Я буду жить...

      — Ладно, устала я что-то подробно тебе все объяснять. Я, пожалуй пунктиром. По самому главному.       Рассказал ты все Наташе. И… началось. Ты стал меня прессовать на предмет секса, как ненормальный. Ты же видел, что у меня есть проблема. Но прессовал, прессовал, прессовал. А подождать, а такт проявить? Нет! Зачем? Вынь и положь тебе секс! Здесь и сейчас.       А когда ты все узнал обо мне? Ты! Который мне поклялся никому ничего не говорить, что ты сделал??? Ты пошел к психиатру!!! Вот они — клятвы твои. Вот оно, твое желание мной руководить. И все за спиной! Я простила тебя за предательство. Простила, потому, что очень любила тебя. Но забыть я этого не могу.       А когда ты поверил, ты струсил! Ты трус, Андрюшенька. Что ты сказал мне? Что ты не можешь, ты видишь во мне мужчину, ты боишься, что Гоша вернется. И что нам нужно расстаться. Так, Андрюшенька? Так?       Ну, так отпустил бы.       Нет! Как только у меня появился шанс стать счастливой. Как только появился Вадим в моей жизни, я сразу тебе опять понадобилась. Ты не мог меня отпустить. На какие только уловки ты не шел. «Собака на сене» в подметки тебе не годится. Ты пережить не мог, что мне будет хорошо. Ты так усиленно настаивал, чтобы я все о себе рассказала Вадиму… Зачем? Тебе так хотелось, чтобы я снова была несчастна?       И кто ты после этого?       Но стоило Вадиму уехать и… я опять стала тебе не нужна… Потом твоя жена. С которой ты спал!       — Я не спал!       — Не смей мне врать! Сейчас не смей! Это я знаю точно. А как вы целовались я видела своими глазами.       — Так, все, Андрей! Мне много есть тебе еще чего сказать. Но я больше не могу. Я видеть тебя не могу больше. Устала. Уходи, пожалуйста. Навсегда.       — Запомни, Алису ты больше не увидишь.       — Не сомневалась. В этом ты весь. Ну, и кого ты накажешь в первую очередь?       Как там говорила Радуцкая: И если тривиальная кровать постелью продолжает называться, — то это значит есть с кем спать, и абсолютно не с кем просыпаться…       С тобою можно было спать, с тобою не хотелось просыпаться, Андрюша.       Я указала Андрею на дверь. Он ушел. А я пошла в душ. Вода лилась горячими, сильными струями, смывая с меня всю липкую, мерзкую грязь общения с тобой. С каждой минутой мне становилось все легче и радостней.       Где-то далеко раздался звонок мобильника. Я укуталась в халатик и рванула к телефону.       — Алло!       — Марго?       Я сразу узнала этот голос. Это был лучший голос на свете. Это был мой голос!       — Макс?       — Узнала, узнала, — Макс радовался, как ребенок, — ну что, когда и где мы сможем увидеться?       — Слушай, Макс, давай приезжай. Я сейчас поставлю чайник. Или ты кофе любишь?       — А мне все равно.       — Ладно, жду, — и я назвала Максу адрес.       Сама не заметила, как настроение поднялось. Смолола кофе. И села ждать Макса. Звонок в дверь раздался неожиданно, хоть я его и ждала. Не глядя в экран домофона, я открыла. Мама дорогая… за дверью стояли Анька с Наумычем. А сейчас сюда должен был прийти Макс. И что будет? А полный будет капец. Мне ничего не оставалось, как пойти в атаку.       — Борис Наумович! И что вы забыли в этом доме? После того, как вы со мной поступили по-свински.       — Марго! Мне очень нужна твоя помощь. Я могу войти?       — Нет, Борис Наумович. Войти вы не можете.       — Маргооо! Твоя помощь нужна не только мне, она нужна журналу!       — Бог поможет. И Наташа с Зимовским, которых вы оставили вместо меня. Забыв об этом, кстати, поставить меня, хотя бы в известность. Прощайте, Борис Наумович.       И я закрыла дверь перед носом Ани и Егорова. Мне очень не хотелось этого делать, но выбора у меня не было. Вот-вот должен был прийти Макс. Хоть бы они не столкнулись. Ане я потом все объясню. А на Наумыча я и вправду была зла.