Алый водоворот

Первый рабочий день шел своим чередом. Не было никаких новых впечатлений от новой работы, какие обычно бывают. Кого может заинтересовать бумажная работа резиденции? Каждый час к нам в архив приносили стопку бумаг высотой в метр. Мне было немного жаль тех шиноби, что приносят эти бумаги. Сразу слышался громкий звук удара, распахивалась дверь, сначала была одна вытянутая нога, затем другая, после ладони, на которых лежали эти огромные кипы и следом все остальное тело. Лиц самих шиноби не было видно. Еще жальче они выглядели тогда, когда с верхушки всей стопки падали несколько папок или бумаг, они пытались поднять, теряя еще больше, но тщетно продолжали стремиться все исправить. Сотрудники резиденции держались от меня подальше. Девушки из зависти, парни из опасений. Они отвечали только на мои вопросы по поводу сортировки документов или об их расшифровки, ибо в первый рабочий день у меня были вопросы по поводу своей деятельности к сотрудникам с трудовым опытом больше, чем одни сутки. Раньше резиденция мне казалась более приветливой, я имела дело с наглыми охранниками, развратными девицами, была свидетелем их разговоров с противоположным полом. И сейчас, когда никому до меня нет дела, мне становилось одиноко. Уже давно нет Темари, с которой я могла бы поговорить о возвышенном, нет Канкуро, с которым я могла бы обменяться колкостями, нет Гаары, к которому хотелось прижаться и забыть обо всем. А вместо рук любимого в своих руках я имею только пыльные бумаги. От этого становилось еще более паршиво, так, нужно отвлечь себя от этих мыслей! Тяжело выдохнув, я решила с головой уйти в работу, ведь моя деятельность ничего интересного не предвещает. Я уже была согласна на последние сплетни Суны, лишь бы отвлечься от своих неутешительных мыслей. Но стать моим собеседником здесь никто не стремился, поэтому взяв с собой несколько папок с бумагами, я ушла в другой конец архива, чтобы восстановить документы подальше от общества. В свою очередь мои коллеги решили устроить себе перерыв, и с чашечкой чая в руках начали по очереди жаловаться на тяжелую работу. Ничего интересного для себя в их разговорах так и не услышала, поэтому для полного погружения в работу решила немного расслабиться. Я попросту закрыла глаза, откинулась на спинку стула, сделала глубокий вдох и начала вспоминать самые красивые пейзажи, которые когда-либо видела. В памяти сразу стали всплывать воспоминания из самых удивительных уголков мира: бушующее море в Кири; панорама, открывающаяся с каменных голов великих хокаге; древний подземный город Суны… При мыслях о последнем мое сердце начинало биться сильнее, при воспоминании той красоты становилось тяжело дышать. Это место будто бы благословили все высшие силы и скрыли от глаз непросвещенных мужланов, чтобы их поверхностные мысли не порочили этот храм искусства. Я сразу представила, как сижу на верхних ступенях этого «амфитеатра» и по телу разлилось приятное тепло, но вдруг меня обдали холодной водой, я открыла глаза и увидела перед собой стопку пыльных папок. — Мегуми, — послышался вдалеке голос одной из моих коллег. Ну, вот почему эта сногсшибательная девица всегда появляется в нужный момент? Даже тогда, когда я не угрожала вниманию Гаары по отношению к ней. Она вытащила меня из собственных мыслей и вернула в это место. Но вдруг я поняла, что ее появление мне даже на руку. Ведь если я спокойно буду сидеть тут и вслушиваться в их разговор, то может, узнаю то, зачем на самом деле пришла сюда. — Айко, ты как всегда любезна, — рассмеялась эта чертовка. — А ты как всегда красива, смотри-ка, даже наш кадзекаге на тебя клюнул, — подметила уже другая девушка. — Нет ничего невозможного, — вновь рассмеялась Мегуми. — Если честно, я немного устала покорять кадзекаге. Ведь чтобы быть ближе к нему, нужно постоянно работать, и не делать вид, а именно вкалывать. Но знаете, что я поняла? Он это ценит. И пока с ним рядом нет красноволосой малышки, он в моих руках, очарованный моей привлекательностью, заботой и, конечно же, работоспособностью. От этих слов мой здравый разум начала затмевать злость, которая коптилась с каждым словом этой паршивки. Мои