Никто не сможет сломить меня

— А ты не глуп, — усмехнулся бот, обводя взглядом деактивированный кодом замок, — ладно, приятель, поработаю ради тебя над системой безопасности. Посмеивался Рэтчет, проходя мимо платформы к краю низкого бортика. И подкинул расслабленного хвостатого, перенося его вес на один манипулятор, что бы другим закрыть дверь на панели, вновь перебивая коды. Безопасность прежде всего. Вся эта вышедшая из-под контроля ситуация не должна была иметь повторений. Доктор, однако, не думал так уж сильно далеко вперед. В данный момент он грезил мойкой и о паре кубов слабозаряженного, предварительно сбросив хищника в аквариум. Но не успел корпус рыбины и коснуться поверхности воды, как он мгновенно крутанулся — хитрая тварь оказался онлайн — и сильным ударом хвоста хлестнул Рэтчета. Точный и сильный удар. Это заставило тяжелый корпус пошатнуться, испытав действительный испуг. Потому что темные глубины пугали его не меньше, чем сам шарк. И отставив манипуляторы вперед, Рэтчет предпринял попытку уравновеситься, запоздало дернуться назад, что угодно! Но ничего не вышло и он рухнул в воду, из последних сил пытаясь ухватиться за воздух. Высокий всплеск созданный Рэтчетом совершенно отличался от пронизывающего водную гладь, будто вхождение тонкой иглы, Дрифта. Неимоверное количество пузырьков вздымалось из-под воды пока тяжелый, монолитный корпус Рэтчета шел ко дну. Он в экстренном порядке защелкнул все решетки воздухозаборников, сомкнул клапаны, все же наглотавшись по самое не могу этой маслянистой жидкости. Так что в баках у него плескался в данный момент экстремальный коктейль из смазки, масляных трансфлюидов и воды. Медик барахтался в воде, пытаясь выплыть. Вздымал манипуляторы вверх, просеивая повышенной плотности жидкости, между пальцами. Проблема была даже не в том, что Рэтчет не умел плавать, а он не умел…но в том, что тяжелый металл тянуло ко дну, под силой давления сковывая в движениях. Мимо метнулась длинная тень. И закружила, огибая погружающийся корпус доктора по эллипсу, с частой сменой направления движения. Он будто не решался броситься вперед. Боялся? Нет, скорее прислушивался, примерялся, все-таки Рэтчет был крепким и даже за неимением дент, крепким. Все это подпитывало неуверенность. Дрифту не приходилось задумываться на тему: «зачем он нападает» ему просто так диктовали первичные протоколы, которые он впитал вместе с плотью своих собратьев в питательном мешке: Разграниченность личного пространства. «Сожри или стань пищей другим» И будто дикий, загнанный волк, не смеющий прыгать за флажки, Дрифт не смел перечить своим инстинктам. Он бросился вперед, царапая броню, в попытке отодрать кусок. Он громко клекал, тещал и пару раз его даже загибало в судорогах. Хватался за шею и нагрудную, будто от рвотных позывов, что говорило о его нервозности. У BalenFormers было в обиходе выворачивать наизнанку свои баки. Они, будучи не из цельного трансформия*, а гибкого полимерного вещества с повышенной функцией к самовосстановлению. Баки, а их было три, могли полностью выходить во вне корпуса. BalenFormers делали это в некоторых случаях: когда сталкивались с тем, что не в силах переварить или в случае отравления. В том числе и из-за сильного стресса. И это было настоящим фурором в научном мире. Потому что выловленные до этого дезактивы, как правило запутавшиеся в сетях, поголовно имели выброс бака через верхний шлюз. Это считалось нормальным и названо «внешним питанием», как полагали океанологи. Первое зерно сомнения внесла находка одного широко известного военного хирурга, сделавшего себе карьеру на трансплантациях и множества открытый в области: «Крайние состояния