Обратный отсчет

      Игорь всегда стремился производить хорошее впечатление — успешного делового человека, каковым, в сущности, и являлся. Безукоризненная, дорогая одежда — все самое лучшее, из того что он мог себе позволить. Стильная, аккуратная стрижка, выверенные, спокойные жесты… Но сегодня весь его отшлифованный годами имидж рисковал быть надежно похороненным. Он сообразил это лишь у ворот высокого административного здания, где размещался офис издательства, и ему стоило огромных усилий взять себя в руки и замедлить шаг. Потом он остановился вовсе и первым делом оглянулся назад. Как и следовало ожидать, его никто не преследовал. Вокруг были обычные люди — немногочисленные, по случаю раннего времени, прохожие, мирно идущие по своим делам. Никто из них не обратил на Игоря ни малейшего внимания. Бежит человек, опаздывает куда-то — ну и что с того?       Однако, самому Игорю было отнюдь не все равно. Беспокойно бегающие глаза, срывающееся дыхание и явная готовность дернуться при виде собственной тени — совсем не то, что подобает нормальному, успешному работнику, всерьез настроенному сделать хорошую карьеру. Поэтому он решил выждать несколько минут чтобы окончательно успокоиться, прежде чем войти в здание.       В конце концов, есть ли у него на самом деле серьезная причина для беспокойства?       Чем больше он думал об этом, тем абсурднее ему казалось собственное поведение. Ну переработал немного — с кем не бывает? Постоянные стрессы, вызванные утомительно-монотонной по своей сути работой в сочетании с напряженным графиком, отнюдь не способствуют спокойному, здоровому сну. Неудивительно, что ему начали сниться кошмары. А спросонья — тем более, чего только не привидится! Найти, что ли, хорошего психотерапевта?       Он слабо усмехнулся про себя. Во-первых, пройдет еще очень много времени прежде, чем он сумеет позволить себе подобную роскошь. А во-вторых — у нас не Америка. Засмеют свои же коллеги. Если узнают, конечно. А может, просто взять небольшой отпуск?       Он представил, что ему не надо было бы сегодня выходить на работу, и его передернуло. Он бы остался там, дома… Что угодно, только не это! Пойти куда-нибудь?       Неожиданно он понял, что на самом деле хочет как можно скорее оказаться именно среди своих коллег, в уютном, светлом офисе. Не среди друзей или родственников, вот, что важно! —, а непременно в обществе полузнакомых людей, с которыми связывает не слишком многое. Только работа. Но они будут рядом, очень близко. И они — совершенно нормальны. Им не мерещится всякая ерунда. Они будут заниматься обычными будничными делами. И он тоже — вместе с ними. Нужно просто влиться в их среду, почувствовать эту привычную, рабочую атмосферу. Может быть, тогда его наконец отпустит?       - Доброе утро, Игорь! Решил сегодня прийти пораньше? — раздался за спиной безмятежно-прохладный, но все же весьма приветливый голос.       Игорю стоило больших усилий не шарахнуться в сторону. Однако, почти сразу он вновь успокоился. Он узнал говорившую, еще не обернувшись, — как по интонациям, так и по легкому иностранному акценту. Они были коллегами. Ее звали Катрин, и она была, на его взгляд, весьма примечательной личностью.       Она происходила из семьи эмигрантов, покинувших Россию еще во время Гражданской войны, но сумевших, несмотря ни на что сохранить свои исторические корни. По крайней мере, Катрин говорила по-русски совершенно свободно, хотя, если можно так выразиться, несколько искусственно — излишне правильно, корректно строя фразы, желая, по всей видимости, избегать синтаксических ошибок. Игорь знал, что она получила высшее образование не где-нибудь, а в Сорбонне, и вполне могла бы сделать такую карьеру, о которой он сам мог бы только завистливо мечтать. Столько возможностей! Но она, окончив это великолепное учебное заведение, предпочла сначала довольно длительное время путешествовать по миру, и в итоге оказалась в России. Земля далеких предков притянула ее с такой силой, что она решила задержаться на ней подольше. Она даже предпочла найти здесь работу, хотя вовсе не была стеснена в средствах. Это, кстати, занимало Игоря больше всего. Ему было известно, что родители завещали ей весьма