Сycle

Я особо не люблю читать книги или смотреть фильмы, так как часто принимаю все сюжеты близко к сердцу, поэтому стараюсь избегать этого. По мне, в общем-то, не скажешь, что я очень впечатлительная, но тем не менее, это так. Просто я, словно, прыгающий в классики ребенок, стараюсь не заходить за рамки клеток, стараюсь обходить чуткие и проникновенные истории стороной. Я могу читать жуткие истории про расчлененку, детективы или что-то очень печальное вроде антиутопий русских и зарубежных современников, но я не могу (как бы этого не хотела) притронуться к тем историям, где основой сюжета является любовь или потрясающие сказочные миры. Мне сразу же хочется в них затеряться и больше не выходить, ведь мир, реальный мир, устроен немного иначе. У него другие, изощренные способы удивлять и радовать. И главный критерий, отличающий реальный мир от придуманных прекрасных, то, что реальность радует слишком редко. Не то чтобы постоянно происходит что-то плохое, скорее, не происходит ничего. И, да бы не печалиться о недостатке в мире интересного, вроде волшебства, магов, фей и так далее, я бросила это дело – узнавать что-то прекрасное из книг. Решила, попытаюсь отыскать это в том мире, в который меня забросили. И знаете, когда не погружен в придуманные миры, и особо не ожидаешь от этого мира волшебства и чудес, то любая не удивившая, например, Соню новость меня глубоко поразила бы. Да, я слишком задумчивая. Люблю размышлять о проблеме долго и глубоко, но я реалист. Поэтому вчерашний поступок Илоны Александровны меня удивил, очень удивил. Неужели Соня умудрилась так ей надоесть, что даже я – вся такая ей ненавистная, пришлась по нраву? Но я рада. Ведь в этой негласной борьбе я победила и теперь могу дышать несколько спокойнее. А может, у нее просто было хорошее настроение. Сегодня же и проверим. Ну что, пора вставать? Впереди учебный день, который предлагает мне контрольную по физике, к которой я усердно готовилась пол ночи. Сегодня у нас 11 ноября. До конца полугодия всего ничего, а у меня не такая уж радужная ситуация с оценками. Встаю с кровати, вижу Ежика спящего на полу. Этот кот не перестает удивлять меня. Неужели ему удобно валяться на твердом полу? Ладно, в любом случае ему везет больше, чем мне. Мне нужно сейчас на холод выходить, а ему целый день можно отдыхать. Итак, Воронова, вперед! Тебя ждет ванная. Умываюсь, смотрю на пришедшее немного в себя лицо, после готовлю себе завтрак на кухне. Завтрак у меня сегодня в виде яичницы и двух тостов с колбасой. Завариваю чай с лимоном. Завтракаю, повторяя параграф по истории. Нужно сегодня ответить на уроке. Оценок у меня нет совсем. - Добро утро! – слышу мамин голос. Поднимаю голову, откладывая учебник. - Доброе. Ты чего не на работе? Удивляюсь я. Обычно, когда я просыпаюсь, ее дома уже нет. - Простудилась. Ты, видимо, заразила. Решила сегодня взять отгул. – киваю в знак понимания. Предлагаю маме бутерброд. Она мотает головой и наливает себе воды. Мама моя, безусловно, красавица. В свои сорок лет выглядит она очень даже молодо. Может, дело в стройности ее фигуры? Она чуть выше меня ростом, блондинка (крашеная), серые, как у меня глаза, маленький подбородок, острые скулы, пухлые губы. Она очень естественна и свежа. Даже сейчас, когда болеет. Она всегда, в отличии от меня держит спину прямо, что делает ее уверенной в себе. Кроме ровной спины, уверенной ее делают и ее резкие телодвижения, ее походка. - Справку держи. – протягивает мама листок бумаги. Знаете, это очень круто, когда твоя мама врач в больнице. Справки достать можно с легкостью. - Спасибки. – улыбаюсь я. - Когда у вас собрание родительское? – спрашивает мама, сев рядом со мной. - Да понятия не имею. – пожимаю я плечами, доедая завтрак. - Кажется, твоя классная не дождется меня. С моей-то работой. - Это к лучшему, думаю. Ты не узнаешь, какая я вредина – делаю невинный взгляд. Мама кладет свою голову на ладонь и, улыбнувшись, говорит: - Я прекрасно знаю, какая ты вредина и что стала слишком много работать и из-за этого так и заболела. – хмурится мама на последних словах и оглядев меня с ног до головы, добавляет, - еще и похудела. У тебя все в порядке? - Да, конечно. Я справлюсь. И не из-за работы я заболела, мама. Просто на улице еще иногда бывает холодно. - Ладно. Только знай, если с тобой что-то случится, я сразу замечу. – щурится мама и уходит. Конечно, ты поймешь. Скрыть от тебя получится что-то, только если ты не рядом. А не рядом ты почти всегда. Доев, наконец, свой завтрак, я иду к себе в комнату одеваться. Сегодня это будет, определенно, белая кофточка с черными рукавами, достаточно свободно сидящая на мне, джинсы черные в обтяг, пара подвесок: одна из них – нефритовый камень, другой – рука Будды. Носочки белые, несколько сережек меняю на однотонные посеребрённые кольца. Теперь только кольца - на хрящах и на мочках гвоздики. Расчесываю волосы, решаю не делать макияж. Кажется, сегодня я и без макияжа выгляжу сносно. Собираю сумку, надеваю куртку, ботинки и выхожу на улицу, попрощавшись с мамой. Осматриваюсь. Оцениваю погоду. Прохладно, сухо, тучи. Мда, не очень. Закуриваю и иду к Соне. На этот раз девушку не приходится ждать. Скорее, это она меня ждет. - Привет! – говорит она, увидев меня. - Доброе утро. – отвечаю я, выбрасывая окурок, и мы идем в школу. - Как ты? – спрашивает Соня. Она сегодня, как и обычно: весела, радостна. Готова к новым начинаниям. - Я неплохо. Хочу тебя удивить немного. – улыбаюсь я. Да. Я не сказала Соне, что мне звонила Илона. - Окей, давай. Попробуй. – вся во внимании подруга. - Илона просит меня вернуться. – говорю я, ожидая визгов. Но их не следует. - Ага. Я догадывалась. Именно этого я и добивалась. Она попросила прощения? – спрашивает Соня спокойно. Что? Теперь снова удивлена я. Хотелось бы наоборот. - Да. Попросила. – с открытым ртом отвечаю я. - Ты бы видела, как я над ней издевалась! – начинает Соня, смеясь и рассказывает, что это такое она проделывала с Илоной, что работа с Лией той показалась не таким уж и адом. После всего долгого рассказа я делаю вывод, что для этого всего-то нужно было шкаф уронить, важные бумаги испортить и сломать телефон. Ах да! И облить Илону водой. И все в один день. Даю пять Соне за то, что так здорово отмудохала эту стерву. Я, конечно, польщена прощением, которое она попросила у меня, но она по-прежнему стерва. Хоть изначально мы с Соней договаривались на мелкие пакости, Соня разошлась неплохо, даже за моей спиной придумала план, чтобы Илона вернула меня. Рада ли я, что я продолжу работать с Ней? Да, рада. Ведь я безумно хочу поехать летом на море. Я там никогда не была. А ради такой мечты можно и потерпеть. Вскоре мы оказываемся в школе. Идем в класс, сдав одежду. В здании гораздо теплее, чем на улице. Радуюсь тому, что ощущаю это тепло. Да, это здорово. - Готова к физике? – перебивает мои мысли Соня. Кривлю лицо, которое как бы должно ответить: «нихрена я не готова, но всю ночь учила, поэтому мне жаль потраченного времени и поэтому не хочется говорить правду». Как понять, что человек, которому вы эту мину показываете, ваш Лучший Друг? Если он поймет, то дышите спокойно, вы не одни. Если же нет, то, пожалуй, появляется повод напиться. P.S. Мою мину поняли, как нельзя лучше. - Итак, Смирнов, раздай тетради. – слышу спокойный голос учителя физики. Я редко волнуюсь. Но вот сейчас волнение меня переполняет. Глупый, повседневный, казалось бы, случай. Контрольные бывают чуть ли не каждую неделю. И я, обучаясь в десятом классе должна бы уже к этому привыкнуть. Но, видимо, все дело не в том, что это контрольная, или предмет важный… Просто я слишком много думала над этим. А когда много думаешь над чем-то, это что-то становится намного важнее, чем есть на самом деле. Поэтому, выход один – уметь отвлечься. Да, Лия, вот тебе и урок для практики. - Лия, проспишь все на свете. – говорит Витя. - Лучше бы так и было. – вздыхаю я, отгоняя мысли. Весь урок Витя пытается списать у меня контрольную. Ему плевать, что варианты у нас разные, но да это, собственно, его дело. Соня тыкает меня в спину, поэтому к концу контрольной у меня в голове заседает только одно желание: после звонка бегом курить. Звенит звонок, и я, двигаясь за своим желанием, бегу на улицу, взяв куртку в гардеробе. Заворачиваю за угол школы и прячусь во дворах, где все школьники обычно курят. Через несколько минут вижу русую макушку Вити. На нем черное пальто, классические черные брюки, черные туфли, рубашка, пиджак с эмблемой школы. Выглядит он также измотанно. Он подходит ко мне, доставая сигарету. - Знаешь, насколько бессмысленно то, о чем мы беспокоимся? – негодует он, встав рядом со мной. - Осознаю, но чувствую совсем другое. У всех свои проблемы. Нам же навязывают одну: учеба, будь она неладна. – бурчу я. - Одно радует, я испытываю волнение, думая о своей личной жизни. – криво, и как мне кажется, грустно, улыбается Витя. Я заглядываю к нему в глаза. Таким я его еще не видела. Как будто заглядываю в его потаенные миры. Не знаю, хочется ли мне этого, но он мой друг, поэтому, я должна знать. - Выкладывай. – говорю я, затягиваясь. - Соня. – коротко отвечает парень, скрывая свое волнение. Я вздыхаю и не знаю, что ответить. Одно слово, а все прекрасно понятно. Мы стоим молча около минуты, и я все-таки решаю нарушить молчание: - Она ветреная, но где-то глубоко внутри она способна на преданность. Ведь у нее каким-то образом сохранилась я. Она меня любит. Поэтому, у тебя есть все шансы. – говорю я, а Витя, вперив в меня взгляд, ловит каждое мое слово. Тяжело же ему далось это признание. Сколько он ее любит? Как сильно? Похоже, сильно. Но я же ни черта в этом не разбираюсь. - И.. Недавно