организма в экстремальных условиях» — безумного доктора Фармы, так же заинтересованного в изучении нового вида. Война всегда развязывала руки медикам-испытателям и давало бесценную практику. Множество открытий и позволяло провести такие эксперименты, о которых в приличном обществе принято было умалчивать. Так что мнение, будто война это сплошное бессмысленное и нескончаемое насилие, не ведущие не к чему кроме деградации наций и их вымиранию, Фарма открыто считал неверным. И он один из немногих, кто мог заявлять это открыто и дерзко: «Война это двигатель медицины в первую очередь.» За счет бесчисленных жизней, упадок образования и разрушению духовных ценностей — все это цена, был построен практически весь нынешний научный институт. Но мы отвлеклись. А если возвращаться к исследованиям Фармы в этом прибыльном деле, то изученные им протоформы не имели такого дефекта — внешний бак, что свело данную науку сложно пути развития. Дрифт тем временем сделал еще один полный круг. Он что-то клекотал на своем, протяжно, долго и очень тонко. Пытался подплыть ближе, но долго не задерживался рядом с Рэтчетом. Он присматривался и будучи очень территориальной особью, пытался даже куснуть бота, подталкивая его дальше ко дну. Но все так незначительно. Вокруг все будто померкло и время остановилось. Рэтчет мог уловить кроткое движение оптики быстро метнувшегося к нему Дрифта и ухватил ладонями за острые выступы на шлеме, когда прямо напротив лицевой защелкнулись клыки. Мед-бот поднял взгляд вверх, наблюдая за тем, как пузырьки воздуха туго продираются вверх, закручиваясь, разбиваясь на более крохотные. Именно таким же крохотным был сейчас его шанс на спасение, как он думал. Но погрузиться в мысли ему не дали. С мощным толчком дернувшегося мощного корпуса, Рэтчет почти упустил рыбину. Но быстро сориентировался и перехватил его шлем плотнее, которым хищник рьяно крутит из стороны в сторону. В этом было что-то такое…особенное. Страшно, поразительно красиво и больно. Только оказавшись один на один с этим монстром, он влюбился в него. Каждый раз волновался, когда Дрифт лишний раз взбрыкивал. В воде очень хорошо проходили именно такие типы волн — исходящие от искры. Все переживаемые чувства, Дрифтом ощущались очень остро и по мере того, как Рэтчет сам успокаивался, сходила на нет и агрессия мерформера. Он толкнулся последний раз, будто контрольный и подался вперед, потираясь оттаиваемой мордой о щеку дока. Вдруг Дрифту стало как-то спокойнее, потому что он чувствовал на этом меха свой собственный запах. Это было его. И в наслаждении, хищник уткнулся носом в губы доктора, откуда был особенно острый запах собственного корпуса, собственных выделений. За что его и прикусили за очень чувствительную деталь — переносицу. Сипение. И в следующий момент отовсюду вокруг, кажется, донесся пронзительный визг, переходящий в свист. Такой метод общения Рэтчет не оценил, хватаясь за собственные локаторы и без поддержки продолжил обвалился в густую жидкость. Дрифт спешно толкнулся ладонями в нагрудную дока, будто протапливая, что бы следующий момент изогнулся змеей и бросился вниз, заходя медика со спины. Толкнул со спины. И крепко уцепившись за наплечники, мощными движениями хвоста выбросил себя вверх. Рэтчет даже не мог понять, когда именно его корпус перестало сковывать жуткой давкой, потому что на смену давлению в жидкости, пришли полыхающие объятия хищника. Он ткнулся мордой ему в спину. Гладь воды подорвалась вместе с вскинувшимся доктором, который сделал первый «вздох», наполняя баки воздухом, что бы вызвать экстренный сброс через верхний шлюз. Будь он человеком с примитивной транспортной функцией «крови», то спекся