Алый водоворот

Золотое колечко украшало мою руку, оно элегантно смотрелось на светлой коже. Невозможно было оторвать взгляда от искрящегося на солнце всеми цветами радуги камня. Жители деревни и так подозревали, что я с их кадзекаге как-то связана, а теперь еще и это кольцо, которое то и дело привлекало взгляды зевак. Мы с Гаарой особо не стремились скрыть наши отношения. Более того, время от времени у него случались приливы нежности, он мог спокойно взять меня за руку на улице или даже обнять! В такие моменты я немного смущалась «зрителей» и покрывалась легким румянцем. Сам же парень на это не обращал никакого внимания и с присущей ему невозмутимостью делал то, что пришло на ум. Гаара очень ответственно подходил к работе. Ночи, проведенные на работе, ему не казались чем-то из ряда вон выходящим. Он считал это нормой и частенько оставался в резиденции на ночь, разбирал и подписывал документы, разрешал жалобы и направлял их другим уполномоченным. Меня это не могло радовать, ведь это означало разлуку с любимым. Без Темари в Суне было скучно, мы были лишены ее мелодичного смеха и искр в зеленых глазах. Ее дом опустел, и каждый раз, переступая через себя, я заходила в него, чтобы поддерживать порядок и жизнь ее любимых растений. Как признавалась сама девушка, они для нее являлись некой частичкой Конохи в пустыне с суровым климатом. И поэтому, я не могла дать завянуть ее цветам. Ухаживать за ними было не так уж и просто, тем более в условиях Суны. Приходилось постоянно переставлять их из солнечной стороны в теневую сторону, поливать и удобрять. И еще много-много тех вещей, которые раньше проделывала сама Темари. Скучнее стало и без Канкуро. Нет, этот парень вряд ли согласиться куда-нибудь переехать, но что он есть, что его нет! После прибытия Эйми, он сам не свой. Ему нет никакого дела до баров и вечеринок, веселых и шумных компаний. Удивительно, но свое свободное время он проводил далеко не за работой. Канкуро был занят своей возлюбленной. Эта сладкая парочка щеголяла по Суне, любуясь прекрасными пейзажами на рассвете и закате, ни на минуту они не отпускали друг друга, и любая любительница романтики не могла остаться равнодушной глядя на Канкуро и Эйми. Для полного счастья им не хватало только выцарапать свои имена в огромном сердце на скале. А теперь и Гаара пропал на работе… Без любимого, конечно, скучно, но что поделать, таково бремя жены кадзекаге. С такими мыслями я готовила своему кадзекаге завтрак. Тонкацу не самое подходящее блюдо для завтрака, но учитывая то, что он не ел уже около суток… Хотя, вряд ли Гааре кто-то даст голодать. Несмотря на наши с ним отношения, фанаток у него стало не намного меньше! По-прежнему его преследовала женская половина его коллег: девушки из архива, секретари. Увлеченная собственными мыслями, я чуть не сделала из тонкацу гриль. Убедившись в готовности блюда, я аккуратно упаковала его и вышла из дома. Меня встретило как всегда яркое солнце пустыни. Легкий ветерок гонял песок по пустынным дневным улицам Суны. До заката они вряд ли наполнятся жизнью, настоящее столпотворение и оживление случится только прекрасным вечером. Суна особенная деревня — только в ней всегда светло, даже после заката в ней светло почти как днем, и так до самого восхода. Дело в уличном и архитектурном освящении, которое делает деревню еще более очаровательной. Здешние жители не прочь запустить петарды или фонарики, так что, после заката здесь вам вряд ли дадут скучать! Я бы с удовольствием, не спеша прогулялась по пустынным улицам, наслаждаясь царившим сейчас спокойствием, но мысли о голодном кадзекаге не давали мне покоя, и как заботливая будущая супруга, я отправилась прямиком в резиденцию. Охранники на входе уже