она сказала, что ты пригласил ее прогуляться. Она сразу поняла, что ты к ней клеишься. Делай это как-то поаккуратнее, иначе это ее оттолкнет. – заканчиваю я свою маленькую лекцию. Витя понимает, что это конец и кивает, как заведенный. Он судорожно курит сигарету, как будто Соня – это я. - Ты ее Лучшая подруга, и знаешь о ней все. А я не знаю ничего. Это пугает и притягивает одновременно. Она всегда где-то рядом, но я даже не могу сказать себе, за что ее люблю. Хотел бы узнать о ней все от тебя, но это читерство. – улыбается Витя. Я делаю то же в ответ. Мы направляемся в сторону школы, выбросив окурки. - Знаешь, я не особо сильна в этой области, так что меня слушать – это рисковое дело. Так что делай, как подсказывает сердце. – решаю сказать я на всякий случай. Витя улыбается, и мы идем на следующий урок. Уроки проходят, как обычно: из-за скуки и невозможности сбежать без наказания, мы вынуждены развлекать себя различными способами, чем мы все уроки и занимаемся. После уроков я иду в сторону остановки. Хочу сесть на автобус, который отвезет меня к моей мигере-начальнице. Надеваю наушники, включаю спокойную музыку и иду, думая о том, что Витя чувствует. Я всегда говорю, что мне чужды эти романтические чувства. А почему? Ведь Соня то и дело посвящает меня в свою любовь. Хотя, может, именно это и сбивает меня с толку. Это скоротечность чувств, и их бессмысленность. Но этот Витин взгляд. Такого в Соне я еще не видела. Когда я увидела Витю, даже у меня внутри что-то переменилось. Ладно, хватит рассуждать над чужими проблемами. У меня впереди наверняка сложный день, поэтому стоит придумать план действий. Пять минут раздумий возвращают меня к мысли, с которой я и начала: вести себя, как обычно. Не буду притворяться. До работы я доезжаю, как и обычно, без происшествий. Укладываюсь в пять песен. Выйдя из автобуса, направляюсь к высоченному зданию, которое вызывает у меня приятные ощущения. Люблю высокие новые здания. Приятно думать, что какая-то я там работаю. Пусть и на такой незначительной должности. Захожу внутрь, поднимаюсь на лифте на нужный этаж и вздохнув, снимаю наушники. Захожу в знакомый мне уже отдел и оглядываюсь по сторонам. Первым меня замечает Никита. Он с приятным удивлением кидает на меня взгляд и подбегает ко мне. - Я думал, ты померла в канаве! – улыбается он и обнимает меня. - Меня вернули к жизни. – отвечаю я, кашлянув, то ли от крепких объятий, то ли от еще не ушедшей болезни. - Оу, так ты болела? – задается вопросом Никита. Выглядит он хорошо. Хотя я вижу в нем какую-то озабоченность. Но, мне кажется, это издержка работы. - Да, простуда. Как у тебя дела? Как дела в отделе? – спрашиваю я. Парень проводит пальцами по своим кудрявым волосам и отвечает, нахмурившись: - Да, сойдет. Я бы сказал, ты пришла не в лучший день. Сегодня очень много работы. Да и Илона не в настроении. - Я справлюсь. – киваю уверенно. - Ну тогда – вперед. – парень пропускает меня к кабинету начальницы. Я улыбаюсь, и шагаю вперед. Остановившись у кабинета, здароваюсь с Катей, которая пытается затискать меня. Ага, она рада, что снова ей не придется ничего делать. Та предупреждает меня о плохом настроении Илоны, я начинаю сомневаться, стоит ли заходить. Стучу в дверь, мне не отвечают. Я захожу внутрь. Громкий голос Илоны Александровны. Она говорит по телефону. Увидев меня, на секунду задерживает взгляд и, подумав о чем-то, указывает на стул рядом с собой. Я спокойно присаживаюсь на стул. За время, что она в ярости кричит на кого-то в телефон, я разглядываю начальницу. Ничего не изменилось, она по-прежнему выглядит превосходно. На ней узкое трикотажное платье, почти достигающее колен, красного цвета, с рукавами три четверти. Волосы забраны в высокий хвост, помада слегка темнее, чем платье, как обычно черные ресницы и ровные стрелки на веках. И конечно, ботильоны на высоком каблуке, которыми она стучит по полу. Закончив осмотр начальницы, развлекаю себя созданием из лежащих на столе чистых листков оригами. Ожидание продолжается около минут десяти. После, Илона изможденная небрежно бросает телефон на стол и падает в свое кресло. Я бросаю оригами, и, выпрямившись, смотрю на нее, ожидая хоть чего-то. - Наконец-то она согласилась! Как легко договорится с мужчинами! Не то, что эти подозрительные завистливые женщины. – бурчит Илона, глядя в потолок. После вздыхает и опускает взгляд на меня. - Здравствуйте. – говорю я. Девушка едва заметно щурится, выискивая что-то во мне и после говорит: - Привет. – спокойно. Да. Очень даже спокойно. Она достает сигарету из пачки, лежащей на столе, и, заложив одну в зубы, достает другую, протягивая мне. Я, конечно же, не отказываюсь. Я что, идиотка, отказываться от сигареты? - Давай обсудим нашу небольшую проблему. – начинает Илона Александровна. Я не особо понимаю, к чему она клонит, но