Скоростная любовь. Speed

Со стороны мы наверняка смотрелись весьма колоритно. Парень, весь такой из себя, и побитая, в грязной, подранной одежде девушка. − Ну? − спросила я, поскольку он не спешил начинать. − А? − Слушай! − я почувствовала себя немного неловко. − Как ты можешь проверить, пойму я или нет, если сам сидишь молча, и не хочешь ничего рассказывать? − Блин, понимаешь, − он пожал плечами, − я стесняюсь. Ты говорила, что у тебя у самой куча проблем. Что имелось в виду? − поинтересовался Павел. − У меня? Да! − я посмотрела перед собой. − Моя жизнь все больше и больше напоминает кусок говна. − Хм. Впечатляет. Ха-ха-ха! − его повеселило мое сравнение. − Иногда кажется, что жизнь меня ломает, − вдруг ни с того ни с сего, серьезно заявила я, обернувшись на него, − порой я думаю, что еще пара неудач, и я сойду с ума. Честно! − А если подробней? − поинтересовался он. − Ну, − я не очень хотела изливать ему свою душу, поэтому ответила весьма неопределенно. − Совсем недавно я испытала на себе то, что не пожелаю никому! Даже злейшему врагу. − Что же? − Паша, я не хочу говорить тебе, что именно, но это было ужасным испытанием. И до сих пор я не могу избавиться от этого. Хотя о чем я? Я никогда не смогу забыть преследующую в данный момент меня боль. − Понятно, − протянул он. − Понятно, что ничего не понятно с тобой. − Ну… − Вот я так и думал, ты сама не можешь раскрыться, а значит, не сможешь меня понять, − грустно заявил он. − А я, блин, дожил. Пытаюсь излить душу первому встречному человеку. Маразм. − Эй! Неправда! − воскликнула я. − Правда! Видишь, ты же тоже не смогла рассказать о себе, потому что… − Просто, это слишком глубоко внутри и слишком сложно,− посмела я перебить его. − Ладно, я и не настаиваю. Мы замолчали. Я уже подумала, что он предложит разойтись по своим делам, как Паша вновь обратился ко мне: − Допустим, один раз судьба ударила тебя этим испытанием, ну, а что теперь? Теперь-то какие у тебя проблемы? − А что мы все обо мне? − Да потому что ты толком ничего не рассказала! − справедливо упрекнул он меня. − Хорошо, − вздохнув, я произнесла, − вот, например, Москва. Это мой неродной город. − И? Ха-ха-ха! Это проблема? − Нет, проблема − это то, из-за чего я тут оказалась. − Ну, так из-за чего же? Он был не в меру настойчив, но отчего-то я не могла его пресечь и выложила ему все о своем неудачном романе, который запила алкоголем, про внезапную поездку с братом в Москву, про то, как скучаю по подруге, про все. Даже про Ника. − Ну, вот! Теперь он таскается за мной, весь такой богатый и ухоженный, а мне нет до него дела. Кир обижен из-за моего неправильного поведения, а ему, между прочим, сейчас нельзя отвлекаться ни на что от своей работы. − Работа-то пыльная? − внимательно выслушав, спросил Павел. − А? Нет. Я не в курсе, но, наверное, она сложная. − Наверное, − Паша потер руки. − Не то, что у его начальника, − усмехнулась я. − А что с ним? − Мы же приехали на съезд всех крупных компаний, как я тебе говорила, и мой брат приписан к одной из них. Ясно же, что начальник компании, особо не нагружаясь, сидит в кабинете и пьет виски. − Ха-ха-ха! Думаешь? Кстати, я немного знаю об этом форуме, − призадумался он. − А у кого работает твой брат? В какой фирме? − В консервах, − махнула я рукой. − В смысле? − Кир приписан к заводу, ответственному за разнообразные тары. − Ого? − протянул Паша. − И начальник у него? − Мятежный, − произнесла я, − вот имя и отчество не помню. − Вот оно как! Ха-ха-ха! − рассмеялся Паша. − Ха-ха-ха! − Что? − поинтересовалась я. − Ты его знаешь? − Ну, слышал, − замялся