На все 99 процентов

Распрощавшись с Верноном на пороге подъезда, Эйприл заверила его, что все в порядке как минимум до завтрашнего утра. Суетливый и беспокойный день завершен, завтра их снова закружат привычные репортерские будни, где счет событиям идет не на часы — на минуты. Но это потом, завтра, а сейчас — время для отдыха и душой, и телом. И почти не покривила душой: не признаваясь в этом даже себе, девушка вымоталась за день гораздо больше, чем ожидала. Физически и душевно — вот так, сразу. Уютная комнатка-«студия» на верхнем этаже манила ее чашкой чая под пледом и недочитанной книгой. Чем не лучшее занятие для вечера, когда можно с чистой совестью, отменно потрудившись, позволить себе расслабиться и забыться в иллюзии мира и покоя? Беда лишь: «почти»… В этом маленьком слове заключалось все зло. Полностью отвлечься и забыться не получалось. Мысли вновь и вновь возвращались к событиям прошедшего дня. Станут или нет они частью новостной программы, еще большой вопрос. Еще в лаборатории Вернон ухитрился выудить из расколоченной камеры кассету и пообещал раскинуть мозгами, можно ли что-то из нее извлечь. Может, неожиданный материал малость утишит гнев мисс Бернадетт. Вряд ли, конечно… Отодвинув занавеску, Эйприл задумчиво вгляделась в потемневшее небо. С каждым днем весна все больше вступала в свои права, и темнело позднее и позднее. До лета с его белыми ночами, конечно, еще далеко, но все равно — и не скажешь, что уже перевалило за десять вечера. Внизу, у поверхности земли клубился и завивался лохматыми прядями густой туман с побережья (Эйприл успела это заметить, еще заходя домой); здесь же, на высоте, воздух был чист и прозрачен. И довольно-таки прохладен: поежившись, девушка плотнее закрыла балконную дверь (да, в этой квартире ей повезло обзавестись даже небольшим балкончиком) и вернулась к дивану. Устроившись под пледом, она раскрыла книгу на отмеченной странице, но глаза лишь бездумно скользили по строчкам. Мысли были далеко. К вечеру заметно похолодало, а на улице наверняка еще более промозгло. Все, кто мог, наверняка попрятались по домам и укрытиям… а пленник Стокмана? Интересно, удалось ли ему найти убежище на ночь? Кто он такой вообще? Вздохнув, девушка укуталась поплотнее, заправила прядь волос за ухо. Все же скверно они тогда поступили. Конечно, Верн прав и они вряд ли смогли бы остановить действие адских машинок ученого безумца… но ведь они даже не попытались. Просто сбежали, бросив на произвол судьбы того, кому журналистка искренне желала — и обещала помочь. Она совершенно не знала, кого злодейка судьба сделала жертвой Стокмана, может, это и правда какой-нибудь бродяга или жулик, залезший в лабораторию. Может, и правда он стоил наказания… но не такого же, Боже правый! Уж лучше сразу прикончить! Мысли ее прервал странный скрежет на крыше. Встряхнув головой, Эйприл прислушалась. Затем вгляделась в вечернюю темноту. Вроде тополь, растущий у подъезда, не должен доставать ветками до окна даже при сильном ветре. Да и ветер не такой уж и сильный. Журналистка подождала немного, но звук не повторился, и она облегченно выдохнула. Птица, наверное. Или кошка. Все же намного спокойнее было, когда рядом обитала Тэйлор. Недалекая и болтливая, но… все же компания. Вот уже неделя прошла, а до сих пор тяжело засыпать в одиночестве. Но не Вернона же было просить составить ей компанию. Журналистка улыбнулась. Вот уж кто точно бы не отказался. Или Майки… Шум повторился, а затем… затем Эйприл дернулась, едва не скатившись с дивана, потому что на балконе что-то грохнуло, и одновременно с этим вылетело стекло. Даже через закрытую дверь звук был оглушительный. Книга выпала из ослабевших пальцев, девушка инстинктивно прижала ладонь к губам, не решаясь сдвинуться с места. Как же сейчас она жалела, что одна дома. Будь рядом с ней хотя бы Тэйлор, много легче было бы решиться подойти и посмотреть, что же произошло. Все же на фоне чужого страха проще чувствовать себя храброй. Замерев на месте, Эйприл настороженно прислушивалась, но было тихо. На фоне воцарившегося безмолвия оглушительно громко тикали часы на тумбочке у дивана, с балкона доносилось лишь негромкое похрустывание разбитого стекла. Может, все не так уж и страшно? Что-то упало с крыши… «Ага, с 16-го этажа. И прямиком на балкон, словно нарочно целясь», — ехидно добавил внутренний голос. И возразить было нечего. Еще несколько мгновений журналистка помедлила, потом же любопытная натура дала о себе знать. Она медленно, как можно тише поднялась, нашаривая тапочки и одновременно нащупывая на тумбочке телефон. Только бы хватило зарядки. Вернон отмечен у нее в списке «горящих номеров» под цифрой один, так что позвать на помощь она успеет… должна успеть. Крепко сжав в ладони аппарат, девушка сделала осторожный шаг к двери. Потом еще один, еще… И, поравнявшись с балконной дверью, осторожно выглянула наружу. Как и ожидалось, в почти ночной темноте не удалось рассмотреть ничего, лишь опасно нависшие на раме осколки. Повернув ручку, Эйприл приоткрыла дверь — и тут же шарахнулась назад, едва не споткнувшись на ровном месте. И, конечно же, напрочь позабыв про телефон, упавший на пол. И было от чего: перед ней, выпрямившись во весь рост (а оказался он и правда весьма немаленький) и опираясь о косяк, стоял тот самый странный незнакомец из лаборатории.