киваю. - Ты мне не нравишься, но Петруша отказывается от того, чтобы я работала одна. Окей, я согласна. Ты будешь моей помощницей. У меня даже есть для тебя работа. Я извиняюсь за то, что в силу того, что свои желания ставила выше компании, срывалась на тебе. Ты не виновата. Как ты и говорила Никите, ты всего лишь хочешь накопить денег и уехать на море. Я не буду тебе мешать. – пожимает плечами девушка, затягиваясь. - Хорошо. – только лишь отвечаю я. Мне нравится эта ее перемена. Наконец, я не буду бесполезной и, наконец, меня не будут унижать. Илона кивает, и мы сходимся на этом. Я затягиваюсь своей сигаретой. Илона протягивает мне стопку бумаг и говорит: - Нужно заполнить отчет. Сейчас за пару минут объясню, что делать. Будет что непонятно, подходи к Кате. – я беру протянутую стопку и кидаю на них быстрый взгляд. - Докуривай, и начнем. – произносит девушка. Я делаю последний затяг и тушу остаток в пепельнице. После Илона начинает объяснять, что мне делать. Без лишних криков, ругательств, да и вообще каких-либо эмоций. Мне показалось, или меня дважды предупреждали о ее настроении? Что с ней произошло? Если поначалу мне казалось, что она поменяла ко мне отношение, то теперь я думаю, что здесь есть подвох. Объяснив все, что нужно, Илона вернулась к своим делам, отправив меня в мое кресло в углу. Я начала свое первое задание. Слишком часто к Илоне заходила Катя, требуя каких-то подписей. После пришел какой-то клиент. Женщина. Видимо, та, с которой она говорила по телефону. Они долго спорили о рекламе и цене. Даже меня начала бесить эта женщина. Но я не встревала. Я видела, как Илона беззвучно стучит пальцем по столу, как ей хочется накричать на эту женщину, которая хоть и ненамного старше начальницы, но я бы дала ей лет сорок, за ее излишнюю сомнительность. Мне вскоре надоедает эта беседа между ними двумя и я, надев наушники, работаю в спокойствии. Благо, вопросов у меня не появляется. В любом случае, пока я пишу карандашом, а после прочтения Илоны, буду все забивать в компьютер, который я не знаю, откуда возьму. Но, может, к тому времени, Илона меня уже убьет, или уволит, или вырвет пальцы, чтоб я не смогла печатать. Слишком какая-то она непредсказуемая. Где-то через час чувствую, как мне стучат по голове. Легко и не больно, но я вздрагиваю. Секунду назад я представляла, как Илона отрезает мне один палец за другим, так что мне простительна эта нервозность. Поднимаю голову, чтобы взглянуть, кто там по мне стучит. Это начальница. Снимаю наушники. - Что? – спрашиваю я. - Вот еще парочка бумаг. Там все понятно. Дату и подпись не заполняй. – отвечает Илона и оставив бумаги на журнальном столике, спешно уходит из кабинета, прихватив сумку и пальто. Я откладываю наушники и продолжаю заполнять отчет в тишине. Через минут двадцать слышу шум в коридоре. Любопытство берет верх, и я, выглянув из кабинета, подхожу к Кате. - Где эта шлюха ходит?! Я расторгну контракт! Что за дерьмо вы мне подсовываете! – кричит мужчина крупного телосложения. Лично мне кажется, он похож на борова. Наверное, с ним Илона не спала, вот он и бесится. Криво улыбаюсь своим мыслям. - Антон Петрович, успокойтесь и выслушайте… - начинает Катя, но я ее перебиваю. Похоже, что бы она ни делала, мужик все равно не успокоится. - Катя, у него от злости сейчас вены выпрыгнут. Наверное, совсем плохую рекламу дали. Так вы, наверное, недостаточно заплатили. – говорю я спокойно и тихо, последней фразой обращаясь к мужику. Катя вздыхает и смотрит на меня молящими глазами, то ли прося замолчать, то ли усмирить этого борова. - Тебя вообще никто не спрашивает, малолетка! И…- мужик уже было поворачивается ко мне, чтобы полить грязью меня, но тут меня спасает строгий голос: - Прошу в моем агентстве без выражений. Еще одно неположенное слово, и мне придется вызвать охрану. – говорит Илона за спиной мужика. Мужик оборачивается и произносит: - Ах вот ты где, сука! – зло отвечает мужик. Я же вижу его спину. Он в дубленке, явно дорогой, волосы все потные и сальные. Одно сплошное отвращение – а не человек. Отвожу от него взгляд на Илону. Та наклоняет голову, чтобы увидеть Катю, ведь из-за размеров этого человека мало что видно. Она говорит: - Кать, вызывай охрану. – а позже добавляет уже мужику: - Вы можете расторгнуть договор, а не контракт. Я с вами контрактов не заключала. И к тому же, будете платить компенсацию, которая равняется пятидесяти процентам той суммы, которую вы, в принципе, должны были оплатить. Теперь решайте сами. Жду звонка. Дорога вам сюда с такими воплями заказана. – и она уходит в свой кабинет. Спокойная, сдержанная, но безумно уставшая. А ведь только начало дня. Я успеваю увидеть, как поблескивает в ее сумке горлышко от какого-то напитка. Кажется, я догадываюсь, какого. Тут я хочу что-то сказать Кате, но там, где она стояла, ее уже нет. Кидаю