не интересовались моей личностью, не требовали от меня документы, свободно пропуская внутрь. Внутри, у работников самой резиденции, тоже никаких вопросов не возникало, женская половина просто бросала мне вслед завистливые взгляды, наполненные не лучшими пожеланиями. Мужской же половине было не до меня. Женатые мужчины или парни связанные отношениями даже не смотрели в мою сторону, так как они уже нашли свою половину, которой были заполнены их мысли. Свободная часть мужского пола, зная о наших с Гаарой отношениях, не стремилась влезать в них. Все было как прежде и меня это полностью устраивало, ну, до определенного момента… Я была прекрасно осведомлена о занятости Гаары, поэтому, прежде чем войти, постучала в дверь кабинета и дождалась ответа. Услышав знакомый голос, на душе стало легче. Спешно открыв дверь, я впилась взглядом в усердно работающего кадзекаге. Он, не обратив на меня никакого внимания, продолжил подписывать документы. Гаара выглядел очень уставшим, его одежда сильно помялась, а волосы взъерошились. Такая прическа шла ему намного больше, я уже не раз говорила нашему работяге об этом. Порой, я специально лохматила ему волосы, но он, улыбнувшись в ответ, снова укладывал их, чтобы создать образ серьезного кадзекаге, о котором уже забыли некоторые работницы резиденции. Например, уже знакомая мне Мегуми, что в данный момент, исключая всякое смущение ухаживала за ним. Ему, казалось бы, не было никакого дела ни до меня, ни до нее. Я специально кашлянула, чтобы привлечь внимание не Гаары, а бесстыжей особы. Она моментально отвлеклась и непонимающе посмотрела на меня. Несколько пуговиц ее блузы были расстегнуты, это создавало впечатление, будто ее груди тесно в этой одежке. Да уж, ее шикарному бюсту любой бы позавидовал. Юбка как всегда обтягивала ее красивые бедра. У нее была идеальная фигура, напоминавшая песочные часы. Я с жадностью посмотрела на девушку, уже в сотый раз тщетно ища хоть один недостаток в ее внешности. — Вы что-то хотели? — недоуменно спросила она, прекрасно зная, кто я, догадываясь о цели моего визита. В этот момент Гаара поднял свою голову и из-за стопки документов, увидел меня и устало улыбнулся. Только начало рабочего дня, а он уже в таком состоянии, хотя, для него рабочий день еще не закончился, начавшись вчера, утром. — Хотела остаться с кадзекаге-сама наедине, всего на пару минут, — кивнула я девушка и вновь посмотрела на любимого. Не услышав ни слова от парня, Мегуми набралась смелости и резко ответила мне: — У кадзекаге-сама очень плотный график. Я непонимающе посмотрела на Гаару, мол: «Что за дела?» Сам парень находился в какой-то прострации и лишь спустя несколько минут отреагировал на мой молчаливый вопрос. — Мегуми, выйди, пожалуйста. Отдохни несколько минут, — спокойно проговорил он. Особа с особым недовольством, но чертовски красивой походкой удалилась из кабинета, что даже сам кадзекаге не смог не откликнуться на такое зрелище. Нет, ну вы это видели? Он пялился на ее бедра! Я, конечно, все понимаю, красиво, да, но не в моем же присутствии и не так нагло! Меня это несказанно задело, и я молча положила бумажный пакет на стол. — Асэми, ты что-то хотела? — отошел от увиденного Гаара. Неа, совершенно ничего. Всего-то встала в несусветную рань, подумала о том, как ты устал, начала готовить завтрак, принесла его в резиденцию, доставка, так сказать. Но вместо целой речи, я пожала плечами и пробормотала: — Ничего особенного. Он проницательно посмотрел мне в глаза и констатировал: — Что-то случилось. — Да, случилось! — взорвалась я. — И что именно? — Мало того, что ты недавно весь вечер любовался Эйми, так еще и сейчас нагло смотришь на фигуру Мегуми, как она перед тобой туда-сюда