Случайные встречи

Это произошло так давно, что кажется, будто это всего лишь сон, а не реальность. И все же я отчетливо помню тот день, словно это случилось лишь вчера, а ведь на самом деле прошло так много времени, что я потеряла ему счет… Это был двадцать первый век… или двадцать третий?.. Не помню точно, время уже давно потеряло для меня смысл. Я тогда была ученой. В тот день я и еще несколько человек работали над одним важным исследованием — возможность подарить людям бессмертие… Если бы люди только знали, какое это наказание — никогда бы даже не задумались об этом. Но тогда бессмертие для всего человечества было главной мечтой и ученые по всему миру бились над этой задачей. Кто-то работал с ДНК человека, кто-то с хромосомами, мы же пытались создать состав, который сделал бы человека неуязвимым, а значит, бессмертным. И, как это всегда бывает, что-то пошло не так. Кто-то передержал пробирку со взрывоопасным веществом над огнем, и лаборатория взлетела на воздух… Очнулась я уже в больничном крыле. Чувствовала я себя отлично, разве что, в голове слегка мутилось. Помню, что тогда все посчитали меня невероятно везучей — я находилась практически в эпицентре взрыва, и не получила ни единой царапинки, тогда как все остальные — одиннадцать человек — либо погибли, либо получили серьезные травмы… Меня отпустили домой этим же вечером и следующие несколько дней я не замечала никаких странностей, все было как всегда, я работала, правда, удаленно, из дома, спала… Лишь на четвертый день я заметила, что ничего не ела уже несколько дней. Но даже не чувствовала голода. Да и заметила я это, только когда с улицы донесся запах какой-то еды. Это было странно, но в тот момент я не придала никакого значения этому, сославшись на чрезмерное увлечение работой. Однако, делая себе легкий салат, я случайно порезала палец. Рефлекторно сунула его в рот, чтобы ничего не испачкать кровью, но, когда хотела наложить пластырь, обнаружила, что царапина исчезла, будто ее и не было. Вот это уже заставило меня задуматься. Я вернулась на кухню и уже намеренно ранила себя. Было страшно, но любопытство оказалось сильнее. Из глубокого пореза в центре ладони не вытекло ни единой капли крови, и он практически моментально затянулся. Я попыталась еще раз — но результат оказался тем же. Это пугало. Раньше ничего подобного я за собой не наблюдала. Все как у других людей — царапины, которые заживают по нескольку дней, чувство голода, потребность в еде, воде… Тут я поймала себя на мысли, что все это время даже не испытывала жажды. Я отправилась в больницу в нашей лаборатории и рассказала об обнаруженных странностях. Несколько часов меня обследовали. Взять кровь на анализ оказалось довольно сложной задачей, потому что проколы тут же затягивались, и не удавалось выжать ни единой капельки крови. В итоге мне сообщили, что я абсолютно здорова и никаких отклонений не наблюдается. Тогда я обратила внимание на факт чересчур быстрой регенерации, в ответ на что получила лишь неопределенное пожимание плечами. Тогда только до меня дошло, словно включили свет. В тот день, когда произошел взрыв, мы работали над финальной стадией «эликсира бессмертия». И во время взрыва, через ожоги, он, по всей видимости, попал в мое тело. Но почему тогда только мне так повезло?.. Повезло ли? Сейчас я думаю, что, будь у меня выбор, я предпочла бы погибнуть в том взрыве. Некоторое время (пару недель? Лет?) все шло нормально, смотря, что вы понимаете под понятием «нормально». Я осваивалась со своей внезапно обретенной неуязвимостью. Знание того, что я не могу погибнуть, сделало меня непростительно легкомысленной. За это время я успела дважды попасть под машину и сорваться с десятого этажа. Неприятно, но ровно несколько мгновений. Через секунду я была как новенькая, поднималась и шла дальше искать пределы своей регенерации. Не нашла. А