взгляд на мужика и понимаю, почему ее нет. Поступаю ровно также, как она. Сбегаю. Скрываюсь в кабинете Илоны. Еще минуту слышится громкое недовольство мужика. Я же сажусь в кресло и продолжаю заниматься делом, бросив короткий взгляд на Илону. Та уже сидит в кресле и с кем-то говорит по телефону. Не хочется подслушивать, поэтому возвращаюсь к музыке. Спустя час заканчиваю работу с отчетом и приступаю к следующим бумагам. Понимаю, что хочу кушать. Снимаю наушники и кидаю взгляд на кресло начальницы. На этот раз девушка перебирает какие-то фотографии. Интересно, а она кушала? Хм. Ладно, кажется, она слишком занята, чтобы обращать на меня внимание, поэтому схожу до кафе. Взяв деньги из рюкзака, я незаметно выхожу из кабинета. Миную улей сотрудников, которые чем-то слишком озабочены. Кажется, сегодня совсем уж сложный день. Много рекламы? Или это связано с тем мужиком? Не стану вникать. Вызываю лифт и еду на первый этаж в кафе. Там сидит порядочное количество человек. Никого из знакомых мне. Но да ладно. Заказываю два кофе: один себе, другой Илоне. Две порции солянки: одну здесь, другую с собой для Илоны. Даже если она откажется, я думаю, что съем за нее. Ну и к кофе покупаю пару круассанов. Уплетаю все предназначенное для меня минут за семь. Минут пять решаю позалипать в окно, а после возвращаюсь с едой в кабинет. Еле как дохожу до него. По пути у меня пытаются отобрать еду сотрудники. Господи, понимаю, что аврал, но поесть то можно же сходить! Убегаю от слишком приставучих, и, закрыв дверь кабинета Илоны, пытаюсь отдышаться. Илона отвлекается от фотографий, которые до сих пор рассматривает. - Ты чего тут носишься? – спокойно спрашивает начальница, глядя то на меня, то на пакет в руках. Я подхожу к ней и ставлю пакет на стол, отодвинув фотографии. - Эй, не трогай их! Тут все рассортировано! – негодует Илона. - Тут суп и круассан. – говорю я, и иду к себе на место. На полпути вспоминаю, что в руке кофе. Возвращаюсь. - А вот кофе. Покушайте. А то станете, как те, за дверью. – вздрагиваю от мысли, что мне придется туда еще выходить. - Преимущество работы арт-директора – иметь свой кабинет. – легкая улыбка Илоны заставляет меня вздрогнуть снова. Я вообще туда попала? Чего все какие ненормальные? Ладно, чего она улыбается? Наверное, рада, что за едой не пришлось идти самой через этот зомби-улей. Я не решаюсь ответить что-то начальнице, поэтому возвращаюсь на место и быстро заканчиваю работу с бумагами. Через минут десять подхожу к Илоне и отдаю законченную работу. - Вот отчет, а вот расписки. – Илона забирает документы и кладет их в ящик, допивая кофе. - Хорошо, посмотрю, сделаю пометки и продолжишь. - Окей. - Сейчас можешь идти к Кате. Она мне тут кучу сообщений с просьбой тебя дать, написала. – устало говорит Илона. Я киваю и выхожу из кабинета. Там Катя вовсю бегает и пыхтит над чем-то. Увидев меня, девушка улыбается во все 32. - Наконец! Лия, дуй сюда! Помоги этим с их делами, а я пока закончу с печатью. – говорит Катя, махнув рукой на толпу сотрудников жаждущих чего-то. Тут они все поворачиваются на меня. Ох, не нравится мне это. В итоге: все это затягивается на два часа. Я: выжатая как лимон. Эти ублюдосы, больше никак не могу их назвать, скинули на меня всю свою работу, и пошли есть! А я что? Пойду жаловаться Илоне? Нет, я же не самоубийца. Пришлось все делать за них. Благо, все было понятно. Кое-где даже пришлось порисовать. И это я умею делать сносно. Ну, мне так кажется. Все эти придурки вернулись только к концу рабочего дня. Почти каждый, с конфетами для меня. Кажется, диабет не за горами. - Лия, ну как там мой эскиз? – спрашивает какой-то говнюк, чье имя я из принципа не буду запоминать. Я со злобой в глазах протягиваю листок и парень, дав конфету, убегает. И так, еще человека четыре. Последним оказывается Женя. Тут я не просто злюсь, я свирепею. Он это чувствует, и, схватив свои бумаги со стола, убегает, кинув мне пачку сигарет. Я сжимаю кулаки и напрягаюсь всем телом, сдерживая себя от криков. Потом резко выдыхаю. Спокойно, подруга. Это все закончилось. К тому же тебе подогнали сигарет. Беру пачку и иду в туалет. Закуриваю в кабинке. Надеюсь, никто не против. Как то я отвыкла от такой нагрузки. Голова немного побаливает. Надеюсь, снова не разболеюсь. Через минут десять полных полной тишины, что в голове, что в округе, я решаю вернуться в кабинет Илоны за вещами. Надеюсь, она еще не ушла. Выйдя из туалета, сначала думаю, что оказалась совершенно на другой планете. Гула, который царил здесь весь день, больше нет. Нет людей, и практически нет света. Только пара настольных ламп, которые забыли выключить. - Ничего себе, шустрые! – удивляюсь я. Стучусь в кабинет Петра Алексеевича. И даже он ушел. И Катя куда-то исчезла. Офигеть. Вот это чудеса. Тут вспоминаю, что мне нужно в кабинет Илоны. Ох, надеюсь, хоть