руки напряглись, и карандаш в руках сломался. За хохотом этих девиц над остроумными шутками Мегуми звук ломающегося карандаша, был каплей в море. — Тебе везет, в связи с работой ты много с ним времени проводишь, — позавидовала Айко. — А нам достается самая противная бумажная работа из-за этих древних артефактов. — А ты думаешь, я не устаю? — возмутилась Мегуми, — Постоянно стою возле Гаары, конспектирую медиков, привожу новых подопытных, читаю письма кадзекаге, сортирую некоторые документы, столько дел… — театрально вздохнула девушка. Остальные не решились что-то вставить ей ответ, ведь эта особа на любые слова найдет тысячи оправданий и претензий в ответ. С такими мадам я как раз-таки и любила спорить, убеждать их в собственной беспомощности, утирать нос и ставить их на место. Подобные ей обычно выбирали слабых жертв, вроде нашей милашки Эйми, которую я кстати говоря давно не видела… Как странно, но Канкуро ни слова о ней не говорил! Дело пахнет жареным, нужно срочно выяснить, что происходит. Покинув собственные мысли, я вновь начала вслушиваться в беседу девушек. — И когда это все закончится? — тяжело вздохнула одна из них. — Как только найдут того, в кого можно запечатать эти техники, — констатировала Мегуми. — Вот я и спрашиваю, как скоро это произойдет? — Думаю скоро, нашлась одна кандидатура, — монотонно проговорила Мегуми, а затем немного повысила тон: — Лично я не считаю ее подходящей, на вид немощная и хрупкая, но нашим медикам виднее. Почему она не называет ее имя? Это оттого, что сама ее не знает? Подобные Мегуми владели всеми сплетнями Суны. И если бы эта девушка была из нашей деревни, то она непременно бы ее знала. Стоп, немощная и хрупкая… А может ли ею быть Эйми? Ведь вся эта суматоха началась после ее приезда! Но затем она исчезла, и никто о ней не упоминал. Не значит ли это, что на ней тоже ставят какие-то опыты, про которые говорила Мегуми? Получается, в данный момент, почти все сотрудники, включая Гаару, Канкуро и Эйми находятся где-то недалеко и заняты очередным экспериментом. Но как узнать что это за опыты? Что за техники и как с ними связаны эти артефакты? И раз меня в это не посвящают, об этом знают все приближенные Гаары, кроме меня, это должно быть секретно. То есть у жителей спрашивать что-то тщетно. Это необходимо выяснить у тех, кто непосредственно в это вовлечен. Канкуро не откроет тайну, ведь если бы мог, то рассказал бы об этом еще вчера, Эйми, как потенциальная подопытная и девушка почти не имеющая ко мне никакого отношения тоже не вымолвит ни слова. Тем более, как мне ее искать? Если все это действительно связано с ней, она должна находиться под охраной. Гаара отпадает автоматически, он не станет втягивать меня в это, да еще, если он узнает, что я что-то узнала, то немедленно запретит мне доступ к резиденции, а к архиву и подавно. Мой выход — архив. В нем должна быть хотя бы какая-то зацепка, крупица информации. Но если это дело имеет особую важность, то и документы об этом деле должны храниться не в основном архиве, находящимся в полной доступности для всех сотрудников резиденции, а в специальной камере, наверняка защищенной особыми печатями. Но пока эти дурочки находятся тут, я не смогу даже приблизиться к нему, а как велик соблазн прямо сейчас, в тот момент, когда я находилась недалеко от него, имея кучу вопросов и практически никаких ответов. Гаара почти всю ночь пробудет на работе, в таком случае, я дождусь, пока они уйдут, и выясню, какие печати скрывают от меня важные документы. Я все-таки Узумаки, и в раннем детстве мне приходилось иметь дело с печатями, я бывшая ученица Орочимару, у него я тоже кое-чему научилась. Черт возьми, как сказал однажды Сэребо, это у меня в крови. Конечно, не хотелось бы полагаться на слова этого ублюдка, но в данный момент мне почти ничего не остается. Рабочий день подходил к концу, я все так же сидела в другом конце архива и восстанавливала старые документы из дряхлых папок. Все шло своим чередом, даже сверхважное дело не заставило моих коллег сидеть на работе дольше положенного времени. Они уже собирались уходить, как друг к нам в архив опять пришла Мегуми во главе