дефилирует. — Опять… — устало вздохнул он. — Да, опять! — воскликнула я. — Наконец-то у нас с тобой все хорошо, ты рассказываешь мне, как любишь меня, затем мы съезжаемся. Недавно ты мне предложение сделал, но это все не мешает тебе так вести себя. Я все понимаю, мужская натура. Я не требую от тебя пояса верности, но ты можешь свои чувства так открыто проявлять хотя бы не в моем присутствии? — выговорилась я. — Начнем с Эйми… — было начал Гаара, как его перебила назойливая работница архива. — Мой перерыв закончился, — в дверь вошла все та же шикарная русоволосая девушка. — Этот закончился, начнется следующий, — прошипела я. — Что за шум, а драки нет? — рассмеявшись, спросил до боли знакомый голос. Я обернулась и увидела в дверном проеме Канкуро, не поверите с кем, кончено же, с Эйми. Вот только ее сейчас для полноты картины не хватало. Это не резиденция, а невесть что! В этот момент я прониклась сочувствием к Гааре, как можно было спокойно работать, когда вокруг тебя вертятся домогающиеся коллеги, разъяренная девушка, братец со своей девушкой, в отгул которого ты работаешь за двоих. — Ладно, приятного аппетита, — остыла я. — Сегодня вечером тебя ждать? Парень, немного смутился от резкой перемены настроения. — Сам надеюсь на это, — тяжело вздохнул он. Я собралась уходить, как меня остановил Канкуро. — Асэми, постой, у меня для тебя есть потрясающая новость. Меня это насторожило и я остановилась. — Ну-ка, удиви меня, — ухмыльнулась я. — Сегодня утром из Ивы прислали сообщение о том, что Эйми придется задержаться в Суне, представляешь! Удивил, ничего не скажешь. Я спустила Гааре с рук выходку с этой особой из-за предложения, и со спокойной душой, надеялась, что сегодня-завтра она нас покинет, и неизвестно, когда мы еще увидимся, но нет, Канкуро тут как тут со своей «потрясающей» новостью! Я постаралась собрать в себе остатки былого актерского мастерства и выдать искреннюю радость для окружающих, но что-то мне подсказывает, что получилось так себе: — Правда? Как хорошо! — И ты успеешь все показать ей, пока мы с Гаарой будем работать, — улыбнулся во все тридцать два кукловод. Приплыли. Выходит, что мне придется таскаться с ней, так еще и целую неделю? Одной? — А с чего это ты так на работу торопишься? — не унималась я. — Перед братом неудобно, — выдохнул Канкуро и кивнул в сторону Гаары. — Понятно, — недовольно пробормотала я. Он, конечно, поступает правильно, ведь кадзекаге из-за него на работе ночи проводит. Дал, так сказать, брату отдохнуть себе же во вред, он у нас такой. Я бы в любой другой ситуации поддержала бы стремление Канкуро так быстро приступить к работе, но это означало, что мое личное время придется потратить на Эйми. Сама девушка стояла за кукловодом. По сравнению с ним она казалась маленьким ребенком. Эта картина вызывала у меня двоякие чувства, вроде бы это было мило, а вроде несите тазик, мне плохо! Я молча вышла из кабинета и тяжело выдохнула. И стоило мне на секунду закрыть глаза, как меня чуть не сбили с ног. — Извините! — послышался звонкий женский голос. Я обернулась и увидела лишь затылок девушки, направляющейся в кабинет кадзекаге! Им всем там медом намазано? Я поспешила домой, ведь контроль улетучивался, а показать себя в таком свете не сильно хотелось. Они везде, эти девушки, постоянно вьются вокруг него. Чтобы прийти в себя и почувствовать хоть что-нибудь кроме раздражения и злости, я прикусила губу. По подбородку струилось что-то теплое, на вкус соленое. Я попыталась смахнуть это, затем глянула на руку, и до меня дошло, что это кровь. Асэми, приходи в себя, черт подери! Придя домой, мне пришлось обработать небольшую ранку, все-таки, травмы на лице никак не украшают девушку. Чтобы взбодриться и остыть я