Культ перерождений

В большинстве случаев смирение с неизбежностью смерти является непосильной задачей. Как для людей, так и для Богов. Но для второй категории на данный факт накладываются и другие факторы и обстоятельства. Например, когда шинки принимают решение, что их Бог свернул с верного пути, и не способны найти другого пути. Как это было с Эбису. Иногда это вынужденная мера, вызванная желанием облегчить ношу Бога. Когда совершенное им деяние, отягощает его самого. Когда сила становится проклятием. Хоть это и больше походит в последующем на гиперопеку. Как это было с Такемиказучи. В исключительных случаях Бог сам принимает такое решение. Когда становится слишком больно от совершенных из раза в раз ошибок. Хотя с одной стороны, это больше проявление слабости, чем силы. Ведь Бог передает все своему новому перерождению. Как это было с Бишамонтен. Но у всех этих Богов было то, чего нет у Ято. Надежда на перерождение. У них у всех была та сила, какую казалось Ято никогда не достичь, сколько бы добрых и божественных деяний ему не совершить. Был ли у Ято в тот миг иной выбор? Даже если бы и был, он ни за что бы не поступил иначе. Сражение с Отцом было предначертано ему судьбой, не иначе. И, конечно, наблюдая за смертью его создателя, вся сущность Ято была пропитана страхом. Только не тем, на какой рассчитывал этот ничтожный, погрязший в жажде мести человек. Эта чудесная девушка. Столько раз ставила свою жизнь на кон ради него. Бережно хранила все воспоминания о нем. Даже когда казалось, что Лабо уничтожил все, она вспомнила его. Переживала и делила с ним и боль, и радость. Счастье в необъятном мире горя. А Ято заковал ее своим эгоистичной любовью, соединив нити судьбы. Куда это их привело? За это отнюдь небольшое для Бога время, он так привязался к своему шинки. Что даже называть его орудием, было кощунством. Его ребенок. Его светлое зимнее дитя оставалось одно, вновь пережившее тягость смерти и предательства. Вздорный и упрямый, колючий, как первый снег. Янтарные глаза обдающие холодом. Ято ни на миг не удивился, что форму аякаши Юкинэ принял волчью. Сильный, храбрый, жертвенный. Но это Ято должен был быть и сильным, и храбрым, и жертвенным. А по итоге тянул с исполнением своего долга, пока не стало слишком поздно. - Прощай, Юкинэ. Тело Ято все стремительнее теряло свои очертания, и он все больше походил на призрака. Юкинэ кинулся к нему, перехватывая и стискивая в стальных объятиях. Куда он может его отпустить? Да, все предполагали такой исход. Юкинэ до конца не верил. Как может его Бог бедствий погибнуть? Ято на самом деле Бог бедствий. Но не таких, каких страшится большинство. Увязшие руки в крови и глаза, горящие синими сапфирами на фоне багряного заката. Ято - бедствие другое. Юкинэ знает. Ято - постиранное цветное с белым. Ято - просроченное молоко по акции. Ято - забытое полотенце в душе. Ято - ребенок в теле взрослого. Сколько бы ему не было лет. Как бы не хотелось Юкинэ исчезнуть в след за ним, он остается один, окутанный блестящей пыльцой. И сердце, давно небьющееся, по ощущением раскалывается на сотни осколков. *** Весна захватила город как никогда рано в этом году. Бледно-розовые лепестки сакуры танцем кружатся по всем аллеям. С этого холма открывается чудесный вид и на небольшой жилой сектор, и на дом сестры Юкинэ. Все злые мысли, что разрушали его, канули вместе с гибелью Отца. Так что, в Юкинэ сохранились лишь воспоминания и теплая грусть, утоляемая тихим просматриванием за миром. Быть шинки, Юкинэ отказывался. Это казалось настоящим предательством. И проматывая в голове тот случай, когда он напрашивался к Тензину, мальчик не мог сдержать улыбки. Он был настолько глуп. Мирное наслаждение теплым вечером прервала неожиданная трель телефона. Юкинэ с опаской потянулся к мобильному. Ему редко звонят на него. Особо некому. - Алло?, - в трубке послышался незнакомый голос, что еще сильнее насторожило мальчика, - я увидел Ваш номер, и мне показалось, что Вы могли бы мне помочь. Я же правильно попал? Бог Ято? Родное имя больно кольнуло нутро. Юкинэ всеми правдами и неправдами старательно избегал эту тему. Никогда ни с кем не обсуждал. Ни с Казумой, ни с Кофуку. Ято просто отошел в магазин. Да? Ято тот самый отец из анекдотов, который отошел за сигаретам и сами знаете. Отрицание залог успешной жизни, как считает Юкинэ. - Добрый вечер, понимаете, - только Юкинэ хотел начать оправдание, как отвлекся на то, что кто-то дернул его за рукав, - я Вам перезвоню. Перед ним стоял мальчик лет четырех от роду, в белом кимоно, абсолютно босой, переминавшийся с ноги на ногу, пытаясь их хоть как-то согреть. Он застенчиво прятал лицо за широкими полами своего одеяния, но поверх них на него смотрели до боли знакомые синие глаза. - У нас заказ, Ято, - Юкине протянул руку своему Богу. - Да, Юкинэ! Скрепив их пальцы, Юкинэ не мог сдержать улыбки. Не нужно было Ято сотни поклоняющихся и огромного храма. Достаточно небольших добрых дел и благодарных за них людей. Или же вера Юкинэ была настолько сильной, что возродила Бога.