Я буду жить...

      — Ну, давай, выходи уже из ступора, Сомик.       — Марго, я даже не знаю, что сказать. Если ты беременна, зачем ты подала на развод? Или ты рожать не собираешься?       — С ума сошла, я что убийца своему ребенку?       — Тогда я ничего не понимаю. На развод-то зачем подала?       — Потому, что жить с этим человеком я не хочу, не могу и не буду!       — А как же ребенок?       — А что ребенок?       — Ты Андрею-то сказала?       — Нет! Пока нет. И ты молчи, Анька! Слышишь? Это информация пока под семью замками. Вот разведусь, тогда и скажу. Иначе развод затянется на века. Ты же знаешь Андрюшеньку-душеньку.       — Марго! Ты не должна…       — Стоп машина. Я предупреждала, что больше ни от кого не потерплю «должна» «не должна»? Аня! Еще раз я от тебя услышу эти слова, и мы ссоримся всерьез. Запомни, я никому ничего не должна, только себе и еще своему ребенку.       — Маргоша! У тебя, по-моему, крышу сорвало.       — По-моему тоже. Анька! Я как вспомню… сколько времени меня ломал, гнул и унижал человек, который ничего из себя не представляет, так у меня крышу и срывает.       — Марго. Андрей очень просил меня переговорить с тобой.       — О чем, Анечка?       — Ему плохо. Может вы все же поговорили бы. Ну, а вдруг еще что-то можно склеить?       — Ничего склеить нельзя. Разбитую чашку выбрасывают, а не склеивают.       — Марго, ну, подумай сама. У вас ребенок. Хотя бы ради него.       — Анечка. Вот именно ребенок — это лишний довод в пользу развода. Я не хочу, чтобы он видел свою мать вечно униженной и раздавленной. Ребенок счастлив, когда счастлива мама, а я с Андреем несчастна.       — Марго, решать, конечно тебе, но Андрей.       — Стоп машина. Закрыли тему, Сомик.       — Ладно. Тогда скажи, ты вообще собираешься из дома выходить?       — Конечно. Вот сегодня еще чуть-чуть досплю. А завтра начну осуществлять свои планы.       — Посвятишь?       — А как же! Но завтра. Давай в 14.00 на нашем месте. И пообедаем и потрещим.       Только Аня ушла, как зазвонил телефон. Андрей… То ли из- за разговора с Аней, то ли потому, что не все еще ему высказала, то ли потому, что в новую жизнь нужно было вступать, закрыв за собой плотно двери, я решила с ним поговорить.       — Да, Андрей. Слушаю.       — Марго, нам нужно поговорить.       — Я слушаю тебя.       — Я могу сейчас приехать?       — А что, телефонный разговор тебя не устраивает?       — Марго, я бы хотел глаза в глаза.       — Ладно, приезжай.       Звонок в дверь раздался подозрительно быстро. Видно стоял за дверью.       — Я могу войти?       — Слушай, ну, что ты спрашиваешь какие-то глупости? Если я разрешила приехать, то не для того, чтобы говорить с тобой через порог.       — Я смотрю, тебя все во мне раздражать начало.       — Ты об этом хотел поговорить.       — И об этом тоже.       — Ну, говори.       — Марго. У нас семья, нельзя ее рушить из- за прихоти. Все, что ты мне говорила, я услышал. Я готов смириться с твоим решением выйти на работу. Я готов дать тебе полную свободу. Мы через такое прошли… так неужели из- за мелочи какой-то мы расстанемся?       — Да мы прошли все круги ада. Вернее я их прошла.       — А я? Я что в это время в раю яблочки жевал? Ты хоть представляешь что мне пришлось пережить за это время? Вначале Наташа, потом Катя. Со всеми проблемы. Но я выстоял. Потом ты… Я смирился с твоим прошлым. Я простил тебе все и принял тебя…       — Стоп машина. Давай по порядку. Наташа и Катя. Ты выстоял??? Ты не спал ни с одной, ни с другой?       — Марго! Ну, ты чего, ты же сама когда-то была мужчиной. Ты должна понять. Они сами лезли в мою постель. И та, и другая.       — Андрей! Ты забыл меня. Я тоже… сама уложила тебя в свою постель. Ты очень сопротивлялся. Помнишь? Ты уже собрался уезжать. Даже сумочку собрал. А тут я…       — Опа, а куда ты собрался?       — Ну, в общем я уезжаю.       — Как уезжаешь?       — Так. Маргарита, да так будет лучше.       — Андрюша, послушай, не надо никуда уезжать. Я не знаю, что ты там видел, я не знаю, кто что тебе рассказал. Но я никогда, никому, ни в чем не признавалась. Если я что-то, кому-то и хочу сказать, то это только тебе.       — Я прекрасно понимаю, но…       — Не надо никаких «но», Андрюш, наши отношения — это одно сплошное «но». Послушай, послушай. Я люблю тебя, слышишь? Каждую минуту, каждую секунду я дышу тобой. Я думаю о тебе постоянно. А ты возьмешь вот так просто и уедешь? Родной мой, родной мой, я очень хочу, чтобы ты стал первым мужчиной в моей жизни.       Видишь? Это я тебя уложила. Это я унижалась. А что, Андрюшенька, ты по другому не можешь? Ты не можешь сам трахать баб? Ты можешь только когда бабы трахают тебя? Ты это сумел простить мне? То, что когда я была Гошей, я умел сам баб трахать, не дожидаясь, пока они это сделают за меня? Так вот, милый мой, Андрюшенька, ты сумел меня простить, а я тебя нет! Я не прощаю тебе всех своих унижений.       — Марго! Давай начнем все с чистого листа.       — Нет, нет и нет! Уходи!       — Ну, что же, тогда не обижайся. Ты разрушила мою жизнь. Не обижайся, если и твоя жизнь разрушится.       — Понятно. Ничего другого я от тебя и не ждала. Пока.