Я буду жить...

      — Макс! Спасибо тебе большое.       — О, Господи! За что?       — За попытку защитить меня.       — Тю…какие глупости. Я сам, когда Машулей был, знаешь, как ждал, чтобы кто-то меня защитил? А чего твой- то тебя так прессует? Чего вы разводитесь?       — Ой, Макс, если тебе рассказать всю мою бабью историю, слез не хватит. Вот уж я сполна расплатилась за Гошино отношение к женщинам.       — Если хочешь, я могу тебя выслушать.       — Хочу, конечно. Только давай в другой раз. День у меня сегодня был… врагу не пожелаешь. Устала я что-то. Думаю, что теперь- то мы не потеряемся.       — И не надейся, Мне с тобой так легко и спокойно, словно с отражением своим говорю.       — Удивительно, но это конгруэнтно.       — Чего?       — Не обращай внимания. Сказала, что у меня те же ощущения.       И снова раздался звонок в дверь.       — Блин, капец. Да что ж им всем неймется сегодня? Макс! Давай в спальню!       — Почему?       — Это может быть кто-то из редакции. А там все Гошу знают, как облупленного. Давай, иди. Там на тумбочке стопка журналов, можешь полистать.       О, нет! Ну, что ему еще нужно?       — Андрей, ты что-то забыл?       — Да, Марго!       — Что?       — Мы не договорили.       — Тебе было мало того, что я уже тебе сказала?       — Все это несерьезно, Марго. Люди не разводятся только потому, что муж хочет добра для своей жены.       — Нет, Андрей. Это очень серьезно. За все время, что мы вместе, я едва могу насчитать 5-7… нет, не дней, эпизодов, когда я была по настоящему счастлива, спокойна и защищена. Уходи, Андрей. Я никогда не вернусь к тебе. И прежде всего потому, что я тебя не уважаю.       — А этот где?       — Андрей, а сколько рифм ты знаешь на слово «где»? Но я не буду материться. Я просто скажу тебе то, что всегда хотела сказать, когда ты ногами лез в душу: А твое какое дело? Пошел вон, говнюк. И двери за собой закрой.       — Макс! Выходи!       — Марго! Это же ты!       — Где?       — Вот здесь, на обложке.       — Ну, да.       — Марго, а можно я возьму этот журнал? Маме покажу.       — Да бери, конечно. Ну, давай, пока.       — Пока!       Все, спать! Свободной, счастливой, беззаботной. Как там говорила Скарлет О’Хара? «Об этом я подумаю завтра». Завтра я подумаю о работе, о будущем, о себе и о Максе. А сейчас спать, спать… спа…       А вот хренушки. Если я хочу выспаться, то кто-то, обязательно решил, что спать мне не обязательно.       Как вы сами понимаете, звонок в дверь затрезвонил с новой силой. К двери я не подходила, подползала. Анька! Ну, ей можно.       — Привет, Ань. Проходи. Я сейчас часика два посплю и потрещим.       — Какое посплю? Марго! Наумыча спасать надо!       — Серьезно? А я здесь причем? Анечка, если ты не хочешь, чтобы мы сейчас поссорились по крупному, дай мне поспать.       И я рухнула прямо на диване.       И снился мне берег океана, розовые пески и Макс… или Гоша (?)… он сидел посреди пляжа за своим редакторским столом, в костюме и галстуке. А вокруг него кружил наш планктон… Все, кроме меня. Я наслаждалась морем, солнцем и песком.       — Марго! Марго! Просыпайся. Нужно поговорить.       — Ну, чего тебе, Аня?       — Марго. Там, по ходу, беда.       — Где беда, Анечка? — разнежено спросила я все еще плескаясь в теплых водах океана.       — Да в редакции. Марго, просыпайся.       — Не хочу. Мне фиолетово, что там в редакции. Наумыч нашел себе крутых ребят на прорыв, вот пусть и крутится. А чо? Наталья, Зимовский, Калугин- это же бомба, не редакция.       — Значит не поможешь?       — Нет, Анечка, не помогу.       — Ну, и сволочь же ты, Ребров. Когда тебе помощь нужна была, я всегда была рядом.       — Ань! Так если бы это было для тебя, я бы сразу в бой бросилась. А для этой шараги и палец о палец не ударю.       — Марго, это нужно мне. Если с Наумычем что-то случится, я этого не перенесу.       — Ты шантажистка, Сомова! Ну, давай рассказывай, что там случилось?       — Наташа уволила тебя…       — Я это знаю!       — Да погоди ты, не перебивай. Так вот… она уволила тебя и Колю, грубо разговаривала с остальными и все ушли. И Галя с Валиком, и Надя и Люся. Да Галя с Валиком не просто ушли, они ушли вместе со всеми материалами к номеру. В общем номер не вышел, материалов нет и все, как условие возврата, требуют восстановления тебя в должности. Мы с Наумычем отъехали уже за сто двадцать километров от Москвы. Ни в одном киоске журнала не было и Наумыч повернул назад. Приезжает, в редакцию- никого, телефоны Наташи и Зимовского не отвечают. Калуга ответил, но как-то странно. Послал Наумыча, послал меня. орал, что из- за Егорова он тебя потерял. Что у вас тут происходит, Марго?       — Мы разводимся.       — Чего????       — Аня, давай об этом потом. Рассказывай дальше.       — Ну, а что дальше. Дальше позвонил Гальяно и пообещал оторвать всем головы. Егоров очень за Наташу испугался. Вот к тебе и прискакал. А ты его послала. Сейчас он с приступом стенокардии в трейлере валяется.       — Ладно, Сомик, я в редакцию. Что-нибудь, да скреативим. Пусть Наумыч обзвонит всех. Пусть трубит общий сбор.