***

— Не может… быть, — негромко пробормотала Эйприл, пятясь назад и не сводя напряженного взгляда с дверного проема. Как, ну как в самом деле этот тип смог так легко ее найти? «Мы найдем тебя, Эйприл О’Нил», — тут же услужливо подбросила память нужное воспоминание. Точнее сказать, совершенно не нужное. Эти слова до сих пор рефреном звучали в ее сознании. Ведь черепахи тоже вычислили ее довольно быстро. И этот… нашел. — Спокойно, приятель, — девушка продемонстрировала пришельцу пустые ладони. Голос ее дрожал. — Все хорошо. Я уничтожила пленку, честно. О тебе никто не знает. И я тебя не видела… Тот молча смотрел на нее остановившимся взглядом, крепко вцепившись обеими руками в косяки балконной двери. В этом месте, как заметила Эйприл, на дереве образовались неровные трещины. Затем сделал неловкий шаг вперед — девушка с визгом отпрянула — и рухнул навзничь, споткнувшись о порог. В это мгновение Эйприл была уже в противоположном конце комнаты. С тоской оглянулась на потерянный телефон: он лежал в каком-то метре от неподвижного незваного гостя. И остановилась у выхода в коридор. Тонкие брови поднялись в недоумении. Грозный пришелец, явившийся, кажется, по ее душу, не то что не спешил нападать — даже не поднялся с пола, оставшись лежать на том же месте. Эйприл не видела его лица, однако что-то подсказывало ей, что чужак не опасен. Она подождала еще немного, нервно переминаясь с ноги на ногу: по полу из открытой двери зябко тянуло сквозняком. Прошла минута, а может, и больше. Ожидание неизвестно чего действовало на нервы сильнее непосредственной опасности. А может, ее и не было вовсе? Сглотнув, журналистка сделала шаг навстречу пришельцу. Затем, помедлив, еще один. Может, ему сильно досталось от взрыва, и теперь требуется помощь? Да, скорее всего. Наконец она подошла совсем близко, медленно, шаг за шагом, каждый миг готовая отскочить в сторону. Однако чужак не шевелился и, как показалось Эйприл, даже не дышал. Наклонившись, она прикоснулась к руке, которую в момент падения незнакомец выставил перед собой, словно гася удар. И вздрогнула — кожа была холодной, буквально ледяной. Как на руках, так и (но это журналистка узнала уже позже) на босых ступнях. Правильно, на дворе не май месяц. Эйприл осторожно сжала запястье, пытаясь нащупать пульс, но безуспешно: он не прослушивался. Подобравшись ближе и присев на корточки, попутно лихорадочно вспоминая все, что знала о первой помощи, Эйприл коснулась пальцами шеи незваного гостя: сначала под челюстью, постепенно продвигая ладонь назад, в сторону позвоночника. И только тогда повезло: сердцебиение ощущалось, хотя и еле слышное и неровное. Беглый взгляд не выявил никаких серьезный повреждений, что мог причинить взрыв — лишь бледный, почти синюшный цвет кожи лица и рук. Должно быть, эксперименты гада Стокмана не прошли даром и сказались на здоровье несчастного. В первую очередь сердца. Так, а вот есть ли у нее что-то подходящее? Эйприл чуть отклонилась назад, подняла взгляд к потолку, задумавшись. Да, точно, Вернон просил купить нитроглицерин в аптечку. Журналистка почти бегом кинулась на кухню, где в стенном шкафчике хранила лекарства. Найдя нужное, размяла таблетку в ложке, налила в стакан воды. И, вернувшись, в нерешительности остановилась, глядя на незнакомца. Даже так, в порошке, она не сможет дать лекарство, пока он без сознания. Отложив ложку на тумбочку, девушка снова присела на корточки и потормошила пришельца за плечо, сначала осторожно, потом сильнее. — Эй, мистер! Мистер Кто-бы-вы-ни-были, очнитесь! Тот что-то невнятно пробормотал, дернул плечом, но с места не сдвинулся. Эйприл устало вздохнула и, наклонившись, похлопала человека по щеке. Довольно-таки ощутимо, чувствуя, что сейчас необходимо. Вздрогнув, тот приоткрыл