приличное наследство, и она могла прожить всю жизнь совершенно ни в чем не нуждаясь. Тем не менее, на данный момент Катрин работала — в отделе переводов. Она безупречно говорила на нескольких европейских языках, а французский вообще был для нее вторым родным, так что начальство души в ней не чаяло. Носители иностранных языков в России — редкая и ценная находка. Соответственно, зарабатывала Катрин столько, что коллеги лишь завистливо ахали — но все же очень мало по меркам Запада. Зачем ей это было нужно? Или она просто хотела проникнуться жизнью обычного, русского человека? Кто их знает, этих богатых, с их причудами! По крайней мере, когда ее спрашивали, она лишь неопределенно пожимала плечами. Вообще, она была довольно неразговорчива, хотя, скорее всего, могла бы стать исключительно интересным собеседником. Ходили слухи, что она, несмотря на относительную молодость (ей было около двадцати восьми лет) успела побывать чуть ли не везде — начиная от Новой Зеландии и Филиппин и заканчивая канадским Севером. Кроме того, пользуясь многочисленными связями по всему миру, она периодически приобретала места в различных научно-исследовательских экспедициях, направляющихся в самые различные затерянные уголки планеты.       Конечно же, Россия однажды надоест ей, и Катрин снова отправиться путешествовать. Тем не менее, сейчас она стояла совсем рядом и, судя по всему, ждала такого же, формально-вежливого приветствия, какое только что произнесла сама.       - Доброе утро, — он даже помедлил секунду, прежде, чем обернуться. — Ты тоже сегодня пораньше, я вижу?       Она явно хотела ответить что-то в столь же формально-вежливом духе… и вдруг осеклась на полуслове. Взглянула ему в глаза — неожиданно пристально, изучающе.       - Ты сегодня очень правильно выглядишь, Игорь, — она произнесла это как-то очень ровно и спокойно, словно констатируя некий общеизвестный факт. — Очень рада за тебя.       Никакой особой радости в ее безмятежном, словно осеннее небо, мягком голосе при этом отнюдь не наблюдалось. Как, впрочем, и иных чувств. Что же касается Игоря, то он застыл на месте, как вкопанный.       Катрин наблюдала за ним — по-прежнему отстраненно, безучастно — совершенно как та незнакомка в парке. Да что они сегодня, сговорились все что ли?       - Э-э… спасибо… Ты тоже хорошо выглядишь, — промямлил он, — не зная, что еще сказать. Больше ни одной связной мысли ему на ум в этот момент не пришло.       - Я не сказала «хорошо». Я сказала «правильно», — педантично поправила Катрин. — Это совсем другое.       - А что, есть разница? В чем?       - Конечно есть. Правильное не всегда бывает хорошим, а хорошее — правильным. Ты этого не знал?       - М-м… да? Ладно… как скажешь, — он отчаянно пытался собраться с мыслями. — Слушай, мне… у меня…       И тут у него появилась идея. Не раздумывая больше ни секунды, он повернулся в сторону, как будто увидел там что-то интересное, одновременно продолжая удерживать силуэт Катрин боковым зрением. Неужели она сейчас тоже обратится в черное пятно?       Ничего не случилось. Катрин как была, так и осталась собой. Она следила за Игорем с легким любопытством… однако, даже не поинтересовалась, что же он якобы увидел там, вдали.       - Слушай… мне нужно работать, — произнес он, вновь поворачиваясь к ней и чувствуя себя полным идиотом. — Понимаешь, я сегодня как раз и пришел пораньше, чтобы… ну… доделать кое-какие дела, — солгал он. — Я пойду, ладно?       - О, разумеется, — кивнула она. — Доделать дела… Это очень правильное решение. Правильное и своевременное, — добавила она с какой-то странной интонацией, едва не заставившей Игоря обернуться. Однако, он уже подавал свой пропуск охраннику на проходной, а тот по старой служебной привычке сверял фото с лицом Игоря, хотя ему был знаком этот человек — так что вертеть головой не следовало. После проверки Игорь не оглядываясь отправился дальше, и больше не обращал внимания на Катрин, которая по-прежнему смотрела ему вслед сквозь стеклянные двери.       - Правильное и своевременное… да… если бы ты действительно принял такое решение… — отведя, наконец, взгляд, прошептала она едва слышно. — Впрочем, теперь это уже вряд ли имеет значение.