она не ушла. Хотя, это маловероятно. Чего ей здесь делать одной? Нажимаю на ручку двери, в надежде, что открыто. И слава богам, открыто. Вхожу в кабинет и вижу, что Илона еще здесь. И кажется, засела здесь основательно. В руке бокал красной жидкости, рядом бутылка. Вино. Мои ранние догадки были верны. И, кажется, девушка давно попивает этот напиток. На полу вижу еще одну бутылку, уже пустую. Тихонько закрываю дверь. Илона, услышав скрип, смотрит на меня и, вздохнув, говорит: - Ой, только не ты. Я не хочу снова тебя целовать! – чувствуется пьяная мольба. Ясно. И как она собирается домой ехать в таком состоянии? Помнится, в прошлый раз пришлось даже в такси вместе с ней ехать. Закатываю глаза, и решаю, что, похоже, я должна помочь ей доехать до дома. Чертова совесть. Вот у нее ее не было, когда она надо мной издевалась! - И с чего вы там на рабочем месте решили налакаться? – спрашиваю я, направляясь к столу девушки. Илона, пошатываясь даже на стуле, осушает бокал. - Ладно, садись. Но как-нибудь избегай поцелуев, ладно? – бормочет девушка. Я сажусь на стул. Мой вопрос остается без ответа. Илона зачем-то встает и, шатаясь, словно при землетрясении, доходит до шкафа, который в двух метрах от нее. Весьма неграциозно. Открывает шкаф и достает оттуда бокал. Закинув руку назад, мол, подойди, возьми, протягивает его мне. Я в два шага преодолеваю дистанцию и беру бокал, не спрашивая, зачем. Возвращаюсь на место и смотрю, как Илона снова находится в эпицентре землетрясения. С горем пополам, она доходит до своего кресла и плюхается в него. Протягивает руку ко мне. Я недоумеваю. - Бокал дай. – говорит она. Я делаю, что она говорит. Девушка наливает теперь уже в два бокала алкоголь и один бокал протягивает мне, пролив несколько капель на стол. Ее совсем не беспокоит, что ее драгоценные фотографии промокли. Я стараюсь незаметно протереть их рукавом, пока она тянется за чем-то под стол. Вернувшись из под стола, она спрашивает, нахмурившись: - Чего не пьешь, Зеленовласка? – я мигом сажусь на место и беру бокал в руки, мило улыбнувшись. - Сейчас выпью. – я делаю несколько глотков. Илона тоже. После закуривает сигарету и, глядя в пустоту, говорит: - Знаешь, грузишь себя работой, а из головы все равно не выходит этот чертов Макс. – с грустью, обидой, ненавистью и горечью говорит девушка. Эмоции у нее все-таки есть. И, кажется, меня эти слова даже не удивляют. Давно было понятно, что она такая из-за мужика. А я все-таки неплохо в этом разбираюсь. Вот Соня не догадалась. - Кто такой Макс? – для приличия спрашиваю я. Не то чтобы мне было интересно. - Парень, с которым я всю жизнь дружила, а потом мы полюбили друг друга. А потом расстались. Всего два предложения. А сколько в них боли. – развязно говорит Илона. Может, остановить ее, пока не поздно? Я не думаю, что именно мне она хочет ведать о своей печальной жизни. - Илона Александровна, вы же не особо меня жалуете. Наверное, будь трезвой, и не рассказали мне ничего. Может, остановитесь, пока не поздно? – решаю спросить я. Илона пытается посмотреть на меня, но, кажется, в глазах у нее вертолеты, так что вряд ли она видит во мне врага. Я сомневаюсь, что она видит во мне хотя бы человека. Однако, мою ладонь, которая лежит на столе, она хватает в мгновение ока, словно чует ее на каком-то другом уровне, нежели с помощью глаз. Я понимаю, что это конец. Вот весь подвох. Сейчас мне отрежут пальцы. Пытаюсь вырвать свою руку, но рука пьянчуги Илоны сильнее. - Нет, не уходи. Не оставляй меня одну. Просто выслушай меня. Мне нельзя об этом с кем-либо говорить. А Наташа вряд ли даже подумает о том, что я смогла рассказать что-то тебе. – и тут она выпускает мою ладонь. Я вздыхаю от облегчения и опираюсь головой о руку. Ну да, кончено. Какая-то там Наташа меня тоже за человека не ставит. - Я семь лет живу с этой грустью. Знаешь, кажется, эта грусть переросла во враждебность. – начинает Илона свой монолог. - Это очевидно. – перебиваю я твердым голосом. Илона откидывается на спинку кресла и продолжает, не замечая моих слов: - Я все жду, когда однажды мне позвонят в дверь, или подойдут в кафе, или пришлют письмо на работу. И там будет имя, имя, которое стало частью меня. – вкладывая всю боль и печаль, а также алкоголь, говорит Илона. - А что, интернета в Вашем мире не существует? – спрашиваю я спокойно, вдохнув поглубже. - Да, ты права, как и она. Я просто идиотка, которая слишком долго тонет в этом болоте. Пора что-то менять… - говорит Илона, глядя уже точно на меня. Даже прямо в глаза. Что-то сумасшедшее читается в ее глазах. - Думаю, да. Забудьте его и идите дальше. Думаю, каждый день слышите это от своей Наташи. – без участия говорю я. - Нет. Не думаю, что получится. – как-то отстраненно говорит девушка и встав со стула, подходит к окну. Около минуты пытается достать сигарету, а