6.
27 октября 2015 г., 10:23
Он приходил ко мне по ночам, этот Киллиан Джонс, приспешник Коры. Всякий раз он появлялся тогда, когда я ложилась спать: выходил из тени смутным образом, выставлял вперед бороденку, смотрел на меня своими красивыми глазами, шелестел что-то на чужом языке и ждал, что я упаду к его ногам. Никак не мог смириться с тем, что его очарование на меня не действует. Что же, я не могла разделить его горе и только злилась, потому что убивать его Регина мне запретила.
– Я слежу за ним, — сказала она. — Он ничего не сможет тебе сделать, уж поверь.
Пришлось поверить.
– Кора не простит его смерти, — добавила Регина. — А так, может быть, нам удастся с ней договориться.
Я не услышала веры в ее словах. Она просто говорила то, что я хотела услышать. Но и так сойдет.
Мы стали командой — Регина, Руби и я. Почти как ангелы Чарли, только на треть мертвые и без Чарли. Руби сторожила Генри днем, Регина — ночью, а я металась туда-сюда и пыталась успеть везде и сразу. Генри, радостный от того, что я провожу все время с ним, постоянно норовил почитать мне какую-то книгу сказок, а у меня от чтения глаза слипались. Приходилось сидеть на энергетиках, и сердце мое билось уже где-то в горле.
– Ты портишь кровь этой дрянью, — с неудовольствием заметила как-то Регина. Я безразлично пожала плечами.
– Тебе-то что? — и демонстративно выпила еще глоток.
Регина полоснула меня по щеке взглядом, заставив ахнуть и схватиться за лицо, выронив банку.
– Я — твой Мастер, Эмма, — очень нежно сказала она. — Не забывай.
Она не была моим Мастером и отлично это знала. Но я все чаще хотела подчиниться ей и ненавидела себя за это. А заодно ненавидела и Регину, которая, разумеется, чуяла, как сильно я хотела и что именно.
– Мы могли бы создать триумвират силы, — мурлыкнула Руби как-то, испытующе глядя на меня. Я поперхнулась на вдохе.
– Чего? — проскрипела я, сильно сомневаясь, что хочу знать подробности.
Руби оскалилась, ей явно понравилось, что она сумела заставить меня паниковать. Мы сидели на диване в подвале, Генри рисовал в стороне и не обращал на нас никакого внимания, поэтому Руби решила, что можно, и подвинулась ко мне, зацепив грудью. Я хотела отодвинуться, но не успела.
– Регина когда-то уже состояла в триумвирате, — сладко выдохнула Руби мне на ухо, и я застыла, когда ее язык прошелся по мочке моего уха: безумно горячий и… Да ладно, шершавый? Наверняка показалось.
– Ее слуга-человек, Дэниэл, которого она безмерно любила, и Грэм, охотничий пес без стаи, мнящий себя волком, — продолжила петь Руби, дыша мне в шею. Я и хотела бы оттолкнуть ее, но боялась привлечь внимание Генри, поэтому только вцепилась в край дивана.
– И что делает этот триумвират?
Не то чтобы мне было слишком интересно, однако не спросить я не могла.
Руби хрипло засмеялась мне на ухо.
– Правит вместе. Делится силой. Спит в одной постели.
О, можно было не сомневаться. Особенно про последнее. Иногда мне кажется, что нечисть вся поголовно слишком помешана на сексе. Не поймите меня неправильно, я не ханжа, но все же должна же быть граница чему-то. Хоть где-нибудь.
Я сглотнула. Ладно одна женщина… Но две? Нет, совсем не мое.
Я наконец отодвинулась от Руби. Уверена, что она позволила мне это: я видела ее улыбку.
– Спасибо, — сказала я как можно более твердо. — Я подумаю над этим.
Руби не шевельнулась, в глубине глаз ее разгорелся огонь. А я вдруг поняла, что, наверное, этот Дэниэл и был тем, кого убила Кора. На месте Регины я бы не стремилась заводить нового слугу-человека, мало ли что. На месте Регины… А не Регина ли подговорила Руби завести разговор об этом?
Черт. Она настырная.
