Петри. Она становилась смешливой всякий раз, когда видела его, потом я слышала, как она рассказывает Спайку о том, как скучает по нему. Может, я тороплю события, но… мне кажется, Даки влюблена в него. Птеранодон любопытно посмотрела на зауролофа, прежде чем ответить: ‒ А знаете что? Я со своей стороны подозревала то же самое. Петри становился взведённым всякий раз стоит мне упомянуть Даки, а иногда бывал так напуган, что забивался в угол и дрожал. Такое обычно происходило, когда она неподалёку или хотела его увидеть. Так что… думаю, если они поговорят друг с другом откровенно о своих чувствах… ‒ То поймут, что влюблены друг в друга, ‒ закончила Мама Плавунья, а Мама Летунья согласно кивнула. ‒ Я много об этом думала. То есть, в нашей семье никогда такого не было, но… как и, в принципе, усыновления шипохвоста, и я без колебаний могу сказать, что это было одно из самых лучших решений. Должна сказать, от самой мысли об этом поначалу было некомфортно, но теперь, когда я думаю об этом… в этом больше смысла, чем я полагала. Уверена, они хорошо позаботятся друг о друге, и знаю, что Даки будет счастлива с Петри, а если счастлива она, то и я буду счастлива тоже. Птеранодон посмотрела на зауролофа и улыбнулась. ‒ Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете… мне тоже потребовалось время, чтобы свыкнуться с этим, но когда думаю об этом, эти двое, мне кажется, были очень близки уже давно. Меня беспокоит лишь то… что некоторые из жителей Великой Долины могут не принять их любовь и начнут им досаждать. Мама Плавунья и Мама Летунья посмотрели на Трию, которая понимающе смотрела на них. ‒ Эх, Топси, ‒ вздохнула трицератопс. ‒ Видите ли, ему будет трудно мириться с тем, что ваши дети полюбили друг друга, потому что… с нашей стороны ситуация та же. Дедушка Длинношей кивнул: ‒ Мы собирались обручить Литтлфута с Эли, но она отказалась выйти за него замуж и вместо этого поведала, к нашему величайшему удивлению, что… Литтлфут безумно влюблён в Сэру. ‒ Сэра тоже влюблена в Литтлфута, ‒ добавила Трия. ‒ И, к сожалению, Топси что-то подозревает. Поэтому он так настойчиво ведёт разговор о поисковом отряде, уходе из Долины и поиске женихов: чтобы держать Сэру на коротеньком поводке и разлучить её с Литтлфутом. Не думаю, что он смирится с любовью ваших детей, пока не примет нашу, а, зная Топси, это может занять очень много времени. ‒ Хм! Если не вечность! ‒ хмыкнули из лесу, и из-за деревьев выскочил мистер Трёхрогий. Родители переглянулись и ахнули от ужаса, догадываясь, что, по-видимому, он всё слышал. ‒ Что ж, ‒ торжествующе прорычал трицератопс, косясь на присутствующих недобрым взглядом, ‒ стоило догадаться, что вы все тут сговорились против меня. Вот что я тебе скажу, Трия, с меня хватит. Сначала ты всё испортила с Троем, задавая ему каверзные вопросы, потом заговариваешь с другими родителями о Сэре за моей спиной. Раз ты пытаешься саботировать мои намерения насчёт Сэры, то ты больше не моя жена. Трия выглядела потрясённой и раненой до глубины души, но решительности не растеряла: ‒ Пора бы тебе уже понять, Топси, что ты не можешь контролировать Сэру: у неё есть собственное сердце. Кроме того, ты говорил мне, что хочешь, чтобы она вышла замуж за кого-то отважного, заботливого и верного… Разве Литтлфут не такой? ‒ Нет! У этого длинношея нет сердца трёхрогого! ‒ зарычал Топпс. ‒ Почему нет? ‒ упрямо стояла на своём Трия. ‒ Потому что… ну, эм… потому что он не трёхрогий! У тебя не может быть сердца трёхрогого, если ты не трёхрогий! Это же… это же невозможно! ‒ не унимался Трёхрогий. ‒ Почему, Топси? ‒ настойчиво спрашивала Трия. Её муж посмотрел на неё и прорычал: ‒ Довольно! Не знаю, чем я провинился, что вы все озлобились на меня, но мне бы хотелось, чтобы вы проявили хоть каплю уважения и перестали сговариваться против меня! Мама Плавунья, Мама Летунья, Бабушка и Дедушка Длинношеи смерили трицератопса серьёзным взглядом. ‒ Никто и не сговаривается против вас, мистер Трёхрогий, ‒ спокойно сказал