вскоре я встретилась с Ней. Она ворвалась в мою жизнь, словно вихрь, ломая мое представление о времени и перемещении в нем. Она налетела на меня в толпе и выглядела так, будто только что сбежала с поля боя. Лицо перепачкано в саже, в уголке губ кровь, а в голубых, как зимнее небо, глазах испуг и слезы. Одежда — явно военная форма, но такую я раньше не видела, и тоже грязная и пропахшая гарью. Пару секунд она смотрела на меня, а затем вдруг обняла с такой силой, что у меня чуть не затрещали ребра и разрыдалась. — Господи, ты жива! — всхлипывала она, а я чувствовала, как блузка пропитывается ее слезами. — Как же я испугалась, боялась, что больше тебя не увижу!!! Я наконец справилась с нашедшим на меня оцепенением и насилу оттолкнула девушку от себя. — Ты кто вообще?! — недовольно спросила я. Одежда теперь была испачкана сажей, а плечо блузки мокрым. — Ой! — пискнула девушка, отступая на шаг. — Не то время… прости, хе-хе… — она нервно усмехнулась, почесав в затылке. — Что? — изумилась я, одновременно с этим пытаясь сделать черные пятна менее заметными. — Ничего, — она пожала плечами, затем вытерла грязную ладонь об не менее грязный комбинезон и протянула мне, видимо, для рукопожатия. — Я Челл! Приятно познакомиться! — Не очень, — буркнула я, не отвечая на рукопожатие. Затем, все же, подумав секунду, представилась. — Глэдос. — Ахх, — девушка мечтательно прикрыла глаза. — Не устану повторять, что это лучшее имя! — Что?! — во второй раз спросила я, совершенно сбитая с толку. — Ничего! — снова звонко повторила девушка и улыбнулась самой лучезарной и теплой улыбкой, из всех что я когда-либо видела. А видела я их после этого не мало. Добрые, робкие, ехидные, даже змеиные. Но ни одной такой, как у Челл, такой милой и открытой. Этой улыбкой она с самого начала купила меня со всеми потрохами и тараканами. Возможно, поэтому я позволила ей прицепиться ко мне, позволила ей остаться у меня дома. И это совершенно незнакомому на тот момент человеку. А я никогда не отличалась человеколюбием. Пока мы шли до моего дома, Челл рассказала о себе, одновременно объяснив наше довольно необычное знакомство. С самого раннего детства она по необъяснимым причинам, она совершенно спонтанно путешествует во времени. Она побывала в далеком будущем, и разок была в прошлом. На тот момент ей было двадцать четыре. Вопросом, как она считает собственный возраст, я не задалась. Тогда я не слишком внимательно ее слушала, она казалась мне довольно раздражающей. Но я позволила ей увязаться за мной и краем уха слушала ее рассказы о путешествиях. Исчезла она так же внезапно, как и появилась, всего через пару дней, оставив меня со множеством не заданных, но очень волнующих вопросов. Например, из какого времени она прибыла в этот раз? Как скоро ждать войну, с которой она появилась? И как там окажусь я? За свою жизнь я не боялась — уже разучилась за это сравнительно короткое время. Хотя, иногда опасалась, что однажды регенерация вдруг не сработает и я погибну… Сейчас, по прошествии миллионов (триллионов?) лет, я надеюсь на это. Через несколько лет я снова встретилась с ней, но получить ответы на волнующие меня вопросы не смогла. Она оказалась всего лишь десятилетней девчонкой, словно вышедшей из фантастического фильма и быстро-быстро говорящей на каком-то странном наречии, дикой смеси множества языков. Насколько я смогла понять, она была здесь (в этом времени?) уже несколько дней и все искала меня. Почему? Как оказалось, ее уже успели определить в ближайший приют, из которого она благополучно сбежала. Разумеется, я вернула ее туда, но умоляющий взгляд огромных голубых глаз заставил меня пообещать, что я буду навещать ее. Из ее рассказов я поняла, что мы были очень близки, до того, как она оказалась здесь. Я спросила ее, когда это было, на что она ответила, что не знает, но где-то очень далеко отсюда. Челл