с кадзекаге… — Поздравляю вас с окончанием очередного тяжелого рабочего дня, — так Гаара попрощался с ними, они почти было ушли, как вдруг он задал вопрос: — А где ваша новая сотрудница, уже смылась домой? — Все может быть, — вставила Мегуми, — я в обед зашла по делам в архив, ее уже здесь не было. Ну да, по делам она заходила, ага, по делам своего ненасытного эго и длинного языка! Когда меня нет, она не просто домогается до него, купаясь в свете лучей его внимания, так еще и про меня успевает дурное словечко замолвить. Хороша чертовка, ничего не скажешь! — А вы не знаете, куда она ушла? — не унимался Гаара. Я же в свою очередь спокойно продолжала сидеть в своем укромном уголке, предполагая, как дальше разовьется эта беседа. — Она до обеда сидела тут, а потом мы даже не заметили, как ее не стало, — донеслись до меня голоса моих коллег. — Видимо устала от всей этой волокиты и просто ушла домой, — предположила Мегуми. — Видимо ей это оказалось не по душе, кадзекаге-сама. Нет, ну вы только посмотрите на нашу всезнайку, вот все про всех знает. Сплетенных дел мастер, вот кто она! В этот момент, чтобы все-таки пролить свет на всю ситуацию и хоть немного выставить эту красавицу в дурном свете перед предметом ее обожания, я тихо поднялась, взяла в руки папки с восстановленными мною бумагами и прошла к своему предыдущему рабочему месту, якобы для того, чтобы забрать новую партию. Звук шагов насторожил всех присутствующих и у каждого вызвал свои эмоции: Мегуми поменялась в лице, его немного исказила злость, ведь как оказалось, я никуда не сбежала и работала так же исправно, как и они; девушки немного выдохнули, ибо их малость насторожила моя пропажа;, а Гаара удивился, как это я выдержала дурдом, царивший в резиденции, несмотря на все его наставления. Я положила папки с бумагами на свой стол, взяла новую партию и повернулась к ним. Пришлось разыграть театральное удивление, чтобы они убедились в том, что узнала об их присутствии только сейчас. С пыльными папками в руках я подошла к Гааре и просто спросила: — Как ты? Он отвернулся от целой свиты девушек, совершенно забыв про их присутствие. — Думал весь день, как тебе работа. Вижу, ты справляешься. — Все не так ужасно, как ты обещал, — улыбнулась я в ответ. — Ты, наверное, устала за целый день, не хочешь домой? — заботливо поинтересовался он. После этого вопроса мои коллеги вышли из архива, поняв абсолютное безразличие их кадзекаге в данный момент по отношению к красавице Мегуми. Сама же особа была более настойчивой и все также продолжала сверлить своим взглядом спину Гаары. — Немного, сейчас только разберусь с этими документами и сразу же пойду домой, — пожала плечами я. — Ты лучше скажи, когда ты домой собираешься? — Очень много поручений, — констатировал он, — чувствую, сегодня мне не спать. — Хочу сказать, у тебя очень удобное кресло, я в нем прекрасно поспала, и ты сможешь, — рассмеялась я. — Приму к сведению, — улыбнулся он и обратился к сзади стоящей девушке: — Мегуми, ты пока домой не собираешься? — Нет, кадзекаге-сама, я могу вам помочь, — на автомате выпалила она. — Отлично, тогда помоги Асэми с восстановлением документов, ты же еще недавно работала в архиве, и в твоих профессиональных навыках не проходится сомневаться. Нужно было видеть выражение лица Мегуми в этот момент: ее фирменная улыбочка, предназначавшаяся для Гаары, сначала застыла, а потом будто треснула. Внутри нее явно что-то оборвалось. Ведь я была ее потенциальной соперницей в правах на этого парня. Вдоволь внутренне поиздевавшись над бедной девушкой, ко мне пришло осознание всей паршивости моего положения. Мне придется сидеть рядом с той девушкой, которую не любила всем своим нутром. И тут мое внутренне «я» начало играть со мной злую шутку, издеваясь надо мной же. — Может не стоит напрягать и так уставшую девушку? — аккуратно спросила я, пытаясь не вызвать каких-либо подозрений. — Ты же сама слышала, что она в состоянии работоспособности, — невозмутимо ответил парень. Интересно, он так решил поиздеваться надо мной, приставить ко мне своеобразную охрану или с помощью меня отделаться от ее общества? Ни один из вариантов мне не