бы в кессонной болезни. И с выделением газа из «крови» погиб бы за считанные секунды. Но вместо этого он только неприятно морщился от ощущений, как в топливных шлангах почти вспенился энергон, что не вело к дезактиву, однако было не совсем приятно. И, как полагается, ему в нос ударила собственная пенка розоватого цвета. — Спирт, — будто ассистенту, скомандовал Рэтчет. Ему нужно было погасить пену, которая стекала уже по подбородку из рта. Но Дрифт не был помощником и не метнулся за системой пеногашения, а чувственно прижался сзади, выполняя посильную поддержку. И уже забравшись на выступ площадки, Рэтчет, не без помощи заботливо толкающего его под бампер Дрифта, который давал и наступить на себя в качестве опоры, его все-таки вывернуло наизнанку всем тем, чем он успел нахлебаться. Жидкость стекла к краю бортика. — Рэтч, — с этим звуком его толкнули в спину носом. — Ох, пацан полегче со старым мехом — доктор просто упал лицевой вниз, почувствовал приятную сушу под собой и не спешил подниматься, — я тебе не резвый мехлинг, не стану кувыркаться с тобой, хотя бы потому что хватка не та, да и шарниры совсем разносились. Ему требовалось всего пару клик на то, что бы прийти в себя. А потом он напрягся, потому что чувствовал, как Дрифт прижимался сзади и это было неправильно — подставлять спину. Дрифт мог принять его нынешнее положение Рэтчета за слабость, так что медик превозмогаемая жуткие ощущение, перевернулся на спину. И замер в тот же миг. К нему опустилась клыкастая пасть и высунув шершавую ленту глоссы, Дрифт провел ею от носа, по ложбинке над губой и вниз до подбородка, снимая этим самым пену. Это было бы мерзко, если бы не так приятно и автобот приоткрыл рот, позволяя себя вылизывать еще совсем немного. Дрифт и сам не долго разменивался на нежности. И не успел Рэтчет отплеваться еще от пены, которую Дрифт убирал по мере поступления, то его принялись буксировать обратно в воду, крепко схватив за бока. — Нельзя! — Дрифт вскинул морду, делая контрольный рывок на себя. Но меха держался за поручни крепко, - все, хватит, пацан. Дальше я сам… Они обменялись взглядами в полной тишине. А затем Дрифт шлепнул хвостом о воду И зарокотал двигателем, толкнувшись в нетерпении. Стукнул медбота бампером о край площадки. Склонился, раскрыв пасть. Медленно выдохнул паром на шею и плечи бота и куснул, потянув на себя. Но мед-бот ни в какую не шел, еще и брыкался, издавая странную череду звуков. Страх…Дрифт почувствовал именно это. И зашипев в злости, отпустил. Фыркнул и яростно бултыхнув хвостом, вновь припал к корпусу, падая на него всем своим весом и оплетая ноги меха хвостом. Казалось, этот шарк пытался раствориться в нем, слиться металлом, вот так вот сильно он прижимался к корпусу Рэтчета, шипя глоткой. И смотрел прямо в оптику твердо стоявшего на своем Рэтчета. Последний был не из робкого десятка и мог себе позволить больно пихнуть мехлинга в бок, под нагрудную, пытаться отодрать от себя за остроконечные детали шлема. И продолжал дергать ногами, не забывая крепко держаться. Белые кольца оптозахватов, почти прозрачные, имели голубую окантовку. Такое строение оптики было чем-то приспособленческим, направленным на сокрытие от других особей направленность взгляда. В сражениях с себе подобными это играло большую роль в выживаемости, т.