оказалась умна не по годам, с легкостью говорила о таких вещах, которые понимают не все ученые. Что уж там, иногда даже мне было тяжело ее понять. И она объясняла мне, как ребенку, а я старалась запомнить, а позже и вовсе стала записывать. Иногда казалось, что она не то что одного со мной возраста, а гораздо старше. Но все же она была ребенком, почти подростком. Она часто сбегала из приюта, вычислила, где я живу, и караулила меня, видимо, не желая отпускать ни на секунду. И вскоре я оставила попытки отвязаться от нее. Она исчезла снова через два года и в этот раз это стало для меня неприятным сюрпризом. Пришлось признаться самой себе, что я прикипела к этой взбалмошной девчонке. В конце концов, это я обучила ее нормальному языку. С другими людьми она не хотела говорить, считая всех вокруг слишком примитивными, и вообще-то была права. После исчезновения Челл, я оставила работу в лаборатории и принялась путешествовать по миру. Но каждое мгновение я ждала новой встречи с ней, надеялась, искала ее среди толпы, гадая, какой увижу ее в следующий раз. Новая наша встреча случилась в доме престарелых. Я пробовала себя в благотворительности и вместе с десятком волонтеров отправилась помогать старикам. Скажу честно, это занятие оказалось мне не по душе. Я уже подумывала о том, чтобы найти предлог и уйти, когда вдруг какая-то женщина схватила меня за руку и тихонько позвала по имени. Я обернулась немного раздраженно и вдруг оцепенела. На меня с морщинистого лица в обрамлении седых волос смотрели два голубых, словно зимнее небо, глаза. Я просидела рядом с ней еще два часа. Мы говорили о чем-то бессмысленном, теплом. Я не спрашивала у нее о будущем, а она не считала нужным о нем говорить. Потом она постепенно уснула. А на следующее утро, когда я вновь пришла туда, мне сообщили, что она умерла через полчаса после моего ухода вчера. Это потрясло меня так, что я почти на неделю заперлась в своей комнате и просто лежала на кровати и смотрела в потолок, без мыслей, без чувств. Это было так странно и ужасающе. Всего пять лет назад я видела ее двенадцатилетней девчонкой и вот, она уже невероятно пожилая женщина, и вот, она умирает… Как же я радовалась, когда вновь увидела ее. Это произошло не скоро. Тогда я еще считала время и знаю, что с той встречи прошло около сотни лет, чуть больше, или чуть меньше. Я ничуть не изменилась, смотря в зеркало, я видела все ту же молодую женщину лет двадцати пяти, с белыми волосами, подстриженными в аккуратное каре, с янтарными глазами. Человечество же менялось на глазах. Мир изменился, стал совершенно непохожим на тот, что помнила я. Мир раздирали противоречия, мелкие склоки, конфликты. Над миром сгущались тучи, обещая вот-вот разразиться ужасной грозой. И гроза грянула. Мы вновь встретились с Челл на той самой войне, с которой она прибыла ко мне впервые. Она была рядовым, я медсестрой. Встреча наша была краткой. Всего несколько мгновений. Я увидела ее и, забыв об осторожности, понемногу высунулась, чтобы получше рассмотреть. И мне прострелили голову. Челл, услышав мой слабый изумленный вскрик, развернулась и я успела заметить ужас в ее глазах, а затем она просто растворилась в воздухе. Еще бесчисленное количество раз мы встречались. Ее путешествия были действительно абсолютно спонтанны и не имели никакой логики или периодичности. Я могла не видеть ее столетиями, а могло случиться и так, что она появлялась буквально на следующий день после исчезновения. И каждый раз я видела ее разной. Я видела ее умудренной опытом многих времен женщиной и бунтующим подростком. Между тем я постепенно начала понимать, что ее жизнь, в отличие от моей, не бесконечна. Я все чаще вспоминала ее смерть и ту апатию, захватившую меня тогда. Однажды наши встречи закончатся. Однажды одна из них будет последней, а я даже не узнаю, какая. Буду томиться в ожидании новой… Которая