я смотрю на этот спектакль для меня одной и диву даюсь тому, что когда она трезвая, она такая дерзкая. А стоит только алкоголю попасть в ее тело, оно тут же теряет свои способности, однако все равно остается красивым. Да ее в таком виде любой сможет оприходовать! Думаю, даже я. Качаю головой в понимании, что она тут всю ночь простоит, доставая сигарету. Встаю со стула и, обойдя стол, подхожу к девушке. Достаю сигарету из ее пачки и протягиваю. Ждать, пока она достанет зажигалку, я не собираюсь, поэтому помогаю ей прикурить. Надеюсь, выкурить сигарету она сможет. Пошатываясь, девушка все-таки справляется с задачей курения. Только сейчас замечаю, что ее волосы больше не собраны в хвост. Сейчас они ниспадают с плеч. Небрежно. Но не как у меня. У нее они и нерасчесаные выглядят превосходно. Макияж на месте. Однако не такой свежий. Сейчас девушка слегка помята, и глаза кажутся мутными из-за пьяного состояния. - Все может получиться, если хотя бы попытаться. – все еще помня последнюю фразу, отвечаю я. Но Илона, кажется, ничего не помнит. - Ты, девочка семнадцати лет, явно только слышала это слово – любовь. Не советуй, если не знаешь, что это значит… Это словно ты хочешь послушать песню, а ее нигде уже нет. И ты ее напеваешь, но этого недостаточно. Это когда ты просыпаешься утром, а в груди уже ком вовсю шевелится, а справа никого, да и слева тоже. Да и на полу, собственно. Нигде никого, кроме тебя. – произносит Илона, с каждой секундой вкладывая в слова огромный вес боли. Ее организм уже не выдерживает и слезы начинают литься из глаз. Но она их не замечает. Я вздыхаю. Тушу сигарету и наклоняюсь к шкафу, скрестив руки на груди. - Попробуйте завести домашнее животное. Они здорово вытаскивают людей из депрессии. – но Илона меня не слушает. Она открывает окно. Никогда не видела, как оно открывается. Холодный ветер влетает в кабинет, некоторые листы падают на пол, проделывая небольшой круг по комнате. Илона выкидывает сигарету наружу и слишком неожиданно шагает вперед. Хочу сказать спасибо своему коту Ежику. Дело в том, что он в детстве очень любил царапаться. А я с ним игралась. Злила его. Подводила свою руку к его мордочке и ждала, пока он вцепится мне в руку, и когда чувствовала, что он нападет, отстраняла руку. Такие были игры. Это здорово натренировало меня на быструю реакцию. Да, я задумчивая. Да, я всегда где-то не здесь. Но если я наблюдаю за кем-то, то моя реакция не дает сбоев. И за это спасибо Ежику. Я делаю широкий шаг вперед и хватаю Илону за руку. Она успевает только оставить одну ногу вне этого здания, но все остальное пока здесь. И так и будет. Потому что ее рука в моей крепко сжатой руке. Я мигом вталкиваю девушку обратно в кабинет и сажаю на кресло. Закрываю окно и возвращаюсь к ней, сев на корточки у ее ног. Смотрю ей в глаза. Она не здесь. В сознании, но явно не в этой комнате. Она уже там, в лепешку на земле. - Илона Александровна. – говорю я достаточно громко. Та не обращает на меня внимания. - Илона! – легонько бью ее по щекам. Та вроде как приходит в себя и смотрит на меня, не то чтобы осознано, но живее, чем раньше. - По-моему лучше завести животное. – пытаюсь улыбнуться я. Та не отвечает мне. Лишь говорит мне: - Отвези меня домой. – я участливо киваю. Сейчас мне небезразлична ее судьба. Не знаю, как она, но мне совсем не хочется, чтобы такая девушка умирала. Не люблю такие вещи. Самоубийство – удел глупых. Впереди у нее много потрясающих вещей, а она хочет их лишиться. Это не честно. Черт, хотелось бы сейчас посмотреть в глаза этому Максу. В голове просыпается женская солидарность. Пусть, возможно, это Илона во всем виновата, пусть она все себе накручивает, но после такого хочется во всем винить мужика. Илона поднимается. Я достаю ее пальто из шкафа, сумку беру себе в руки. Подбегаю к креслу за своим рюкзаком и подхватываю девушку за талию. Она выше меня на голову, поэтому здорово вписывается подмышкой мне в плечо. Я веду ее к лифту, закрыв кабинет. Пока едем в лифте, вызываю такси и называю адрес, который почему-то хорошо запомнила. Мы выходим на улицу и ждем машину. Прохладно, вздрагиваю от холодка по коже. Уже темно. - Дышите глубже, а то еще стошнит в машине. – говорю я, вспоминая, как это было в прошлый раз. Илона кивает, кажется, немного приходя в себя. Во всяком случае, смотрит она чаще мне в глаза, чем куда-то в лоб или в уши. - У тебя какие-то слишком зеленые волосы, тебе не кажется? – щурится Илона, приближаясь к моей голове. Я делаю медленные шаги назад. Не надо на меня наваливаться. Не надо. - Да, зеленые, очень зеленые. Как изумруды. – заговариваю я девушку, лишь бы она еще чего не ляпнула или не сделала. Где же такси? - Неа, как зеленка. – отвечает Илона, потеряв ко мне интерес. Складывает руки на груди и стоит, опираясь на стену здания. Вскоре приезжает такси. Я веду