Скоростная любовь. Speed

− Ты чего толкаешься? − ткнула я Пашку. − Я толкаюсь? Ты просто так много места занимаешь, что мне как-то приходится выживать! − Ха-ха-ха! Это намек на то, что я толстая? − повернувшись к нему, поинтересовалась я. − Ну что ты? Ха-ха-ха! − Засранец! Вот и спи на полу! Я уперлась в него руками и попыталась согнать с кровати. Мятежный, плотно закутавшись в одеяло, упирался и смеялся над моими безутешными попытками выставить его. − Мне щекотно! Прекрати! Ха-ха-ха! − Да иди ты к черту! − сделав вид, что обиделась, я повернулась к стенке и притворилась спящей. − Уснула? Так в один момент? Так я тебе и поверил! Он погладил меня по щеке и обнял. Уже больше часа мы валялись с ним на только что застеленном новом спальном белье и наслаждались друг другом. − Боже, оно реально классное! − простонала я, пытаясь всеми частями тела прикоснуться к нежной ткани. − Я рад, что ты довольна. − Паша, сколько ты отдал за него, а? − поинтересовалась я, прищурившись. − А что? Какая разница? − Мне неловко. Понимаешь? − посмотрела ему в глаза. Он взял мое лицо в свою руку и ответил: − Я не хочу, чтоб ты переживала. Мне просто ничего не жалко для своей любимой девушки. У меня невольно дрогнуло сердце. Я смотрела на него еще пару секунд, а потом отвернулась к стенке: − Ты мне очень дорог. Очень. − И ты мне. Сказав это, он отвернулся в другую сторону, оставив меня наедине со своими больными мыслями. За этот день Паша несколько раз пытался завести разговор о том, что произошло между нами перед Новым годом. Но я делала вид, что не понимаю его. Сама не знаю почему. В конце концов, видимо, решив дать мне время, он отступил, сдался. А я вздохнула с облегчением. «Все должно быть правильно. Правильно. Я не должна облажаться в этот раз. Я должна сказать эти слова, искренне веря в них». Так я провалялась около получаса, терзая себя, но вдруг мне стало легко и спокойно. Повернувшись к уже спящему Паше, я пробормотала ему на ухо: − И я тебя люблю. Сильно-сильно! Какие могут быть сомнения? Мы весело проводили каникулы: постоянно гуляли, ходили в различные рестораны. Мы посетили множество интересных музеев, фотовыставок, в общем, наша жизнь в первые зимние дни наступившего года была радостной и незабываемой! Совсем неожиданно пришел конец праздникам, и наступил последний грустный день перед Пашиным отъездом. Я хандрила с самого утра. И ничто и никто не мог мне помочь. − Полина, хватит уничтожать наши последние часы, ладно? − не выдержал Павел. − Тем более я уеду не на такой большой период времени, из-за которого стоит волноваться! − Мятежный, ты делаешь меня нытиком, это меня бесит! Паша не был в курсе, что с той самой ночи у меня появилась привычка признаваться ему в любви. Я делала это во время его сладкого сна. Также Мятежный не знал, что как только он уедет, я вновь приступлю к работе в мастерской. Аверина то и дело доставала меня звонками, в которых рассказывала о различных планах по поводу мести и спасения моего брата. Одна только мысль, что придется вновь оказаться на небезопасной для моего мозга территории, вызывала у меня чесотку по всему телу, но приятное тепло от ожидаемой победы над Франком подпитывало гораздо сильнее всего остального. В завершении нашего совместного отдыха мы решили в который раз навестить центр города и оценить кухню заранее выбранного ресторана. Выехав со двора, мы успели проехать от силы пару кварталов и выехать в начало центральной улицы, как перед нами внезапно выскочила старая, раздолбанная колымага, умудрившаяся влезть буквально перед самым носом. − Ай! − вскрикнула я, невольно зажмуришись. − Черт! Паша резко нажал на педаль тормоза, мгновенно среагировав на возникшую острую ситуацию, и вывернул руль. − Ой! − Что это за дебил? Блять! − из его уст полилась нецензурная речь. Не успела я вздохнуть с облегчением, как с нами поравнялась другая машина и, резко обогнав, заняла место впереди. Эта машина догнала первую и, поравнявшись с ней, стала притормаживать, заставляя нас, едущих позади, делать то же самое. − Блять. Сука, − Паше явно не нравилось происходящее, и он пытался придумать выход из сложившейся ситуации. − Может быть, свернем, а? − тихонько предложила я ему. − Нет. Я никуда сворачивать не буду. Эти уроды сейчас поприкалываются и сами свалят, вряд ли они захотят проблем с людьми, у которых машина дороже не только их тачек, но и жизней, судя по всему. − Они не прекратят, − тихо возразила я. − Откуда знаешь? − повернулся ко мне Мятежный. Я посмотрела на него и ужаснулась от его гневного взгляда, мне сразу перехотелось говорить ему, что, по крайней мере, одного из придурков, которые мешали нам, я знаю. Сложно было забыть «Рено», которое когда-то облило тебя грязью. Тем временем Мятежный потянулся к бардачку и достал от туда свои витамины. Засунув парочку себе в рот, он глубоко выдохнул и вновь резко нажал на тормоз. Сделать это его вынудила впереди маячившая машина. − Ты нарвался, придурок! Я все это время переводила свой взгляд с Паши на лобовое стекло и обратно. Меня всерьез начало волновать происходящее, мне стало страшно, я боялась, что подобные игры среди шумного города могут кончиться плохо. Тем временем позади нас скопилось некоторое количество машин, которые так