никогда не настанет. От этих мыслей становилось так тоскливо. Я уже поняла, что мне осталось жить по меньшей мере вечность, и ее жизнь — всего лишь мгновение. Я долго думала, что будет для меня лучше — знать, что мы больше никогда не встретимся, или бесконечно долго ждать того, что никогда не настанет?.. В конце концов я решила, что мучиться неизвестностью гораздо хуже. Тогда я стала записывать все наши встречи чтобы понять, как много нам осталось. С каждой нашей встречей к этой мозаике добавлялся кусочек — пара лет или несколько месяцев. Время шло, и вот, наступил момент, когда в стройной картине жизни Челл не доставало лишь нескольких маленьких кусочков. К тому времени Земля изменилась до неузнаваемости. Люди обжили каждый кусочек планеты и живые деревья, растения можно было найти разве что в оранжереях или изредка в горшках на подоконниках. Люди все дальше и дальше улетали от земли и космические путешествия стали сущим пустяком. А однажды люди покинули свою колыбель. Миллиарды человек поднялись на борт межгалактического корабля и исчезли, оставив Землю в распоряжение тем немногим, кто не пожелал покинуть родной дом. Осталась и я. Мне не было места в том новом мире, который эти люди отправились искать. А вскоре в землю ударил астероид. Он уничтожил все то, что человечество создавало тысячелетиями, уничтожил все живое. Кроме меня. Я уже давно потеряла счет времени и апокалипсис пролетел для меня как один день. Вскоре (через пару веков?) небо отчистилось от пепла и дыма, с него полились дожди живительной воды. Земля зализывала раны и спустя некоторое время (миллионы лет?) о катастрофе уже ничего и не напоминало. На планете установился теплый, равномерный климат, спокойный, без бурь, без штормов в океанах, без приливов. Оказалось, что Луна приняла на себя удар астероида, а планету изрешетило ее осколками. Теперь множество каменных глыб крутились там, где раньше был спутник, образовав мерцающее кольцо. И однажды вновь появилась Челл. Просто возникла из воздуха напротив меня. Пару секунд мы смотрели друг на друга, а затем она вдруг смущенно отвернулась и закрыла лицо. В первое мгновение я не поняла, что вызвало такую реакцию, однако вскоре догадалась, что ее смутила моя нагота. Разумеется, моя одежда сгорела во время бомбардировки Земли осколками. А потом у меня не было нужды в ней — как я уже сказала, новый климат на планете оказался очень приятным. Пока я размышляла, Челл стянула повязанную на поясе оранжевую куртку и, зажмурившись, протянула мне. Я не стала возражать и накинула предмет одежды на плечи. — Ты можешь смотреть, — усмехнулась я. Смущенная Челл была чертовски мила. — Ух, спасибо. Просто… это немного неловко, ха-ха, — она улыбнулась той самой улыбкой, которая и купила меня в ту первую встречу. — А… где это я? Вернее, когда? Это доисторическое прошлое? — Скорее, постисторическое будущее, — я усмехнулась. — А… что здесь произошло? — голос у Челл стал тихим и таким серьезным. Я рассказала ей о том, что люди покинули землю и о катастрофе. — Но как ты… почему ты… кхм, до сих пор жива?.. И ничуть не изменилась, — спросила девушка, вглядываясь в мое лицо. — Хах, ты до сих пор не поняла? — я улыбнулась и потрепала ее по голове. — Глупышка. Я бессмертна, вот почему. — Круто! — ахнула Челл, голубые глаза заискрились восторгом. — Не очень, — тихо сказала я. — Я буду жить вечность. Понимаешь? Вечность. Это нарушает все законы вселенной, потому что все на свете конечно. Например, Солнце — оно тоже не вечно. Однажды оно превратится в красного гиганта, а потом в нейтронную звезду и тихо умрет. Да что там, даже наша вселенная — всего лишь красивые завитки в стакане чая, когда ты заливаешь в него молоко. А я не могу умереть. Сколько раз пыталась. Даже конец света меня не убил. Бессмертие — это не дар. Это настоящее проклятие. Я заметила, как по щеке девушки