Киллиан продолжал исправно приходить, по нему можно было сверять часы. Я действительно ничего плохого я от него не видела — кроме того раза, когда он попытался усыпить меня, —, но находиться рядом с вожделеющим тебя вампиром… Спасибо, именно так я уже проводила свои ночи, днем мне хотелось немного отдыха. Пистолет я из рук не выпускала, глаза старалась не закрывать. Киллиан, впрочем, несмотря на свою силу, при свете солнца держался не так уж и хорошо, так что пару часов сна мне урывать удавалось. Больше я спать опасалась, думая, что у Коры могут оказаться иные помощники, умеющие ходить днем.
Регина, поддавшись жалобам и опасениям, выставила двойную охрану, но Киллиан умудрялся ее обходить и снова маячил призраком прямо перед моим носом.
– Кора рядом, — пропел он мне на четвертую ночь. — И она очень заинтересована в тебе, слуга-человек.
Он мне надоел, вот правда. Я терпела, сколько могла. Но "слуга-человек"… Это уж слишком.
Я выстрелила в Киллиана не целясь. Раздавшийся вой дал мне понять, что я попала. Удовлетворенная, я села в кровати и зажгла ночник, держа пушку наготове. Вампир метался по комнате, зажимая левую руку, исходящую дымом: пули серебряные, других не держим.
Регина появилась спустя пару секунд после выстрела — в конце концов, ей еще надо было добежать сюда. Схватила подвывающего Киллиана за шкирку и зарычала, оскалившись. Я увидела, как глаза ее налились кровью, и от этого зрелища мне стало не по себе. Этими же глазами она смотрит на моего Генри. Этим же взглядом провожает меня.
– Убирайся прочь! — проревела Регина, вышвыривая Киллиана прямо сквозь стену так, что посыпались кирпичи. — И передай Коре, пусть приходит сама!
У нее на руках волосы встали дыбом: столько силы переливалось вокруг, столько могущества. Я успела подумать, что если дотронуться до нее сейчас, то прошибет самой настоящей молнией. Господи, я когда-то думала, что Регина похожа на человека? Вот только не сейчас!
Киллиан зашипел, взгляд его налился мертвенной синевой, но наброситься он не осмелился, свалил, только пятки засверкали: все же с Мастером шутки плохи, даже если он не твой. Регина тут же резко развернулась ко мне, метнулась быстрее пули, которую я могла бы засадить ей прямо в грудь, если бы не опустила пушку.
– Ты в порядке, Эмма?
Она не заметила, что назвала меня по имени, а я всего лишь привычно вздрогнула, позволив ей в этот раз уйти без замечаний. И долго потом лежала без сна, стискивая зубы и не разрешая своей руке забраться в трусы.
Я не буду удовлетворять себя, представляя Регину.
Ни сейчас, ни после. И не вспомню, что уже как-то делала это.
Может быть, мне начать самой себя осуждать?
В городе было тихо, словно Мастер Регины и не приходил вовсе. Иногда я позволяла себе поддаться мечтам и поверить, что Коры действительно не будет, но потом встряхивалась. Как же, не будет. Я чуяла ее присутствие, словно бы оставила на ней какую-то метку тогда, в голове Регины. Кора пахла талым снегом, хотя я понимала, что ничем особым он пахнуть не должен, если только собаки его не обгадили, и все-таки не могла привести иное сравнение.
Я настроилась на долгую, затяжную схватку — в конце концов, Кора была самым старым из знакомых мне вампиров, — еще не зная, что жестоко обманусь. Регина говорила, что она поднимет мертвых, и я предвкушала это зрелище: знаете ли, и один зомби уже не айс, а уж целая их толпа… Бррр! Судя по всему, мне придется укладывать их обратно, отличное занятие.
Регина, как и обещала, немного рассказала мне о Коре. Я бы предпочла, чтобы она сообщила, где у нее слабое место, но такой милости не дождалась. Или у Коры просто не было слабых мест. Думаете, так не бывает? О, конечно, бывает. Эти места просто недостаточно слабы для вас. Вы не сможете ударить по ним, даже если дотянетесь. Обидно, но факт.
Кора, по словам Регины, была абсолютной сукой, и я не собиралась с этим спорить. Ни для кого не секрет, что вампиры — те еще дряни. А уж старые и подавно. Кора же была не просто старым — она была древним вампиром. Что у нее там творилось в голове, я не бралась угадать. В любом случае, нужно было быть готовой ко всему. Я и готовилась. Запаслась кольями, пулями, святой водой, не особенно веря, что это поможет. Но если не это, что тогда? Молитва?