пришелся по душе, из всех них шло несколько типичных и похожих друг на друга выводов: он решил поскорее избавиться от моего присутствия в резиденции; не доверяет мне; не хочет сам выполнять грязную работу. Наверное, его стоило бы предупредить, что на ее похоронах я буду в белом. Мегуми в ответ Гааре нервно кивнула, стараясь как можно быстрее вернуть себе прежний вид. Но, не успев этого сделать до того, как он удалился из архива, она обреченно выдохнула и посмотрела на меня взглядом полным презрения. Я сразу ответила на все ее вопросы полные возмущения: — Можешь гулять на все четыре стороны, я справлюсь без тебя. Еще не хватало мне, чтобы она следила за мной, тогда мои планы сорвутся, и изучение печатей архива останется несбыточной мечтой. — Мне приказал сам кадзекаге-сама, и подчиняться девушке, по должности ниже его стоящей я не собираюсь, пусть она и делит с ним ложе, — фыркнула она в ответ, вздернула вверх нос и демонстративно заняла мое рабочее место. — У тебя нет даже этого, — усмехнулась я и демонстративно села за стол, стоящий напротив ее стола. — Это ненадолго, — Мегуми сделала вид, что говорит сама себе, но это предназначалось специально для моих ушей. — Что прости? — переспросила я. — Мысли вслух, ничего с этим не могу поделать, — невинно захлопала ресницами девушка, строя из себя дуру. — Даже в своих мыслях нужно быть осторожной, житейский совет, — подмигнула я. — Или с другими девушками, женский совет, — Мегуми и на этот раз не осталась в стороне. Но сейчас я не была расположена к женским перепалкам, спорам с жантильными особами. Хотя сама еще недавно совсем от них не отличалась. Боже, и как меня только остальные терпели? При всем при этом я еще умудрялась пользоваться успехом в обществе, а сейчас не могу поладить с той, чья настоящая натура походила на мою прошлую, какая ирония! И когда только небеса перестанут учить меня за Минори? Услышьте же вы, я все поняла, хорошо? — А то не дай бог, на повороте заденут своим виляющем бедром, — ухмыльнулась я.  — Асэми, у меня с гладильной доской дома неполадки, не могла бы ты мне помочь и побыть вместо нее? — выдала Мегуми и вновь стрельнула в меня своим хитрым взглядом. — Без вопросов, — каменным голосом проговорила я. Отвечать что-то элементарно не было смысла, потому что я и так ею очень увлеклась, что совсем забыла о целях своей внеурочной работы. А если мы дальше продолжим этот бессмысленный диспут, то кто-то из нас точно будет в белом, что уж говорить про изучение печатей замка. Девушка в ответ беспардонно рассмеялась, приняв мое дальнейшее молчание за диалектическое фиаско в плоскости нашего с нею диспута. Сейчас пусть думает что хочет, у меня совершенно иные цели на эту ночь. Но долго ходить на голове с короной победителя этой горделивой корове не придется. В любое свободное время я с радостью обрушу на ее голову все свое вербальное мастерство, она еще будет подпевать мне подобно канарейке. Полное молчание, царившее в архиве, заглушал шум ламп и шелестящих бумаг, изредка шаги одной из нас. Мегуми и правда была профессионалом своего дела. Пока я восстанавливала одну папку, она успевала восстановить две, а то три. Мы не мерялись количеством, как в детстве, кто больше. Это походило на игру в стойкого оловянного солдатика, кто более выносливый, тот и достоин этого достопочтенного звания. Но только я не могу проиграть, не зря же работой себя изматываю и терплю все выходки этой девушки. Особым терпением эта особа не отличилась, и мое в итоге взяло верх, я полностью заслужила звание оловянного солдатика. Мое внутреннее «я» ликовало после получения всех лавров победителя в столь мизерной борьбе. — Неужели твоя постель сегодня будет пустовать? — с присущей себе едкостью спросила Мегуми, — или ты сегодня будешь спать с папками? — Обойдусь без них, — прошипела я. — Зря, так одиночество ощущается меньше, — посоветовала она. — А я смотрю, ты выяснила все на своем печально-личном опыте? — не выдержала я. — Уже долгий промежуток времени я постоянно контактирую с кадзекаге, в отличие от вас, — самодовольно хмыкнула она, собрала восстановленные бумаги в стопку, поднялась со своего рабочего места