На все 99 процентов

Шаг, другой… Прежде широкие, размашистые, на грани бега, теперь они давались через силу. Энергия, переполнявшая тело, стремительно таяла, оставляя лишь пустоту и апатию. Но поддаваться им было опасно. Даже сейчас, когда Саки уже заметно отдалился от опасного места. Оглянувшись, он не мог рассмотреть приземистого здания, в котором и размещалась нора Стокмана — хотя, быть может, очертания его размывал нахлынувший с побережья туман. В другое время это порадовало бы… или напротив, огорчило, бывший пленник ведь на полном серьезе рассчитывал вернуться и отомстить своему тюремщику. Но не сейчас. Сил не хватало даже на составление планов. Вперед. Только вперед… Кто бы мог подумать, что все так обернется?.. Уж не он наверняка. Не только мир вокруг, холодный и враждебный, — даже собственное тело сейчас было почти незнакомо ему, и беглец не знал, на что рассчитывать. Из лаборатории он вылетел полным сил и энергии, чувствуя себя рожденным заново и почти не ощущая ставшей уже привычной боли. На фоне новых сил и возможностей она казалась почти неощутимой. Немалых усилий стоило сдержать самоубийственный, без сомнения, порыв вернуться и разобраться со своими обидчиками. Саднящая боль в лодыжке и плече лишь добавляла решимости. Кто бы он ни был, никто не смеет безнаказанно стрелять в него, резать и колоть, как лабораторного кролика. Один из обидчиков уже поплатился за это, остальные на очереди. Холодный воздух, дохнувший в лицо из распахнутой двери, вернул ясность рассудка. Он один, почти что без одежды (дурацкий балахон, едва прикрывавший тело и совсем не гревший, лишь мешавший движениям, вряд ли стоит ею считать) и без оружия — против многих, вооруженных и подготовленных противников. Червяк Стокман таковым, конечно, не был, но остальные… обманывать себя не было смысла. Он разделается с одним, двоими, пусть несколькими из их шайки, но в итоге его сомнут числом, окружат и расстреляют из засады. Да и кто знает, как подействовала на него та розовая отрава? Уже сейчас время от времени картинка перед глазами предательски плыла, а пол грозил уйти из-под ног. В глубине здания за спиной послышались отзвуки голосов. Времени на раздумья не оставалось. Хлопнув дверью, беглец пересек небольшой дворик на задах здания, огороженный сеткой-рабицей. Цепляясь за нее пальцами, упираясь подошвами и помогая им, насколько можно, шипами на пластинах рук и ног, Саки вскарабкался наверх и, проигнорировав боль, ухватился ладонями за колючую проволоку и перебросил себя через ограду. Почти по-кошачьи ловко приземлился на четвереньки, гася удар, и выпрямился, успокаивая дыхание. Сердце колотилось, кажется, в самом горле. Однако весь подъем и спуск заняли не больше нескольких секунд. Должно быть, когда-то ему уже приходилось проделывать это. Шредер мельком покосился на пластины и поправил короткие обтрепанные рукава одеяния, скрывая их. Сам вид их нервировал, напоминая об унижении, пережитом по вине Стокмана. Горячая волна накатила, сжимая обручем виски, красной пеленой заволокла глаза. Кажется, даже металл накалился и до боли обжигал конечности. Наклонившись, беглец коснулся ладонями мокрой земли. Противная на вид жижа приятно охладила их. Вспомнив об опасности, Шредер оглянулся на покинутый выход — и уже в следующее мгновенье метнулся к ближайшему зданию, такому же невысокому и неказистому. Что это было, он не задумался ни на секунду. Что бы ни было, сейчас это — лишь путь к свободе. Обойдя здание по периметру и обнаружив пожарную лестницу, Саки стремительно вскарабкался по ней. И на мгновение замер на краю крыши, не то высматривая дальнейший путь в виде ближайшей к его убежищу кровли, не то просто залюбовавшись раскинувшимся у его ног городом. Вдали, почти на границе различимого замерли неровной зубчатой стеной высотки, за которыми давно скрылся диск солнца, сзади же, охватывая берег пенистым полукольцом, раскинулся морской простор. Серовато-сизый вблизи берега, вдали он приобретал зеленоватый оттенок, но скрывался в тумане, волнами накатывающем на берег. Зрелище было величественное и притягивающее взор. Было в нем что-то завораживающее, заставляющее забыть и о недавней опасности, и о неизбежных проблемах. Так, словно тут, на высоте, вдали от суетного мира внизу, и есть его настоящее место. Какое-то время Шредер позволил себе просто стоять, с высоты птичьего полета созерцая раскинувшиеся под ногами улицы и их муравьев-обитателей. Однако здесь, на высоте, было заметно холоднее, чем на земле. Вечерний бриз, солоноватый и порывистый, пробирал буквально до костей, подошвы босых ног понемногу начали неметь. Невольно поежившись, Саки нехотя оторвал взгляд от стремительно темнеющего неба и, найдя взглядом ближайшую крышу и стенд на краю ее, отступил на несколько шагов назад. И, набрав побольше воздуха в грудь, прыгнул…