глаза — и тут же, зажмурившись, заслонил лицо локтем: яркий свет ослепил его. Эйприл передвинулась, загораживая собой лампу. — Мистер, — сделала еще одну попытку она, беря незнакомца за руку. Тот дернулся, пытаясь освободиться, но недостаточно сильно. — Уйди, — пробормотал он хриплым неровным голосом. И поморщился, коснувшись живота, куда неприятно впивался край порога. — Я хочу вам помочь, — Эйприл наклонилась ближе. Пришелец слегка приоткрыл глаза, уставившись ей в лицо. Покрасневшие, слезящиеся, цвета их девушка разобрать не смогла. — На балконе холодно, а я не смогу передвинуть вас. Человек уперся ладонями в пол и с усилием приподнял верхнюю часть тела. Эйприл придерживала его за плечо, когда он попытался встать — но, сипло выругавшись, снова рухнул на колени. — Лучше не надо, — остановила его от новой попытки журналистка. И в благодарность была удостоена лишь одного: оторвав одну руку от пола, незваный гость с силой оттолкнул ее. — Убирайся… а то пожалеешь, — проговорил он, сощурившись и, похоже, наконец рассмотрев свою благодетельницу. В комнате стало холодно, ноги Эйприл совсем замерзли, да и шлепнулась на задницу она довольно болезненно, что лишь прибавило ей раздражения. — Да не от Стокмана я, дурная ты башка! — не выдержала она. — Вот, смотри, — девушка протянула руки к самому лицу незнакомца. — Видишь? У меня ничего нет, чтобы навредить тебе. Я только хочу помочь. Подняв голову, тот пристально и настороженно смотрел на нее — и теперь-то Эйприл рассмотрела его глаза: темно-карие, почти черные, с тонкой желтой дужкой по краю радужки. — Зачем? — один-единственный, вполне ожидаемый вопрос. Эйприл бессильно всплеснула руками. Ну, как обычно… — Я собираю материал против Стокмана, — решила чуть-чуть слукавить для пользы дела она. Тем более, что, возможно, довольно скоро слова ее станут правдой. — Ты, похоже, тоже что-то имеешь против него, я правильно поняла? — Я убью его, как только до него доберусь, — с мрачной решимостью отозвался незнакомец. И, тяжело выдохнув, принял сидячее положение. — Отлично, — Эйприл хлопнула в ладоши. — Значит, мы на одной стороне. Вот, можешь убедиться, — она подалась чуть в сторону. — Здесь нет ни врагов, ни лабораторного оборудования, ни оружия. И… может, все же зайдешь наконец, раз уж пришел? А то холодно. Какое-то время пришелец осматривал комнату настороженным взглядом; темные глаза, как прицел, не упускали ни одной детали. Затем устало выдохнул, плечи бессильно опустились. Эйприл молча протянула руку, но незнакомец проигнорировал ее и сам с видимым трудом приподнялся на коленях. И перешагнул наконец порог, привалившись к стене шагах в двух от него. Эйприл поспешно закрыла за ним дверь. — Ну, слава богу, наконец-то, — облегченно выдохнула она. — Я уж думала, закоченею, пока ты созреешь. Девушка зябко потерла плечи, плотнее кутаясь в халат и старательно игнорируя насмешливо-презрительный взгляд незнакомца. Тот был облачен всего лишь в ту же светлую хламиду, что и при их первой встрече, но, кажется, вовсе не ощущал холода. Если вообще что-то ощущал. Подумав, Эйприл вытащила из-под пледа одеяло, плед же молча протянула пришельцу. Тот все так же смотрел поверх ее плеча, даже не оглядываясь на предложенное. — Какой же ты все-таки трудный, — тяжело вздохнула Эйприл и, наклонившись, накрыла пледом его ноги. — И упрямый. И откуда только взялся на мою голову? — Ты знаешь, — после недолгой паузы отозвался тот. — Точно, и как я только могла забыть? — журналистка демонстративно хлопнула себя по лбу. Затем вымученно улыбнулась. — Ну что, теперь ты мне хоть немного веришь? — Конечно же нет, — почти сразу же отозвался гость. И неловким движением подтянул плед повыше. Эйприл улыбнулась шире. Что ж, именно такого ответа и стоило ожидать.