скатилась слеза. Она неотрывно смотрела на меня своими огромными голубыми, словно чистое зимнее небо, глазами, в которых стояли слезы. — Хэй, ты чего? — спросила я, осторожно дотрагиваясь до ее щеки, стирая мокрую дорожку. — Ты… так одинока, — прошептала она, хватая мою руку за запястье и крепче прижимая к своему лицу. — Как бы я хотела тоже стать бессмертной, чтобы провести вечность с тобой. — О нет, дорогая, не смей даже в шутку желать этого! — воскликнула я. — Желания имеют такую противную привычку — исполняться. Но очень часто делают это совсем не так, как тебе хотелось бы. — Ну и что! — горячо воскликнула Челл, смотря мне прямо в глаза. — Мне все равно! Знаешь, скакать по времени, не имея никакого контроля над этим — тоже не подарок. Только я освоюсь в новом времени, как — бац! — меня переносит куда-то и мне приходится начинать все заново! Разве что… — она продолжила чуть спокойнее. — Во все времена со мной была ты. Помогала мне привыкнуть к новому времени, заботилась обо мне… — Сколько тебе? — вдруг спросила я. — Двадцать пять, а что? — сказала девушка, немного сбитая с толку неожиданным вопросом. Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Наша последняя встреча. Мои записи исчезли уже давно, но я и так прекрасно их помнила. Это — наша последняя встреча, длиться она будет всего полгода. Я опустила голову, пытаясь скрыть слезы, но Челл это заметила. — Все в порядке? — взволнованно спросила она. — Да… — тихо отозвалась я. — Просто… я… так р-рада видеть тебя снова. И тут Челл сделала одну вещь. Одним шагом она сократила расстояние между нами, положила руки на мою талию, притянула к себе и, привстав на цыпочки, поцеловала меня в губы. Волна новых ощущений, словно электрический ток, захлестнула меня всю, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Я прижала ее к себе крепче и ответила на поцелуй. Эти полгода были раем. Только я, Челл и наша безграничная любовь. Вся новая Земля была для нас. Мы были словно две Евы в райском саду. Я наслаждалась каждой секундой, каждым мгновением, проведенным рядом с ней, ее теплом, ее голосом, ее неумелыми, но такими нежными поцелуями, прикосновениями. Тонула в этих прекрасных голубых глазах, что смотрели на меня с любовью, от которой я теряла голову. Никто никогда не смотрел на меня вот так. Это было лучшее время в моей жизни. Но однажды все закончилось. Челл разбудила меня перед самым рассветом. Солнце еще не показалось, но небо на востоке уже порозовело. Лицо у нее было серьезное и немного грустное. — Глэдос, проснись, — она осторожно потрясла меня за плечо. — Что такое, солнышко? — сонно спросила я, разлепив глаза. — Я… чувствую, что скоро снова перемещусь, — виновато сказала она. В сердце словно что-то оборвалось. Вот и все. Это конец. Мой рай закончился. Нет! Еще нет! Я решительно притянула Челл к себе и вовлекла в глубокий и нежный поцелуй. Мы целовались целую вечность и в то же время всего мгновение, не в силах оторваться друг от друга. В какой-то момент Челл отстранилась, чтобы набрать воздуха… … и исчезла. Моя рука, лежащая до этого на ее талии, бессильно упала на землю. Еще секунду я смотрела туда, где мгновение назад было лицо Челл, а затем притянула ноги к груди, обхватила колени руками. И дала волю слезам. Вот и все. Время вновь потеряло смысл. Без Челл, что была якорем для меня, океан моего бессмертия захватил меня, закружил, лишив каких-то границ, рамок, ощущения времени. Я шла вперед день за днем, год за годом, столетие за столетием, не зная куда и зачем иду. Просто шла вперед. Иногда, когда силы оставляли меня, я просто ложилась на землю и тихо плакала, вытирая слезы рукавом оранжевой куртки, которую оставила мне Челл. Последнее, что осталось у меня. А потом случилось то, что должно было. Солнце исчерпало свой запас водорода и раздулось, раздалось и превратилось в огромную красную печь для