Дедушка Длинношей. ‒ Мы сами только что для себя поняли, что… Литтлфут и Сэра, Петри и Даки влюблены друг в друга, ‒ пояснила Бабушка Длинношей. ‒ Бред собачий! ‒ рыкнул Трёхрогий и так топнул ногой, что вызвал локальное землетрясение. ‒ Моя дочь не снюхалась с длинношеем! Вы все из ума выжили! ‒ Никто не отнимает у вас права отрицать, ‒ заспорил Дедушка Длинношей, ‒ но мы всё тщательно обдумали и пришли к выводу, что мы все ‒ родители или опекуны ребёнка, который влюблён в кого-то из другой стада. Мистер Трёхрогий яростно зарычал, но пролетевшая над ними тень прервала его. ‒ Это ещё что? ‒ рявкнул трицератопс. Подняв головы, родители ахнули, увидев знакомого летуна. ‒ Птерано… ‒ негромко пробормотала Мама Летунья. ‒ День добрый, ‒ приземлившись, поприветствовал их птеранодон и попутно выплюнул половину листа изо рта, в лапах он держал что-то непонятное. ‒ Тебе здесь не рады, клювомозглый! ‒ крикнул Трёхрогий. ‒ Проваливай из Долины сейчас же! ‒ Ай-ай-ай, неисправимый грубиян Трёхрогий, ‒ сердито ответил Птерано, кладя на землю другую половину листа, заставив трицератопса скривиться. ‒ Позволь напомнить тебе, что время моего изгнания окончено. Уверяю, обычно, я и не стремлюсь в те места, где меня не ждут… но у меня есть послание… от детей. Родители тут же ахнули и стали торопливо перешёптываться. ‒ Где они? ‒ рыкнул трицератопс. ‒ Мне нужно забрать Сэру немедля! ‒ А зачем мне тебе говорить? ‒ хладнокровно ответил Птерано, заставив Трёхрогого побагроветь от ярости. ‒ Да и в любом случае они уже, наверное, далеко ушли от того места, где я их видел, так что, даже если бы и сказал, искать их бессмысленно. И вам вовсе не нужно уходить, потому что дети просили меня предупредить вас о нападении яйцекрадов на Великую Долину. Родители переглянулись и снова зашептались. ‒ Погодите-ка, ‒ вмешался трицератопс, ‒ как можно верить Птерано на слово? С чего бы яйцекрадам нападать на Долину? Это бессмысленно. Кроме того, где доказательства? ‒ Насчёт яйцекрадов тебе придётся мне поверить… а дальше как знаешь, ‒ спокойно ответил птеранодон. Никто из родителей не проронил ни слова, хотя Трёхрогий скептично хмыкнул. ‒ Они просили меня показать вам кое-что ещё, ‒ продолжил Птерано, указывая на помятую и потёртую половину листика на земле. ‒ А также это. Родители впали в недоумение, увидев лист, затем птеранодон поднял свою лапу, под которой оказался радостно агукающий детёныш дубинохвоста. Родители шокировано ахнули, затем взгляд их смягчился. ‒ О-у-у… какой милашка, ‒ улыбнулась Мама Плавунья. ‒ Возможно ли? ‒ задумалась Мама Летунья. ‒ Дубинохвосты будут в восторге, ‒ сказала Бабушка Длинношей. ‒ Они будут ещё в большем восторге, когда узнают, что все семь яиц из обеих кладок вылупились, и сейчас малыши в безопасности вместе с вашими детьми, ‒ добавил Птерано. ‒ То есть… острозуб никого из них не съел! ‒ ахнула зауролоф. ‒ Да, верно, ‒ сказал птеранодон. ‒ Это то, что дети хотели вам сказать. Родители принялись лихорадочно совещаться, кроме мистера Трёхрогого, который продолжал окидывать Птерано скептичным взглядом. ‒ Минуточку, а откуда нам знать, что это не чужой детёныш? ‒ спросил Трёхрогий с тем же скепсисом. ‒ Топси, никто не сможет сказать наверняка, кроме самих дубинохвостов, ‒ сказала Трия. ‒ Единственный способ узнать ‒ показать малыша дубинохвостам: лишь они смогут распознать, их ли это дитя. А до тех пор мы можем полагаться лишь на своё чутьё, дабы определить, принадлежит ли этот малыш дубинохвостам или нет. ‒ Если спросите меня, так он очень похож на наших дубинохвостов, ‒ сказала Мама Плавунья. ‒ Все дубинохвосты на одно лицо! ‒ рыкнул Трёхрогий. ‒ И даже если это их ребёнок, это не объясняет ранение длинношеи. ‒ А вот здесь этот лист имеет место. Рассмотрите повнимательней, ‒ предложил Птерано. ‒ Это всё и объяснит. Ладно, у меня времени в обрез: нужно найти поисковый отряд, отдать малыша его родителям и убедить всех вернуться обратно, пока ещё не слишком поздно. Кроме того, вы мне всё равно