умыла лицо холодной водой. Посмотрев на себя в зеркало, пришла в уныние. Еще никогда в жизни я не была настолько простой. Я всегда старалась следить за своим внешним видом, за исключением рабочих моментов, когда я напоминала бомжа облитого краской. Ведь, имея плохую внешность, не удастся пробиться в жизнь за счет богатых мужчин. Мне приходилось делать особые прически, делать макияж, следить за одеждой. Более того, преображение внешнее всегда сопровождало внутреннее. Будучи просто пустышкой на тебя никто внимания не обратит, приходилось забивать свою голову экономикой, психологией и разнообразной литературой. В то время я забыла про то, что такое чакра и жила как обычный человек. Но сейчас, мое состояние нельзя было отнести к «рабочему» или «повседневному». Я походила на обычную домохозяйку, простую замарашку. Бледная кожа, ни разу не тронутая косметикой, волосы в ужасном состоянии, завязанные в конский хвост, руки, от вида которых создавалось чувство, будто они не знали маникюра, самая обыкновенная, можно сказать домашняя одежда. Это все было бы мне простительно, будь я шиноби, но раз к этому роду деятельности у меня не лежала душа никоим образом, да и про пейзажи, честно говоря, совсем позабыла, надо поддерживать, так сказать, марку. Поэтому я принялась приводить себя в порядок, пробовать на себе разные крема, экспериментировать с макияжем и прической. Если и составлять конкуренцию непонятным особам, то достойным образом! Вот и звук открывающейся двери. Я сгребла в охапку косметику и закинула в выдвижной ящик, и побежала к прихожей. В ней стоял Гаара, ставя стопку бумаг на пол. Я встала в дверном проеме и молча ждала, пока он обратит на меня внимание. Парень, совершенно не замечая меня, присел разуваться. Неужели ему так тяжело обернуться хоть на мгновение? Мне было уже совсем невмоготу ждать, а он будто специально делал все максимально медленно. Я глубоко вздохнула и Гаара обернулся. Ну, наконец-то! А то уже подумала, что усну в этой прихожей. Как вы думаете, хорошо ли выглядит человек, который за всю свои жизнь практически не спал, сочетал это с напряженной работой, а последние двое суток не поднимался из кресла вообще, видя перед собой только бумаги, а? Синяки вокруг глаз стали еще темнее, белок был почти весь красным, так как капилляры полопались. И если до этого у него были просто взлохмаченные волосы, то сейчас они напоминали птичье гнездо. Да что он, собственно, делал с ними? Все желание покорять пропало, мне стало все равно на соперниц, на то, как он на них смотрел. Сейчас во мне кипело желание успокоить, дать отдохнуть, сделать его состояние легче. — Добрый вечер, — проговорила я и протянула ему руку. Он огляделся по сторонам, затем посмотрел на меня и вместо приветствия ответил: — Все не так плохо, я могу ходить сам, — попытался разрядить обстановку, но, тем не менее, принял мою помощь. — Да, я заметила, — выпалила я и вновь смерила его взглядом. — Все в порядке, Асэми, поверь. — Ладно, — отмахнулась я. — Тебе ванну набрать? — Было бы неплохо, — признался Гаара. Пока я набирала горячую ванну с успокаивающими травами, наш кадзекаге дремал на кровати в спальне. Картина было очень милой, увидев это, невозможно было злиться на него за что-либо. Я лишь улыбнулась, глядя на это и принялась потихоньку будить спящего парня, который уже находился под чарами коварного Морфея. Задача была нелегкой. Я присела на кровать, рядом с ним и, поглаживая его по лицу, спокойно напоминала о горячей ванне. Гаара с неохотой разлепил глаза, лениво потянулся и посмотрел на меня. — Кадзекаге-сама, у вас сейчас запланирована встреча с горячей ванной, — улыбнулась я. Он слегка улыбнулась мне в ответ и ответил: — Что ж, спасибо, Асэми. — Ты