девушку до машины, сажаю ее на заднее сидение, сама сажусь рядом. Едем мы недолго. Минут десять. Пробок уже нет. На часах часов семь-восемь-девять. Даже не знаю. Хотя мы едем всего десять минут, начальница успевает заснуть. Бужу я ее минут пять после того, как мы приезжаем. Перед водителем неудобно, что просто пиздец. Ненавижу Вас, Илона Александровна! Нам все-таки удается вдвоем ее разбудить, и я веду девушку домой, по пути отказываясь от помощи водителя. Нахожу ключи в пальто девушки, открываю подъезд. Номер квартиры я не помню. Итак. Сложная задача стоит передо мной. Пытаюсь выпрямить девушку, чтобы та посмотрела на меня, но она спит стоя. Я тормошу ее. Вроде как открывает глаза. - Илона! Какая у Вас квартира! – громко и отчетливо говорю я. Ноль ответа. Так. Ладно. Что еще сделать? Тяну девушку за волосы, чтобы от боли она хоть как-то на меня среагировала. Среагировала. Сижу, держась за живот, на лестнице. Илона спит, опираясь на стену. Через минуты две я прихожу в себя и, вздохнув, достаю свой телефон, набирая номер Сони. Идут гудки. - Алло. – слышу голос подруги. - Нет времени объяснять, какая квартира у Илоны? - 38. А что случилось? – встревоженный голос. - Да ничего. В другой раз объясню. – скидываю. Ну, пошлите, Илона Александровна. Поднимаемся мы с ней с горем пополам до ее квартиры, открываю дверь и запихиваю девушку внутрь. Сама не захожу. Ну, все. Моя задача выполнена. Хлопаю дверью, и хочу было уйти, но вижу в руках ключи. Блин, надо вернуть. Открываю дверь и вижу, что девушка лежит на полу. Вся такая беспомощная и одинокая. Да уж. Я ненавижу себя за эти мысли, но, похоже, придется остаться. Что если снова решит выпрыгнуть? Ладно, уроки сделаю здесь. Надеюсь, одноклассники скинут в вк задания. Неуверенно захожу в квартиру и осматриваюсь. Богато. Солидно. Ожидаемо. Но как-то одиноко и пусто. Собственно, как и в ее душе. Вздыхаю и пытаюсь поднять Илону с пола. Тщетно. Она тяжелая. Еще и уснула. Ладно. Сев на пол, снимаю с нее ботинки, пальто. Вешаю пальто на вешалку, а обувь ставлю рядом. Нахожу в глубине комнаты кровать. Беру подушку и одеяло. Подкладываю подушку под голову девушки, накрываю одеялом. Смотрю на ее лицо. Безмятежное, спокойное, без всей этой дерзости и жесткости. Она даже выглядит милой, в какой-то степени. Черт возьми, никогда не встречала таких колоритных людей. Поначалу она казалась мне просто красивой девушкой с высоким статусом и хорошей карьерой. Но что теперь? Теперь я вижу ее спящей после короткой беседы за бокалом вина. После поступка, который я изменила. Она совсем другая в моих глазах теперь. Я сказала бы: отчаянная, разбитая девушка, которая совсем не та, за кого себя выдает. А выдает, кстати говоря, умело. Сегодня я видела ее настоящую? Тогда в этом нет ничего удивительного. Она просто очередная девушка, которая ждет своего принца. Все, что делает ее интересной: ее образ стервы, и пара необъяснимых поступков. Как я подозреваю, даже для нее. Я решаю прикоснуться к ее щеке. Зачем? В эту секунду мне кажется, что это нужно сделать, чтобы понять, что она реальная. А то как-то совсем не верится, что Илона Александровна некоторое время назад хотела выпрыгнуть из окна. Касаюсь ее щеки, отодвигая прядь волосы в сторону. Да, она более чем реальна. Лучше бы это было не так. Ведь я теперь никогда не смогу забыть о том, что она чуть не сделала на моих глазах. Это совсем эгоистично с ее стороны. Сначала пожелать мне смерти, после извиниться и чуть не умереть самой. Зачем крутиться вокруг этой темы? Зачем меня так сильно пугать? Да, теперь у меня появился еще один пунктик для переживаний, кроме учебы. Наконец, раздеваюсь сама, вроде как разобравшись с мыслями. Закрываю дверь на щеколду. Нахожу воду на кухне. Пью. Устраиваюсь за столом и захожу в интернет. Уф. Теперь моя миссия закончена. Могу сидеть себе до утра здесь. Завтра скажу, что иначе было нельзя. Надеюсь, она меня не убьет. Скажу, что сама виновата. Я чиста. Около часа я делаю домашку с помощью подручных средств, после нахожу какой-то суп в холодильнике Илоны, съедаю одну порцию и понимаю, что пора бы уже спать. Подхожу к Илоне перед тем, как лечь. Пинаю ее достаточно сильно. Но она спит. Ну, думаю, не проснется. Я ложусь на диван, да бы не показаться слишком наглой. Сейчас уже десять вечера, а сна ни в одном глазу.. Все из-за чертова страха и переживаний. А я-то думала, все поменялось, но ни черта. Почему-то все, что связано с этой девушкой обращается ко мне огромной лавиной эмоций и событий. Все это выматывает. Но сегодня это были хотя бы не унижения. Сегодня начальница мне доверилась. Я не должна ее подвести. Почему-то чувствую ответственность за нее. Наверное, потому что видела, как однажды из окна ровно также прыгал мой отец. Вот и началась твоя волнующая жизнь, Лия. Получи и распишись. Годы бегства коту под хвост.