К тому времени, как Кора пришла в «Зачарованный Лес», Регина уже спала у меня, но это вовсе не то, о чем вы сейчас подумали: на полу стоял гроб, а в том гробу лежала Регина. Ладно, признаюсь, я почти сорвалась к тому, чтобы сделать это — и может быть, даже не один раз, однако вид мертвой Регины в, я повторюсь, гробу меня неизменно отталкивал, —, но именно в момент моих тяжелых размышлений чужая, злая, непримиримая сила навалилась мне на грудь, не давая сделать и вдоха. Я сумела лишь сдавленно просипеть «Регина…», и крышка гроба слетела тут же, несмотря на то, что вечер только вступил в свои права.
Цепкие пальцы ухватили меня за горло и вздернули вверх, вытаскивая из-под одеяла. Я повисла в воздухе, отчаянно болтая ногами, ногтями пытаясь разодрать руку, без усилий держащую меня. Перед глазами наливалась чернота, язык стремительно пересыхал, глаза выкатывались из орбит, жуткая боль в шее неуклонно приближала меня к обмороку. Я не могла кричать, я почти не могла шевелиться, а Кора с любопытством смотрела на меня своими пустыми глазами и планировала раздавить, как букашку. Краем глаза я заметила, что Регина с рычанием бьется о какой-то невидимый купол, и при каждом ударе ее обдает кучей голубых искр.
– Вот ты какая, Эмма Свон, — голос Коры пробился ко мне сквозь обложившую уши вату. — Давай-ка посмотрим, сможешь ли ты мне чем-нибудь пригодиться?
Едва она это сказала, как дверь в комнату вышиб орущий клубок, прокатившийся в центр комнаты, и в клубке том при ближайшем рассмотрении оказались сцепленные не на жизнь, а на смерть, Руби и Киллиан. Кора на мгновение отвлеклась от них, и Регине удалось метнуться вперед. Она молча впилась зубами в горло Коры, кровь брызнула мне в лицо. Коре пришлось выпустить меня, и я, практически выблевывая свои легкие в кашле, ползком залезла обратно на кровать, дрожащими руками нащупывая пистолет с серебром. Сквозь какофонию звуков, наполняющих комнату, пробивался визг Руби, которой Киллиан, кажется, отрывал руку. Ничего, у оборотней отличная регенерация. И врачи. В крайнем случае, Регина даст ей своей крови, чтобы ускорить процесс.
Я наконец нащупала пушку и, резко развернувшись, выстрелила. Кора словила пулю затылком, и я принялась торжествовать, но, как оказалось, рано.
– Такой храбрый человек, — монотонный голос Коры вдруг надавил на мои веки, я встряхнулась: не время спать!
– Такая храбрая-храбрая смертная…
Руби пыталась уползти от Киллиана, по щекам ее текли слезы, она уже не визжала, а только тихо подвывала, и след за ней оставался кровавый. Я сглотнула, когда Кора легко отбросила Регину в сторону и метнулась ко мне, и выстрелила еще три раза. Пули должны были хотя бы замедлить Кору, однако этого не произошло.
Сила Коры накрыла меня с головой, вжала в кровать, расплющила руку, выбив из нее пушку. Я завопила, кажется, мой вопль заставил Регину вздрогнуть, но вокруг склонившейся ко мне Коры снова мерцало защитное поле.
– Да что тебе надо от меня? — пробормотала я, когда устала кричать. — Что тебе надо от всех нас?
Кора чуть улыбнулась. Ее лицо напоминало посмертную маску и таковой наверняка и являлось.
– Я шла за моей девочкой, — шепнула она, и шепот ее обнял меня, словно мать, на мгновение забрав боль. — Моя Регина должна была вернуться ко мне. Но вот я узнала про тебя.
Ее рука, покрытая морщинами, легла на мою щеку: холодная и жесткая, как во сне. Я хотела извернуться, чтобы укусить ее, но не смогла пошевелиться. Регина с рычанием билась где-то позади, и это пульсацией отдавалось внутри меня. Я чувствовала всю ту энергию, всю ту силу, всю ту тревогу, что заполняли сейчас Регину. Она пробивалась ко мне — я бы, несомненно, впоследствии совершенно определенным образом оценила этот поступок, исходи он от желающего меня мужчины. От живого мужчины.
Черт, Регина, зачем ты женщина?
– Ты умеешь поднимать мертвых, слуга-человек. Это восхитительно. Регина всегда умела находить нужных. Вот только сердце твое она еще не успела прибрать к рукам, верно?