голоден? — спросила я, помогая ему стянуть кофту. Это выходило не очень удачно, ведь Гаара выше меня, приходилось стоять на носочках и тянуться к нему, я попятилась назад и чуть не упала. Вот умора была, если бы я свалилась в корзину с грязным бельем. Весь вечер приводила себя в порядок, чтобы полежать в нестираных вещах, почему бы и нет. Хотя, какая разница, если все мои старания все равно оказались незамеченными. После моих попыток помочь, он спокойно лег в ванну и блаженно выдохнул. Гаара ответил на мой вопрос спустя несколько минут: — Нет. Я пожала плечами и присела на пол, рядом с ванной. Он расслабился, откинул голову назад, руки свисали по бокам. Я принялась вырисовывать сухими пальцами узоры на его мокрой коже. Это меня так увлекло, я представляла красивейшие цветы, только жаль, что никто не сможет увидеть, какие же цветы получились у меня на руке Гаары. Реакции на это никакой не последовало, создалось такое впечатление, будто он снова заснул. Я опустила руку в ванну, вода немного остыла, но все еще оставалась теплой. Обратив внимание на волосы парня, без труда можно было заметить результат работы двое суток подряд. Такая умиротворяющая атмосфера не могла на меня не подействовать, и вся решимость пропала, тело обмякло, а сознание тоже хотелось погрузиться в сон. Я потерла глаза и подползла к шкафчику, нащупав расческу в ящике, вернулась на место и принялась бережно прочесывать «гнездо» из красных волос. Парень слегка посапывал. Я отложила в сторону расческу и нагнулась к его лицу. — Гаара, — прошептала я. — Просыпайся, ты работу проспал. Услышав свой самый страшный кошмар, парень мгновенно разомкнул глаза и поднялся. Увидев такую бурную реакцию, я начала смеяться. Он непонимающе посмотрел на меня и задал молчаливый вопрос, мол: «Что случилось?» Я отчаянно пыталась себя успокоить, и когда истерика, вызванная на почве реакции Гаары, ответила: — Наверное, нет любви в мире сильнее, чем твоя любовь к работе. — Асэми, больше не шути так. — Ну-у, — протянула я. — Этого обещать не могу, ведь ты так забавно реагируешь на это. — У меня не жена, а садист. — Минуточку, еще не жена, — многозначительно произнесла я. — Вот когда будет кольцо на пальце, тогда… Но он меня перебил: — А как же это, — указал парень на прелестное колечко, красовавшееся у меня на пальце. — Это не в счет, — улыбнулась я. — Будем исправлять, — пожал плечами он и взял полотенце у меня из рук. — Ловлю тебя на слове. Я спустила уже остывшую воду, помогла ему вытереться. Он хоть и препирался, бросая фразы, что он в состоянии все сделать сам, но с моей стороны этим фразам не было уделено должного внимания. Я поднялась на носочки, накинула на голову Гаары полотенце и принялась вытирать его волосы. Его грудь затряслась от смеха, он накрыл своими руками мои руки и спокойно опустил их вниз, тем самым убирая со своей головы полотенце. Полотенце упало на пол, и я удивленно посмотрела ему в глаза. Он притянул мои руки к своим губам и нежно поцеловал их. — Спасибо тебе, Асэми, — прошептал он, сжимая мои ладони. — За что? — изумилась я. — За то, что ты есть. Надо ли вам говорить, какое впечатление произвели на меня эти слова? Сказать просто, что я таяла как шоколад на солнце — не сказать ничего. Я таяла так же быстро, как масло на раскаленной сковородке — это сравнение ближе к реальности и моим ощущениям. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, не говоря ни единого слова. Гаара еле дошел до постели и буквально рухнул на нее. Я легла напротив него, наблюдая за лицом спящего кадзекаге. Оно время от времени дергалось во сне, слышалось тяжелое дыхание. Я гладила его лицо, рисовала узоры пальцами на шее, от этого он иногда вздрагивал, но так и не просыпался.