***

Так было вначале. Теперь же сил едва хватало не то чтобы перепрыгнуть препятствие — один раз едва не сорвавшись с высоты примерно пятнадцатого этажа, Саки отказался от такого способа передвижения — даже на то, чтобы быстро и бесшумно подняться или спуститься по пожарной лестнице. Несмотря на то, что уже заметно стемнело, светлый балахон бросался в глаза случайным прохожим и притягивал ненужное внимание. Совершенно не нужное, особенно теперь, когда — Шредер был в этом абсолютно уверен — его ищут. В какой-то момент его посетила идея сменить облачение. Нашелся даже подходящий кандидат на переодевание — случайно встреченный в тупичке бродяга примерно его роста и комплекции. Но, уже загнав жертву в угол и приложив головой о стену, Шредер с некоторым сожалением отказался от затеи. Уж больно грязной, пропитанной черте чем и шибающей отвратной вонью в нос на расстоянии была чужая одежда. Надеть подобное на себя он не смог даже под угрозой разоблачения. Даже замерзнуть, рано или поздно остановившись на отдых, и то казалось менее мерзко. А куртка — единственное, на что агрессор решил покуситься — оказалась сильно узка ему в плечах. Раздраженно пнув бесчувственную жертву, он отбросил ненужную одежду и сжал кулаки. Взгляд метнулся к потемневшему свинцовому небу, такому же холодному и бесчувственному, как и море, как плиточное покрытие под ногами. Один, совершенно один в чужом городе, без надежды на помощь. Есть ли у него еще хоть что-то? Хоть кто-то? С губ сорвался приглушенный рык, похожий на стон. И эхом отозвался от гулких стен, став единственным ответом. В сгустившемся тумане это прозвучало даже жутковато… если бы Саки чуть ранее не утратил способность бояться.

***

Но и это осталось позади. В туманном неосязаемом прошлом, в которое уже почти и не верилось. Минутная вспышка гнева, пробудившая тело и дух к жизни. Теперь же Шредер был не уверен, что способен и на это. Силы стремительно убывали, и погибельная апатия накрыла уже практически с головой. Туман скрадывал расстояния и контуры… а может, и не только туман, но и собственная слабость. Холод сковал тело, сделав его негибким и тяжеловесным. Поначалу бешено колотившееся, сейчас и сердце билось с перебоями, а воздух застревал в горле, не проходя в грудь. Волей-неволей в голову приходили мысли об отдыхе. Где-нибудь. Сколько-нибудь… Лишь на мгновение сомкнуть глаза, дать отдых измученному телу. Мысли опасные и коварные. Под босыми ступнями похрустывал ледок, сковавший мелкие лужицы, плитка казалась битым стеклом, но и это ощущалось как-то издалека. Все было таким далеким и несущественным. Шаг, еще один… Он не знал, куда идет, двигаясь по инерции. Каждое движение было болезненным и рваным, судорогой отдаваясь во всем теле. Надо идти. Подальше… как можно дальше от проклятого места. Он обязательно отдохнет… потом. А сейчас надо оставить между собой и погоней полгорода. Как минимум. Саки прислонился к стене, тяжело дыша. Перед глазами плавали клочья тумана, тревожимые лишь его дыханием. Противоположная же стена и вовсе тонула во мраке. Нет, так долго он не продержится. Что там говорил Стокман о непредсказуемых последствиях мутации?.. Может?.. Шредер помимо воли прислушался к ощущениям в теле, подсознательно ожидая подозрительного жжения в недавно поврежденных местах. Напрасно… Каждая клеточка его, кажется, ныла и жаловалась. Нет, не думать. Ему нужен отдых. Шредер бросил взгляд на смутно различимую в полумраке лестницу. Меж освещенных окон она казалась деревом с криво растущими сучьями. Этот подъем будет последним. Там, наверху он сможет немного расслабиться и остаться наедине с небом и звездами. Единственным, что не враждебно ему в этом мире, пусть даже им и нет до него никакого дела. Медленно, с усилием, несколько раз останавливаясь, он поднялся наверх. Ноги казались свинцовыми, с каждым шагом словно приклеиваясь к перекладинам. Ну же, еще немного… Напрягая мускулы, он подтянулся и перевалился через козырек. Несколько мгновений лишь тупо, безо всяких мыслей смотрел в черную пустоту под собой. Где-то там, внизу, проходили люди, проезжали машины. Шла своя жизнь, бесконечно далекая от него. Отсюда же, с высоты нескольких десятков метров, были видны лишь пробегающие светящиеся точки и неясные контуры, при виде которых кружилась голова. Да темный, почти неразличимый карниз, переходящий в козырьки крытых балконов у самых ног. Чертовски скользкий и наклонный, к тому же… Но это Шредер понял уже позднее, когда, отдышавшись, попытался подняться на ноги. Которые тут же поехали по карнизу. Последним усилием удалось удержаться на руках, но вот надолго ли?.. Острый край больно впивался в пальцы, возвращая им чувствительность. Но не силу. И они мало-помалу разжимались, собственный вес казался неподъемным, увлекая в смертоносную бездну. Оставалось лишь одно. На миг разжав пальцы, Саки соскользнул по краю крыши и последним усилием зацепился за карниз на уровне балкона. В глазах уже темнело от усилия, когда он, качнувшись, сжался пружиной и ногами выбил стекло. Почти не ощущая боли, продолжая движение, скользнул внутрь, приложившись о перила позвоночником. И тут же сжался, насколько можно защищая тело от града осколков. Ощутил под ногами твердую поверхность и, уже бессознательным движением, почти ничего не видя перед собой, качаясь, поднялся на ноги, крепко ухватившись за обналичку двери. Вроде бы та открылась, но так ли это было и кто его обнаружил, осталось загадкой.