Я почти задохнулась, когда рука Коры переместилась с моей щеки на грудь и надавила так, словно собиралась проникнуть под ребра.
– Верно, — протянула Кора насмешливо, изо рта ее пахнуло застарелой кровью: омерзительный запах. А в следующую секунду она нанизала меня на свое запястье, словно браслет. Мне показалось, что Регина закричала вместе со мной, и крик ее добрался до меня всплеском отчаянной силы.
Кора смеялась, заталкивая руку глубже, а я каким-то образом понимала, что метки Регины чуть смягчают боль, что я сейчас испытывала. Без них я бы попросту умерла. Но если вы думаете, что это было почти не больно, черта с два: я орала так, что потом дня два не могла разговаривать, выдавливая из себя лишь невнятные звуки. В самом деле, мало приятного, когда кто-то ковыряется в тебе и пытается что-то вырвать изнутри. Кора давила, и дергала, и сжимала, а я содрогалась, в буквальном смысле нанизанная на ее пальцы, и самое дерьмовое было в том, что нифига это не звучало эротично, или сексуально, или развратно. Ее пальцы были раскаленными гвоздями, истыкавшими всю меня, я почти чувствовала, как они дырявят мне легкие, не говоря уж о том, что сердце заходилось в невозможном ритме, почти не позволяя мне дышать.
Внезапно Кора изменилась в лице, и я вдруг восторжествовала.
Она зачем-то хотела забрать мое сердце, но теперь что-то переливалось из меня в нее, и это «что-то» было смертельно опасно. Словно жидкое серебро, некая сила перетекала из моих жил в жилы Коры, и Кора прямо на глазах начала сморщиваться и сохнуть. Я не могла закрыть глаз, мне приходилось смотреть, и я боялась блевануть прямо на эту ворочающуюся надо мной мумию, потому что зрелище было отвратительным. Мумия дергала своей сухой рукой у меня под ребрами, а с поверхности кожи ее слетали сухие куски и сгорали в сплетении множества сил. Я не знаю, сколько времени занял этот увлекательный процесс, но наконец все было кончено, и Кора, несмотря на всю свою заявленную мощь, истлела. Рука ее выскользнула из меня и растворилась в воздухе, словно в кислоте, а я, задыхаясь и кашляя, упала на пол, даже не почувствовав, как Регина оказалась рядом. Впрочем, убедившись, что я жива, она тут же рванулась к Руби и избавила ее от Киллиана, на этот раз не став с ним церемониться. Я только услышала, как сдавленно он охнул перед тем, как Регина вырвала ему горло. Что же, ему потребуется много крови, чтобы восстановиться, а пока поползает рядом с Руби. Если, конечно, она ему позволит.
Я перевернулась на спину и старательно заморгала.
Что это было? Все кончилось? Так быстро? Хотя в жизни всегда так бывает: подготовка занимает больше времени, чем само действо. Но ведь Кора была старым вампиром, как я умудрилась справиться с ней? Я сама, без помощи Регины или кого-то еще.
Ужасно не хотелось думать обо всем этом сейчас, тем более что в поле зрения вновь появилась Регина. Она дернула ноздрями, всматриваясь в мое лицо, я невольно облизнула губы и поняла, что на них свежая кровь. Которая течет откуда-то изнутри.
Проклятье, что Кора повредила мне? Точнее: что она мне не повредила?
На удивление я чувствовала себя нормально, вот только в груди тянуло. Но Регина так не считала.
– Мисс Свон, вам нужна помощь.
Когда она переходила на «вы», дело было дрянь.
– Уж точно не твоя, — прохрипела я, успев привыкнуть к вкусу собственной крови, которая все текла и текла. Твою мать, да сколько ж можно течь?!
– Эмма, пожалуйста.
Я была почти мертвой, и мое имя в ее устах не доставило мне удовольствия.
– Эмма, — донеслось откуда-то сбоку. — Позволь ей. Иначе ты умрешь.
Руби лежала на животе и тянула ко мне руку. Целую, как мне виделось. Я тоже потянулась к ней, но не достала.
– Да и хрен с ним, — пробормотала я, перед глазами все расплывалось. — Я готова.
В тот момент я действительно была готова. И не сомневалась в этом, пока Регина не сказала:
– Генри.
Мне не пришлось ничего отвечать, Регина сама наклонилась ко мне, почувствовав, что я не оттолкну.
– Мне придется выпить твоей крови? — сжав губы, спросила я. Одна мысль об этом заставляла меня скорбеть об участи человека во мне.