же не могли никого объехать, ведь обе полосы были заняты. − Номера сняли! Молодцы ребятки! − прошипел Паша. − Окна затонированы! − Паша-а, − протянула я, заметив, как резко изменилось выражение его лица. В этот момент он, быстро осмотревшись по сторонам, затем, выскочив на встречную полосу, пользуясь временным отсутствием машин, вдавил педаль газа. − Как тебе это? Газуя, мы довольно резво догнали и начали обгонять машину Франка. − Сука! Я тебя разделаю после подобных фокусов. − Паша! − проорала я, увидев, как вдалеке появилась машина, мчавшаяся, прямо на нас. − Спокойно! − только и ответил он. Я с ужасом перевела взгляд на машину Франка, которая была напротив меня. Этот идиот даже не думал уступать нам дорогу, прекрасно видя, какая возникла ситуация. Вместо этого он набирал обороты и насколько мог, вырывался вперед, прижимаясь к разметке, не давая нам влезть. − Паша! Тормози! − Черт! Какой у него там двигатель, мать твою? Он уже сдохнуть должен был! Паша немного отвел джип в сторону и вновь начал давать газу. После этого у меня началась истерика. Я поняла, что, скорее всего, уже не выйду из этой машины живой. На встречке возник поток машин, вывернувших с прилегающей улицы, и все они гудели, мигали фарами, приближались к нам с устрашающей скоростью. − Ну же! Ломайся! Одна из встречных машин была уже совсем близко, она пыталась свернуть с нашего пути, но, по всей видимости, уже было поздно. Я закрыла лицо руками. Сердце умирало. − Паша! Паша, хватит! Прошу! По лицу текли слезы. Я задыхалась. В момент, когда, казалось, все должно было кончиться «Рено» ушло с полосы, давая нам пару секунд на перестроение. Мятежный воспользовался этим моментом и с невероятной ловкостью покинул встречную полосу, неимоверной силой удерживая управление машиной, разогнавшейся до беспредельной скорости. Все это я наблюдала сквозь слезы, и у меня просто не было сил как-то реагировать на происходящее. − Я так и знал, что этот понторез в итоге окажется слабаком, − спокойно изрек Паша. Между делом, ни колымаги, ни Франковской машины уже не было видно, они свернули в другую сторону на первом же перекрестке. Заметив мое подавленное состояние, мои непрекращающиеся слезы Паша решил остановиться, притормозив у обочины. − Ну что ты, милая? − он потянулся ко мне. − Отстань от меня! Не прикасайся ко мне! − со слезами на глазах оттолкнула я его руку. − Полин… − Заткнись! − проорала я. − Ты осознаешь, что сейчас творил? А?! Ты понимаешь, что ты сейчас делал?! − Полин, − Паша отвернулся. − Нет! Смотри на меня! − не было сил остановить истерику. − Ты понимаешь, что делал? Нет? Так я тебе объясню, дебил несчастный! − я впилась ногтями в его руку. − Ты только что собирался убить нас! Ты только что рисковал нашими с тобой жизнями. И ради чего?! Чего, объясни мне? − Эй! − он попытался вырваться. − Успокойся! Я держал все под контролем! Поверь мне! − Под каким контролем? А? − Полин, я знал, знал, что он пустит нас… − Да ты что? Ты сумасшедший, что ли? Мне насрать, что ты там знал! Да и как ты мог это знать? Я что-то не заметила у него особого желания тебе уступать! − Если я захочу, мне уступят все. − Паша! Что ты несешь? − Ничего. Успокойся. − Да если бы он в последний момент не пустил бы тебя, мы бы погибли! Он мне ничего не ответил. Я продолжала плакать. − Полин, − проскулил Паша минут через десять. − Ну хватит, а? Я вновь сердито откинула его руку. − Отвали от меня. − Прекрати дуться! Прекрати! − он попытался вытереть мои слезы. − Отстань! − Милая… − Хватит меня так называть! Пока ты не объяснишь мне, какого хрена рисковал мной, я не буду с тобой разговаривать! Теперь мы молчали еще дольше. Казалось, я выплакала все слезы. Глаза противно жгло. − Полин, прости меня, − наконец-таки Паша ожил. − Я не должен был так поступать, зная, что не один в машине. − Ага! − вскрикнула я. − А если меня бы не было, все было бы нормально? Ты это хотел сказать? Я посмотрела на него. Его выражение лица. − Тьфу! Что за кошмар? Этот парень и сейчас верил в то, что поступил адекватно, как будто бы для него это было обычным, среднестатистическим занятием − ездить так, чтобы в любой момент можно было разбиться насмерть. − Полин, − Паша взял мою руку. − Я больше никогда, обещаю, никогда не подвергну твою жизнь опасности! Прости! Я идиот! Я понял это. Я просто заигрался. Хмуря брови, он посмотрел в окно. − Заигрался? Нормально ты так играешься, чувак! − Я никогда, − он посмотрел мне в глаза, − не причиню тебе вреда. Понимаешь? Я никогда не подвергну тебя опасности. Во мне кипела обида. Мне было больно изнутри. Мне было больно от того, что один подверг меня опасности, подставил меня, находясь в соседней машине. Но еще хуже было от того, что человек, находящийся рядом со мной, подыграл ему. Предпочел помериться с ним силой, нежели подумать обо мне. − Не подвергнешь. По крайней мере, не сегодня точно. Я открыла дверь. − Потому что домой я поеду на метро. А за своими вещами, пожалуйста, заезжай завтра утром. Удачно тебе в Москву съездить! − Полина! − крикнул Паша, но я, выбравшись из машины, побежала к метро. Может, он и хотел остановить меня, но, видимо, гнев сделал меня достаточно прыткой, чтоб сбежать, слившись с толпой куда-то спешащих, опаздывающих петербуржцев.