и вышла прочь из архива. Я, остолбенев, сидела в своем кресле и ломала голову над тем, как расценить поступок этой паршивки. Она своими речами не то что выбила меня из колеи, а лишила равновесия. Ее лживые слова, имеющие лишь косвенное отношение к правде, надолго запали мне в душу и клевали ее изнутри. Закончив восстановление последней партии документов, я решила прогуляться по коридорам резиденции, тем самым проверив ее на наличие людей. Перед выходом из архива я мельком глянула на часы и обнаружила, что вынужденная ночная работа сильно затянулась. Эх, что только интерес с людьми делает! Аккуратно выглянув из-за двери, я посмотрела по сторонам, проверив, есть ли кто поблизости. Я прошла прямо, не было слышно никаких звуков напоминавших о присутствии людей. Облегченно выдохнув, я свернула в следующий коридор, тихо шагая и прислушиваясь к окружающей обстановке. Но сквозь каменные стены доносились только голоса жителей Суны, которые в очередной раз очнулись после дневной спячки. Проверив этаж, на котором находился архив, я отправилась на следующие, и в итоге наткнулась только на охранников у главного входа. Пока все идет точно по плану, теперь мне оставалось отыскать архив и всего лишь открыть специальный отсек, отыскать там, среди какой-то тонны бумаг нужную мне информацию. И как я это буду делать, мне до этого даже не приходило в голову. — Асэми точно нет в резиденции? — осведомился знакомый мужской голос. Я услышала звук приближающихся шагов и голоса знакомых мужчин, несомненно, это Канкуро и Гаара. Но только что в такое время Канкуро забыл в резиденции? Он никогда так надолго не задерживался, значит то, чем сейчас заняты почти все работники резиденции настолько серьезно, что даже наш кукловод отказался от вечерней посиделки в баре. — Мегуми сказала, что она сбежала домой почти сразу, как ты ушел из архива, — ответил Канкуро на вопрос Гаары. Вот дрянь! Ну, ничего, я собью с нее всю прыть после того, как разберусь с происходящим, теперь то она у меня точно просто так не отделается. Но сейчас меня волновала отнюдь не Мегуми, а то, что если они увидят меня в резиденции, то явно что-то заподозрят. Я конечно подпорчу репутацию нашей красавице, но это того не стоит, на данный момент я преследовала более высокие цели. Попятившись назад, я почувствовала спиной дверь. Аккуратно повернув ручку дверь распахнулась. Выдохнув, я вошла в темное помещение, закрыла дверь, сделала глубокий вдох и пожалела об этом. В эту комнату, судя по всему давно никто не заходил, ибо все пространство в ней кишело пылью. Я непроизвольно начала кашлять из-за этой пылевой завесы и в тот же момент пыталась подавить кашель: во мне боролись рефлексы и сильное желание остаться незамеченной. Вскоре полностью подавив свой кашель, до меня донесся звук шагов, приближавшихся к «ночному кошмару» для легких. Внутри себя я начала метаться в панике, вырывая волосы с диким криком и вдруг, в моей памяти всплыла одна из изнурительных тренировок у Орочимару-сама… На ум пришла одна незатейливая, но очень полезная техника, которой змеиный санин обучил меня на случай, если отправит за какой-либо информацией, но возникнет риск обнаружения. Про себя я называла ее «хамелеон», ведь даже будучи ребенком потрепанным жизнью, во мне играло детское начало, а наряду с ним и детские ассоциации. Я сложила печать и сконцентрировала нужный объем чакры и распространила его вокруг своего тела. Эдакая оболочка делала меня невидимой и помогала слиться с окружающим пространством. Но не нужно забывать, что я скрываюсь от лучших шиноби, и чтобы не вызвать колебания воздуха попросту задержала дыхание, не делая предварительного вдоха. Ведь если я еще раз вдохну этот воздух, то никакой «хамелеон» меня не спасет, остается рассчитывать на собственную выдержку. Дверь резко открылась и на пороге я увидела Канкуро в боевой стойке. Посмотрев по сторонам, он включил свет и вновь окинул взглядом маленькую комнатушку. Убедившись, что в ней никого нет, кукловод расслабленно выдохнул и захлопнул дверь. — Гаара, здесь никого нет, — крикнул парень. — Даже если кто-то и был, то успел скрыться. — Необходимо усилить охрану, — спокойно