не поверите. Единственный способ понять ‒ это самим разобраться. ‒ без лишних слов птеранодон сгрёб малыша-дубинохвоста со второй половиной листа и убрался восвояси. Родители собрались вокруг оставшейся половины листа и растерянно уставились на неё. ‒ Интересно, что этим дети пытаются нам сказать? ‒ задумчиво вздохнула Мама Летунья. ‒ Забудьте, это всё бредни Птерано! ‒ раздражённо рявкнул Топпс. Но затем Бабушка Длинношей наклонилась и понюхала лист. ‒ Он отдалённо пахнет длинношеем, ‒ сказала она всем. ‒ И запах определённо моих родственников… должно быть, от кого-то из их стада. Средь динозавров прошла волна ропота. ‒ Но с чего бы это? ‒ спросила Мама Плавунья, никто не смог дать вразумительного ответа. ‒ Я слетаю за Эли и позову её сюда, ‒ предложила Мама Летунья. ‒ Поскольку она из стада твоей кузины, то и запах сможет определить лучше нас. Самка птеранодона улетела, оставив остальных наедине с листом. Внезапно за спинами динозавров раздались шаги. Мама Плавунья и Трия посмотрели вниз, Триша пробиралась между ними, любопытным взглядом рассматривая собрание родителей. ‒ Чем вы, взрослые, тут занимаетесь? ‒ в её голосе было не меньше любопытства. Тут она увидела листок и облизнула губы. ‒ М-м-м! Выглядит аппетитно! ‒ Триша, нет! ‒ крикнула Трия, но было уже поздно. Младшая сестра Сэры вытянула шею, чтобы откусить кусочек, но как только её язык коснулся зелёного лакомства, она скривилась и охнула. ‒ Фе! ‒ В чём дело, Триша? ‒ спросила её мать. ‒ Он солёный! ‒ проворчала дочь. ‒ И не только это… ещё что-то похожее на сладкие пузырьки! ‒ Сладкие пузырьки? ‒ переглянулись взрослые. ‒ Ты в этом уверена? ‒ спрашивала Трия. ‒ Да, я знаю этот вкус, ‒ ответила Триша. В этот момент Мама Летунья вернулась вместе с Эли. ‒ Так об этом листе вы говорили, ‒ пробормотала молодая самка длинношея. Взрослые пропустили её, чтобы она наклонилась и понюхала его. ‒ Этот лист пахнет… Мией! ‒ Это странно, ‒ вздохнул Дедушка Длинношей. ‒ Розовый лист, на вкус, как сладкие пузырьки, очень солёный и пахнет Мией. Никогда не встречал ничего подобного. ‒ Всё потому, что у вас разыгралась фантазия, ‒ прорычал Мистер Трёхрогий, но остальные родители оставили его слова без внимания. ‒ Забавно… сладкие пузырьки, обычно, не бледно-розового цвета, ‒ подметила Мама Летунья. ‒ Они тёмно-розового, красного или пурпурного оттенка… ‒ Да, ‒ подтвердила Мама Плавунья. ‒ Но… что если этот лист упал в воду? Это объясняет, почему он настолько повреждённый и выцветший, да ещё и солёный на вкус. А если так… то цвет побледнел в большой воде… так что, похоже, лист изначально был красноватого оттенка! Родители некоторое время обмозговывали эту мысль. ‒ И… этот лист ещё на вкус, как сладкие пузырьки, хоть они и не на листьях появляются, ‒ начала Мама Летунья. ‒ Значит… лист окунули в сладкие пузырьки. ‒ А зачем кто-то это сделал? ‒ продолжила Мама Плавунья. ‒ Потому что кому-то нужно было, чтобы лист стал красного цвета. ‒ А зачем кому-то красить лист в красный цвет? ‒ продолжила мысль Бабушка Длинношей. ‒ Наверное… потому что кто-то хотел, чтобы это выглядело так, будто он истекает кровью… Тут-то всё встало на свои места. ‒ Этот кто-то… Мия! ‒ ахнула Эли, затем повернулась и спросила: ‒ Это ведь только половина листа? ‒ Да, ‒ неуверенно ответил Дедушка Длинношей. ‒ Тогда всё сходится! ‒ воскликнула Эли. ‒ У Мии была рана на шее вдвое больше этого листа! Однажды я увидела, как Мия с Кэм куда-то уходят, а Мия передвигалась просто прекрасно! Если бы её и впрямь укусили, она б не смогла так просто уйти, разве не так? Все ахнули, осознав, что Эли права. ‒ Значит… дети были правы, ‒ вздохнул Дедушка Длинношей. ‒ А если ещё предположить, что малыши действительно принадлежат нашим дубинохвостам, получается, острозуб не ел их яиц и вовсе не нападал на Мию. ‒ Так-так-так, похоже, до вас, недоумки, наконец-то, дошло, ‒ раздался голос сверху. Родители, Эли и Триша испуганно ахнули, увидев, как с отвесных скал их окружает большая стая яйцекрадов.