Обратный отсчет

      Катрин долго смотрела ему вслед, пока его размытый силуэт не растворился во тьме. Лишь после этого она поняла, что за ней тоже наблюдают.       - Здравствуй, - на ее губах появилась слабая улыбка. – А я все жду когда же ты появишься...       Из ночного сумрака выступила фигура, закутанная в длинный темный плащ. Просторный капюшон был откинут назад. Игорь, будь он по-прежнему здесь, узнал бы эту девушку. Он уже видел ее раньше. Именно она повстречалась ему на этом самом месте в пятницу утром. Именно она посоветовала ему принять как должное все, что с ним случилось.       - Появилась бы раньше, если бы ты с ним столько не возилась. Зачем?       - Мне было любопытно.       - Что ты ему сказала? - она внимательно смотрела Катрин в глаза.       - Правду. Как ты учила. Я теперь всегда стараюсь говорить только правду. Ложь искажает реальность, нарушает Равновесие, верно?       - Да. Слово – материально. Мысль – материальна... А ты плохо стараешься, как я погляжу.       - Почему?       - Ты сказала ему, что сейчас тебя уже сложно назвать человеком. По мне так очень даже легко.       - Почему же?       - Ты сама только что ответила. Любопытство. Истинно человеческое качество. Справедливости ради, следует отметить, что оно – единственное, от чего тебе до сих пор не удалось избавиться. Последний пережиток твоей бывшей личности. Все, что от нее осталось. Не много... но и не мало.       - Понимаю. Но не могу. Или не хочу, если точнее. Пока не хочу.       - Не торопись, - теперь незнакомка тоже улыбалась. – Некоторые шли к тому, чем ты являешься сейчас, десятки тысяч лет. Некоторым потребовались миллионы лет. Прекрасно их понимаю. Им было страшно. Мне тоже было страшно... в свое время. Примитивный, животный страх перед пустотой, запечатленный на генетическом уровне – в каждой клеточке твоего человеческого тела... Для любого разумного создания во всех мирах обитаемой Вселенной нет ничего хуже, чем бороться с собственной сущностью – мне это известно совершенно точно.       - И все же, у тебя получилось.       - Далеко не сразу. А тебе ведь, насколько я знаю, нет даже пяти тысячелетий от роду. Справишься, не беспокойся. В свое время.       - В свое время, - эхом откликнулась Катрин, глядя, как силуэт девушки растворяется в воздухе. – Спасибо тебе... за все. За напутствие. За то, что по-прежнему навещаешь меня. Иногда мне бывает действительно... сложно одной.       Ей никто не ответил. Ее последние слова были адресованы уже в пустоту. Теперь вокруг не было ни души.       Некоторое время Катрин задумчиво глядела себе под ноги. Налетел порыв ветра и с неба начал накрапывать мелкий осенний дождь. Тогда Катрин, словно очнувшись, наклонилась и что-то подняла с земли. Это был ярко-желтый флаер, последний из двух, взятых Игорем вчера, а теперь оброненный им здесь.       Тонкие пальцы Катрин бездумно сгибали плотный листок вдоль и поперек, обозначая уголки, придавая ему какую-то новую форму. Минуту спустя она держала в руках крохотный игрушечный самолетик. Она недоуменно посмотрела на свое творение и, вспомнив о человеке, которому принадлежал оброненный флаер, взглянула в ту сторону, куда тот ушел.       Ее взгляд упал на большие уличные электронные часы, что висели на входе в парк. Светящиеся цифры были четырьмя нулями. Только что наступила полночь.       Почти сразу же издалека донесся приглушенный расстоянием короткий вопль. После этого все вновь стихло. Лишь шелест дождя и холодного осеннего ветра нарушали тишину старого парка.       Катрин решительно поднялась со скамейки и не глядя запустила золотистый самолетик назад через левое плечо. После чего направилась в сторону, противоположную той, куда удалился Игорь. Не оглядываясь.       Самолетик, подхваченный новым порывом ветра, поднялся высоко в черное небо, но тут же снова устремился вниз. Помешали ему достичь земли все те же электронные парковые часы. Самолетик воткнулся в точности туда, где боковая крышка корпуса часов слегка отходила в сторону, обнажая незащищенный механизм.       Последний из нулей на циферблате так и не успел смениться на единичку. Раздался короткий треск, сопровождаемый маленьким снопом искр, и по щедро смоченным дождем крыльям самолетика змейкой пробежал электрический разряд.       Электронный циферблат потух. Одновременно погасли тусклые уличные фонари, до того освещавшие все вокруг. Парк погрузился во тьму, и в ней уже нельзя было различить силуэт Катрин, которая по-прежнему неторопливо шла, следуя изгибам дорожки, огибая редкие деревья.       Ее работа была здесь завершена.       Знала ли она, что ее ждет дальше? С одной стороны, ей было точно известно, куда теперь предстоит отправиться и что сделать. С другой – она, как и прежде, понятия не имела, к чему ее действия приведут. Но теперь последний факт беспокоил ее уже значительно меньше. Может быть, смысл был именно в этом?       Предстояло ей пройти тысячу дорог или всего одну – также не имело значения. У нее была работа, которой она посвятила намного больше, чем жизнь. Ничего сверх того она не просила. Она была счастлива здесь и сейчас, ощущая, как ее тело сливается с окружающей ее непроницаемой тьмой.