ответил Гаара и подошел к брату. — Мы не можем так рисковать безопасностью деревни, — возразил старший. — С каждым днем работать с артефактами все опаснее, так как риск вторжения, нападения очень велик. — Всего нужно в меру. Уже достаточно того, что один из пяти великих каге лично блюдет безопасность этого опасного старья, — рассмеялся Канкуро. -Канкуро, у нас завтра очень важный и столь же тяжелый день. Отправляйся домой, тебе необходимо отдохнуть. — Ты работал не меньше меня и все же держишься, так что никуда не уйду, пока ты и Эйми здесь, — отчеканил кукловод. В такие моменты, я жалею, что моя стихия именно вода. Ибо будь моей стихией воздух, я смогла бы разогнать пыль, будь огонь, то осветила бы это помещение. Мой организм был на исходе, более сдерживать дыхание казалось задачей невыполнимой. Будто услышав мои молитвы, эти двое начали отдаляться от двери, попутно обсуждая вещи, касающиеся меня: — Почему ты просто не расскажешь обо всем Асэми? — спросил Канкуро. — Я не хочу втягивать ее в это. — Ты ей не доверяешь, она же твоя невеста, — удивился парень. — Я забочусь о ней. Многословность моего жениха порой ставила меня в ступор: она может стать причиной множества выводов, сделанных мною, причем большинство из них не имеют под собой реальных оснований. А мне потом остается сидеть и гадать на ромашке — истина или ложь. Когда их слова перестали доноситься до меня, я выбежала из пыльной комнаты и сделала глубокий вдох. В этот момент мой организм ликовал, ведь он получил столь желанную порцию кислорода. Прерывать технику я не стала, и решила прогуляться так до архива, от греха подальше. А то встречу еще кого-нибудь, а душных комнат поблизости не окажется. Хотя, даже если я найду таковою, то вряд ли сунусь туда еще раз. Никого не встретив по пути, свободно зашла в архив и прервала свою техники. Дверь в специальный отсек архива охраняла не одна печать. Даже будучи из клана Узумаки, мне было тяжело разобрать многие из них. Прежде чем выяснить. Что это за печати, необходимо было перевести иероглифы написанные на двери и по ее периметру. Я прошлась мимо стеллажей с книгами и не без труда нашла несколько книг, причем очень объемных и пыльных. Сквозь день с пылью — так держать! Я переписала эти иероглифы на лист и принялась искать в книгах хоть что-то на них похожее. Спустя час поиска я перевела те иероглифы, что изначально казались мне совершенно незнакомыми. Это оказался один из древних языков, еще со времен матери Рикудо Сенина. Тот, кто придумал этот язык, оказался человеком с большой фантазией. Даже представить сложно, какая наковальня должна была упасть мне на голову, чтобы на ум пришло хотя бы нечто отдаленно похожее на то, с чем мне приходилось иметь дело. Когда все иероглифы были переведены, картина стала более полноценной. Это оказался барьер из двенадцати граней, точно по объему комнаты, ювелирная работа. Сломать этот барьер невозможно без специально ключа с меткой. Раньше эти ключи оставляли прям на руках людей. И ключом, соответственно, служила конечность. Довольно практично, никуда не денется, если только в бою не отрубят, но весьма дико. Я думаю, что с течением прогресса, и модернизацией обстановки, метку поставили на нечто вроде карты. Казалось бы, укради ключ — получи содержимое отсека. Но и тут была загвоздка, барьер двенадцати граней и ключей тоже двенадцать. И, конечно же, никто ими перед носом не размахивает. Необходимо выяснить, у кого он имеется, чтобы мое проникновение в специальный отсек не пришлось предать забвению. Один точно есть у кадзекаге, Канкуро вряд ли достоин такой чести, хотя, мне кажется, что у Темари он раньше имелся, есть у людей из совета, есть у работников архива… Но тогда почему туда сегодня никто не заходил, несмотря на супер-секретные эксперименты в резиденции? И даже сегодня, когда заходила Мегуми, серые мышки пытались выяснить что-то у самой девушки, а если бы они имели доступ в него, то вряд ли бы они довольствовались информацией выданной Мегуми, у них бы элементарно не было бы потребности в этом. Стоп. Мегуми же раньше работала в архиве, затем была повышена в должности, участвует во всей этой