Регина засмеялась, и смех ее живительной влагой омыл мое тело.
– Не сегодня, — она погладила меня по щеке. — Но когда-нибудь обязательно.
Она не сказала, но я поняла.
Это была бы четвертая метка.
И я стала бы принадлежать ей. Навсегда.
В этот раз она всего лишь приникла губами к моей груди, туда, где Кора проделала дыру. Я почти не чувствовала боли, наверняка это сила Регины купировала ее, зато отлично ощущала, как яд, который Кора оставила во мне, перетекает в Регину и растворяется в ней, а ее сила вливается в меня и возвращает к жизни, словно наполняет свежим дыханием. В какой-то момент я положила руку ей на затылок.
– Хватит, — выдохнула я слабо. Регина приподняла голову, я увидела свою кровь на ее губах и отключилась.
Когда я пришла в себя, в комнате не было ни Руби, ни Киллиана, ни останков Коры. Я лежала в кровати, ощущая себя полностью отдохнувшей, а рядом была Регина. Ее руки обнимали меня, и они были… Вот черт, они были холодными!
Я могла не отдергивать шторы, зная и так: за ними солнце. И Регина осталась днем тут, со мной, продолжая до последнего отдавать свои силы, лечить меня.
Что-то дрогнуло внутри, мне захотелось обнять Регину, спящую своим мертвым сном, но я сдержалась. Во мне говорила лишь третья метка, ничего больше. Я все еще не любила вампиров. И женщин. Вот так неудачно все совпало.
Я не стала ждать, пока она проснется, и ушла к Генри. А вечером спросила, улучив момент:
– Она была могущественнее тебя. Как мне удалось справиться с ней?
Я ждала, что Регина расскажет о невероятной силе, что таилась до этого момента внутри меня, и что я какой-нибудь великий Спаситель, но Регина лишь улыбнулась и покачала головой.
– Я не знаю. Может быть, однажды эта тайна откроется нам с тобой.
Разумеется. Поэтому она и держит меня подле себя. Не хочет, чтобы секретом завладел кто-нибудь другой.
– Она хотела поставить свою метку поверх моих, — задумчиво добавила Регина. — Если бы не твоя собственная сила…
Она склонилась ко мне, и я вдруг поняла, чем от нее пахнет.
Темнотой, в которой кто-то раздавил грейпфрут. Вот такое странное сочетание. И не говорите мне, что темнота не пахнет.
Она пахнет Региной.
Сказать, что я разочаровалась в данных объяснениях, это не сказать ничего. Однако еще один вопрос задала, не особо надеясь на ответ:
– Зачем ей было мое сердце?
Регина посмотрела на меня очень внимательно, ее красивое лицо казалось непроницаемым.
– Чтобы оно не досталось мне, — ответила она спокойно.
Могла ли я расценить это, как признание в любви?
Наверное. Но я снова сказала «нет», когда она спросила, можно ли меня поцеловать.
Городу больше никто не угрожал — по крайней мере, пока, — так что я забрала Генри и вернулась с ним домой. Конечно, после «Зачарованного Леса» у нас было тесновато, но что поделать. Генри начал ходить в школу, я вернулась на работу, Дэвид, счастливый от того, что все в порядке, завалил меня делами, которые, признаться, отлично отвлекали от разного рода ощущений, преследующих меня с момента выхода из клуба Регины. Третья метка жгла где-то под сердцем и мешала нормально жить. Так и подмывало вернуться, но я дала себе слово, что больше не переступлю порог «Зачарованного Леса»: что мне там делать? Коры больше нет, других Мастеров у Регины уже не обнаружится, значит, можно жить спокойно. Или, по крайней мере, делать вид.
Регина, однако, не собиралась сдаваться. Она вторгалась в мои сны, присылала Генри подарки и совершенно не реагировала на многочисленные раздраженные «нет» — я не могу повторять их бесконечно, в самом-то деле. Нечестность игре добавляло мое имя, то и дело звучащее в телефонной трубке. Холодные ванны пока спасали, но я не была уверена, как долго это продлится. И Генри вдруг начал спрашивать, когда мы снова пойдем в «Зачарованный Лес».
У меня нет ни малейших сомнений, кто позвал его туда.
Черт.
Черт, черт, черт!
В мире столько хороших — и живых! — мужчин, почему же мне досталась женщина?
КОНЕЦ
