Раз в миллион лет

На пляже было малолюдно. Сезон ещё только-только начался. Сюда обычно едут поближе к июлю-августу, когда вода уже хорошо прогреется. А уж в самом начале июня, да ещё и в 9 утра…Пара спортивно озабоченных с утренней пробежкой по пляжу, несколько одиноких фигур на хаотично раскиданных по песку полотенцах, небольшая активно отдыхающая компания молодых людей - вот и всё разнообразие. Лучше и не придумаешь! Конечно, в толпе затеряться гораздо проще. Но шансы быть узнанным тоже заметно повышаются. Нет, сейчас всё просто отлично: людей мало, но все заняты собой, никому, в кои веки, нет до тебя дела. Мужчина поправил тёмные очки и неторопливо перевернулся на живот. Кто бы мог подумать - и, в особенности, он сам, - что будет так проводить этот маленький и с таким трудом выкроенный отпуск! Обычно он бы куда-то смотался в первый же день приезда. Дайвинг, глобальный обзор окрестностей, путешествие в несколько соседних и не очень населённых пунктов - что угодно, но только не пустое валяние на пляже. То самое, чем он успешно занимался уже второй день. Да бог с ними, с окрестностями - сил не было даже на то, чтобы оторвать пятую точку от полотенца и присоединиться к компании, весело играющей в волейбол примерно в пятидесяти ярдах от его уютного лежбища. Последние съёмки вымотали его, буквально вывернув наизнанку. Не хотелось ничего вообще. Чуть больше суток назад он практически на автопилоте добрался до аэропорта, плюхнулся в самолёт и отключился. По телу разливалась отупляющая лень, а мысли заполняла бесцветная пустота. Организм вырубил все процессы, кроме минимума, необходимого для поддержания жизни, и наотрез отказывался запускаться снова, пока не наступит хотя бы частичное восстановление. На обновление давалась неделя. График был жёстким. С понедельника начинались репетиции в театре, но к этому времени уже необходимо было быть и в форме, и в теме, и с выученным текстом. От созерцания играющих его отвлекла весёлая возня неподалёку, переходящая в громкий плеск и счастливый визг. Мужчина машинально повернул голову, ища источник звуков, и увидел в воде, недалеко от берега, молодую женщину, видимо маму, и ребёнка-мальчика лет пяти. Мальчик упорно карабкался маме на плечи, но каждый раз кто-то из них не удерживался, и вся конструкция с громким смехом плюхалась в едва колышущиеся прозрачные волны. Мужчина перекатился на бок и опёрся на локоть, с улыбкой наблюдая за игрой. Ему вдруг пришла в голову мысль, что обычно такими играми с детьми почему-то занимаются не мамы, а отцы. Интересно, почему сложился такой стереотип? Эти двое были настолько непосредственны и захвачены процессом, так забавны и трогательны, что следить за ними без улыбки было просто невозможно. Мужчина невольно представил себе, как он сам стоит там, по пояс в воде, и ему на плечи, цепляясь маленькими ручонками, взбирается вот такой же русоголовый малыш, чтобы в следующее мгновенье, визжа и хохоча одновременно, с размаху бултыхнуться в море. Он грустно усмехнулся краешком губ. Мечта, бывшая когда-то такой близкой и реальной, теперь, с каждым годом, казалась всё дальше и недостижимее. Раньше он говорил о ней в интервью. Но потом ему стало казаться, что он уже прожужжал всем уши на эту тему, поэтому он резко прекратил касаться её не только в разговоре с журналистами, но и даже при общении с друзьями. Он буквально физически ощущал на спине все эти сочувствующе - ободряющие взгляды: эх, что ж у него всё так не складывается! Ну ничего, мол, всё ещё будет, подожди, не нервничай… Как же его это раздражало! Потому что с каждым новым разрывом он понимал: не будет. Снова не будет. «Папа», «отец»- он медленно перекатывал эти слова на языке, пробуя на вкус, и раз за разом с тоской осознавал, что шансы когда-нибудь услышать эти слова в свой адрес с каждым годом становятся всё меньше и меньше… Мужчина тряхнул головой, прогоняя грустные мысли, и только сейчас понял, что всё это время продолжал следить взглядом за этой женщиной и ребёнком. Они уже успели накупаться и теперь расположились на широком покрывале под небольшим зонтиком, вкопанным в песок. Пока они находились в море, трудно было разглядеть лица, но теперь, когда они были гораздо ближе, мужчина впервые подумал: а мама ли она вообще? Может, тётя? Или старшая сестра? Или няня? Она больше походила на девчонку-школьницу, чем на…Чем на кого? - одёрнул он себя. На мать? Матерью можно стать очень рано. На женщину? Да, это слово к ней явно не подходило. Девушка-максимум, да и то с натягом. Слишком уж задорно и непосредственно она себя вела с ребёнком. Не как взрослый, а как подружка-ровесница. Они о чём-то увлечённо спорили, со смехом выхватывая друг у друга машинки, потом подхватили ведёрко и наперегонки кинулись к морю - строить замок. Подружка - подружкой, но мальчик её явно слушался. Без возражений надел кепку и сразу же вернулся назад, стоило только ей крикнуть, когда он, увлёкшись, слишком далеко зашёл в воду… Мужчина продолжал украдкой внимательно вглядываться в её лицо, всё больше убеждаясь, что что-то в нём никак не даёт ему покоя. Будто бы что-то давно забытое и до боли знакомое отчаянно рвалось на поверхность и никак не могло выбраться. Он нахмурился, пытаясь вспомнить и перебирая в голове знакомых девушек, с которыми ему доводилось общаться, но безуспешно. Его не отпускало чувство, что он ищет совсем не там. …Солнце постепенно приближалось к зениту. Решив, что не стоит доводить гримёров до инфаркта, вернувшись из отпуска с обгорелой физиономией, мужчина неторопливо поднялся, встряхнул полотенце, и, накинув на плечи рубашку, направился в сторону отеля, краем глаза заметив, что его случайные знакомые тоже начинают собираться.