суматохе, значит ли это, что у нее был и есть доступ к специальной части архива? И если это так, то наверняка у нее имеется ключ. Значит, мне придется провести рейд по вещам малышки. За сегодня я узнала немало информации и была близка к разгадке. Похвалив сама себя за проделанную сегодня работу, я со спокойной душой активировала свою технику невидимости и вышла из архива в сторону выхода. Если мне повезет, то наши горе-шиноби спят на своем посту и я спокойно пройду мимо них. Спустившись вниз, я уже собиралась идти к выходу, как вдруг по земле прошла волна, подобно землетрясению. Я потеряла равновесие и упала. Эта волна только усиливалась и все вокруг гремело. По стенам шли трещины, стекла лопались, а с потолка сыпалась штукатурка прям на головы шиноби которые начали выбегать из непонятной двери на первом этаже. Охранники, что спали, очнулись и забежали внутрь, только усиливая всеобщую панику. Я все так же сидела на полу, от шока не способная ни на малейшее действие, наблюдая за картиной всеобщей паники. Вдруг начал трескаться потолок и камни падали прям на шиноби. Кто-то во всеобщей суматохе успевал изворачиваться, ставить барьеры, а кого-то попросту давило. Одна каменная глыба рухнула на одного ниндзя, который стоял возле меня, его раздавило всмятку, из-под камня вытекала огромная лужа крови к моим ногам. Люди вокруг ничего не замечали, они наступали в лужи крови, случайно вымазывались ею, не брезгуя ничем ради спасения собственной шкуры. Я собралась с мыслями и поняла, что если сейчас же не последую примеру испуганной толпы, то никто не побрезгует и моей кровью. Я поднялась на ноги и тут же в голове, будто эхом отдалось имя Гаары, где же он? Они с Канкуро были в резиденции, они могли пострадать от того, от чего с таким ужасом бегут остальные. Я должна их найти! Оглядев еще раз происходящую обстановку, обнаружила ту дверь, из которой все ломились прочь. Не прерывая свою технику, оставаясь невидимой, я решительно шла против течения толпы, расталкивая всех в разные стороны, тем самым прокладывая путь к заветной двери. Я громко распахнула ее и обнаружила длинную лестницу, ведущую под землю. От количества ступеней голова шла кругом, но для шиноби это не препятствие, и я просто на просто прыгнула вниз на свет. Приземлившись, я сломя голову побежала по коридору на звуки сражения. Что же так всех всполошило? Что заставило коптиться страх в глазах людей, пытающихся спастись от чего-то ужасного? Я прервала свою технику и вбежала в нечто, что еще некоторое время назад было лабораторией. Все шкафы с пробирками были перевернуты и разбиты на мельчайшие осколки, экраны машин разбиты, некоторые приборы вовсе перевернуты, провода порваны, некоторые лампы лопнули, иные просто мигая, шатались. И на фоне научного хаоса песок Гаары сокрушительной лавиной рухнул вниз, а вслед за ним и сам кадзекаге. — Гаара! — крикнула я и кинулась к нему. Я понятия не имела, что произошло, мне было плевать, лишь бы с этим человеком все было в порядке! Я упала на колени рядом с ним и принялась тормошить изнеможенного парня. — Очнись! — командовала я. Он с трудом разлепил глаза и нехотя повернулся ко мне: — Ас-сэми… — Что произошло? — прорыдала я от собственной беспомощности, от того, что ничем не могла ему сейчас помочь. Кто-то посягнул на свет тоннеля моей жизни. Его существование — моя панацея. Все вокруг плыло из-за пелены слез, накатившейся на глаза. Я повернула голову в сторону и увидела в груде осколков окровавленное тело Эйми, которое пытался сгрести в охапку Канкуро. Я вытерла слезы и бросилась к Канкуро: — Канкуро, срочно нужен медик! — вопила я. Он через плечо посмотрел на меня взглядом полным презрения. — Что здесь произошло? — Ты во всем виновата, — прошипел он. — Что? Ты о чем? — недоумевала я. — Ты все это время была в резиденции. В каком углу этого здания ты пряталась, когда нам была необходима помощь? Дорога собственная шкура? — иронично спросил он. — Я-я-я, — начала запинаться, — сейчас не время это обсуждать, нужен медик, иначе дорогие нам с тобой люди погибнут. Он резко развернулся ко мне и проговорил: — Если Эйми погибнет, то ее смерть будет на твоей совести.