он. − Слышал? Откуда? − поначалу удивилась я, но потом, сообразив, предположила: − Ты же тоже из богатых, да? Конечно! − Ну, можно и так сказать. − Кошмар! И теперь мой родной брат бегает по поручениям этой консервной крышки. − Консервной крышки! Ха-ха-ха! И как ему? − поинтересовался Павел. − Не знаю! Но я на его месте сразу же послала бы всех подальше! − Почему? − у Павла поразительно быстро улучшалось настроение. − Ха-ха-ха! Да он стопудово жуткий тип! Все вы, богатые, − я покосилась на него, − заносчивые и скупые. − Ха-ха-ха! Неправда! − Да! Наверняка, он толстый, жирный и вечно потный, − поделилась я с ним своими предположениями. − Кто? Мятежный-то? − Ну да! Ой! Так ты его видел! Скажи, я права? − попросила я. − Ха-ха-ха! Ну, как, − Паша покачал головой в разные стороны, − я бы не сказал, что он жирный, но вот характер не слишком доброжелательный. Говно. Как ты любишь выражаться. − Да ладно? Говно? Правда?! − произнесла я. − Вот! Не зря говорят, что у женщин все в порядке с интуицией! − Ха-ха-ха! − Знаешь, я прям мечтаю сказать ему это в лицо! Чтоб он понял это! − Зачем? − отсмеявшись, поинтересовался Паша. − Ну, чтоб устыдить! Наверняка, он ворует много денег. Иначе, не стал бы таким богатым. − А в честный труд ты, видимо, не веришь? − Ой! Нет, конечно! − махнула я рукой. − Ну, знаешь, многие люди, работающие с ним, говорят, что он честный человек. − Да-да-да! Ты этому поверил? Да он просто подкупает их, чтоб они это говорили. − Хм… − Какой там честный труд, когда ему надо содержать, наверняка, жуткую, вечно клянчащую жену и тупоголового сына, который, наверняка, всю жизнь планирует за счет отца жить! − посмотрела я на Пашу. − Откуда ты знаешь? С чего ты решила, что они именно такие, как ты их сейчас описала? − Да потому что все они такие. Дети богатых. − Да? − Ой! − я поняла свою оплошность. − Ты − исключение! − Ага, − он призадумался. − Ты не имеешь право думать о ком-то столь плохо, учитывая, что даже не знакома с этими людьми. − Прекрати! − решила я закрыть эту тему. − Зря я поделилась с тобой этими рассуждениями. − Это верно, − хмуро заметил он. − Почему тебя это так сильно задело? − поинтересовалась я. − Почему? − он посмотрел на меня. − Потому что ты слишком мала и многого не знаешь об этом мире, чтоб кого-то брать и обливать грязью. − Что? − возмутилась я. − Обалдеть! Тебя просто задело, что ты один из таких, ничем не выделяющихся папенькиных сынков, гоняющих на тачках, подаренных родителями. − Зато ты такая правильная! − воскликнул он, встав со скамьи. − Видать, тебе сам Бог дал право решать за всех, кто плох, а кто нет. − Кто говоришь? − я встала напротив него. − Бог? Бога нет! − Ух ты! − Паша покачал головой. − Ах, точно! Зачем он нужен, если есть ты! Такая справедливая! − Нет! Просто, если бы он был, то… − едва не выпалила я, − неважно! Махнув рукой, я вновь присела на скамейку. − Я заметил, у тебя действительно куча проблем, но самая главная, это отсутствие уважения по отношению к другим, − произнес он. − Я рад, что не поделился с тобой своими переживаниями, такая, как ты, не оценила бы, − развернувшись, он направился к машине. − А?! А ты!? А ты!? − я была в гневе от его слов. Мне было очень неприятно слышать от него подобное. − Пафосный, бездушный придурок! Я подам на тебя в суд за наезд! − Да подавай! − крикнул он издалека. − Если тебе совсем делать нечего. Но все дело в том, что я с этим разберусь и продолжу рассекать по Москве на купленной за свои деньги машине, а ты вали в Питер, и живи там, задыхаясь от своей ненависти. На этом он свернул за угол, и мне не было никакого смысла кричать что-то вслед.