сжигания гелия. Рай стал адом. Все живое мгновенно погибло, вода испарилась, и лишь голые раскаленные скалы остались вокруг. Но даже тогда я не погибла. Мучительная жара сжигала меня, но я тут же восстанавливалась, и обычно бледная кожа была лишь чуть розоватой. Раскаленный воздух, который каким-то чудом еще не полностью сдуло солнечны ветром, сжигал легкие изнутри, стоило мне вдохнуть, но они тут же восстанавливались. Я продолжала идти вперед, теперь, однако, имея перед собой цель — найти место в тени. Хоть это не сильно спасало. Миллионы (миллиарды?) лет я бродила по этой выжженной пустыне, словно неприкаянная душа и мечтала лишь об одном. О смерти. А потом случилось чудо. Из черной бездны космоса появился космический корабль. Он приземлился в нескольких километрах от меня. И я бросилась к нему. Я, наверное, еще никогда не бегала так быстро. Однако, когда я оказалась достаточно близко, корабль уже собирался улетать. Из сопел вырывался дым. Я в отчаянии закричала, бросилась вперед и успела ухватиться за какую-то металлическую скобу в тот самый момент, когда пламя, вырвавшееся из сопел начало медленно, но неотвратимо поднимать корабль ввысь. Раскаленный металл прожигал мои ладони, огонь лизал тело. Я кричала, но лишь крепче сжимала пальцы на металлической скобе. А потом все закончилось. Холод, в первое мгновение показавшийся мне блаженным, вскоре стал мучительным. Руки намертво приварились к металлу, глаза слипались, хотелось заснуть… и никогда не просыпаться. Я слабо улыбнулась и не стала противиться этому желанию. Я надеялась, что это конец. Но моим надеждам не суждено было осуществиться. Я очнулась. Надо мной был белоснежный, стерильный потолок, а не черное небо, с огромным пылающим шаром в нем. Я лежала на чем-то мягком и приятном, а не на голых раскаленных скалах. Тонкая, но очень приятная ткань накрывала меня до плеч. Чувствовала я себя замечательно, если исключить пустоту в груди, там, где у всех людей должно биться сердце. Я откинула покрывало и медленно села. На мне обнаружилась сорочка из двух прямоугольных кусков ткани с дырками для рук и головы. Неожиданно дверь раскрылась и в комнату зашла женщина в стерильно белой одежде. Заметив, что я очнулась, она взволнованно заговорила что-то на странном наречии, дикой смеси множества земных языков. Похоже, это люди, который покинули Землю много миллиардов лет назад… Этот говор, однако, показался мне смутно знакомым, но я не могла понять, где могла слышать его раньше. Оказалось, что я нахожусь на огромном космическом корабле, что стал новым домом для землян. Меня расспросили о том, откуда я вообще взялась, как мне удалось выжить в открытом космосе несколько сотен лет, пока беспилотник, к которому я прицепилась, добирался от планеты до корабля. Я честно рассказала все. Терять мне все равно было нечего. На что мне предложили работать в кое-каких особо опасных исследованиях. Я согласилась. А через несколько лет появилась она. Просто возникла посреди обеденной палубы. Маленькая, перепуганная девочка в белом легком платье с голубыми, словно чистое зимнее небо глазами. Люди столпились вокруг нее, пытались успокоить испуганного ребенка. А я стояла столбом, чувствуя, как сердце вновь начинает биться. Челл, моя милая Челл. Я вспомнила, словно кто-то у меня в голове нашел нужную кассету. Я вспомнила, как увидела ее второй раз — десятилетней девчонкой, в футуристическом костюме, говорящую на том самом странном наречии… Пять лет. Целых пять лет она будет здесь, мое маленькое солнышко, лучик света в этой темной вечности. Я пробралась к ней, подняла девочку на руки, и она доверчиво прильнула ко мне, словно чувствуя, кто я для нее. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, но вскоре оставила бесполезные попытки. — Тише, солнышко, — шепнула я, гладя густые каштановые волосы. — Я всегда буду рядом с тобой. Обещаю.