к противник не мог предсказать куда именно будет нанесен удар. А Рэтчет видел в этом совсем не проявление природного отбора. Его затягивало в эту оптику с головой, без остатка. Сквозь жидкое зеркало оптики Рэтчет увидел отражение своей же сущности. Может быть, он действительно полетел с предохранителей, но этот мехлинг казался ему ближе любого существа. Он попытался дотронуться до Дрифта осторожнее. Что ему позволили сделать и медленно потянули на себя, принимая этот жест за согласие. Однако, медик не спешил отпускать поручень другой ладонью. Еще попытка. И в миг прекрасная сирена Обратилась в яростную фурию, дернув последний раз, уподобляясь по звукам хищным ящером мезозойской эры, настолько глубоким и опасным было то шипение Дрифта. Потому что обмануть медбота не вышло. И тогда взбешенный хищник дернул Рэтчета на живот одним движением. Тот аж едва успел переставить хватку, что бы ему шарниры не выбило. Но броня все равно пострадала, когда сзади ему в бампер с силой толкнулись бедра Дрифта, вбив Рэтчета своим корпусом вперед. И хлопнул ладонями по обе стороны от шлема жертвы. — Шлак! Еще раз говорю, ты, прекрати это! Слезь с меня, сейчас же. Он говорил как можно с расстановкой, дикцией, будто хищник понимал его речь лучше от этого. На самом деле Дрифт не хотел играть, а активно намекал на совокупление, он ему пел, заигрывал, покусывал, но все тщетно! Партнер не понимал и боялся его. Вынуждая поступать грубо. А последующий неразборчивый звук он вообще воспринял за угрозу своему доминированию. И решил, что если медик не хотел играться в воде, как все нормальные особи, то Дрифт ничего не имел против того, что бы вскарабкаться на желанную жертву прямо здесь и сейчас — на мостике. Он стал крутить его так быстро и ловко, как новоиспеченного мехлинга. Так что одним движением перевернул на живот и пристроился сзади, размашисто толкнувшись бедрами, пока не развел ноги в стороны. И подхватив Рэтчет под колено, максимально развел их в стороны. Док не был особенно пластичным, да и до прямого шпагата ему было очень далеко. Так что протолкнувшемся между ног широкие бедра почти больно тянули тазобедренные шарниры. Рэтчет со злостью понимал чего добивается рыбина. И если он мог себе простить ту оральную ласку, то дать себя ублажить уже он не мог позволить. Жутко смущенный, мед-бот пихнул обеими ладонями назад, прогибаясь, будто пытаясь соскользнуть с норовившего ему присунуть Дрифта. И из последних сил бросился вверх, но удерживаемый крепкими манипуляторами рыбины, потерпел неудачу. Заскрежетав дентами, он громко ругался и брыкался, пытаясь выползти из-под мехлинга. Совсем еще молодняка, который толком не знал как правильно вести себя с партнером с такой разницей в возрасте. И судя по всему Дрифт как раз это изучал. Он трогал его по бокам, опускаясь то вверх, то пытаясь протолкнуть манипулятор под брюшину дока. Он всеми силами избегал попыток сунуть ладонь туда — между ног. Было страшно. Он даже не был уверен. что выбрал нужную позу. Потому что обычно с партнерами нужно было приятно сплестись хвостами, прижаться спереди и подождать пока для тебя откроют доступ к портам, раскрывая щелку пальцами. — Рэтч, — хищник подался вперед, обхватывая пальцами бортик и подтягиваясь вверх, — красиво. На Дрифта смотрели из-за плеча таким взглядом, как будто Рэтчет только сегодня вернулся с курсов по управлению гневом. И хотя меха был изумлен до глубины искры, даже не зная чему больше: произнесенное дрифтом второе слово, что ставило крест на эхолокации, которую ему приписал Рэтчет или то, что к нему проявляют такой интерес. Но в одном он был уверен точно, что ему совершенно не нравилось положение, где в любой момент его могли… — Тс! Ах! — он сильно вздрогнул от укуса мощных челюстей на загривке, — Дрифт, больно! Праймус… Он действительно всхлипнул, понимая, что его довели до точки. Он не мог выбраться из-под этого хищника, как бы не старался. Наверняка со стороны Дрифта это казалось чем-то забавным. Глупый корм тащит его в самую крепкую клетку с целью забраться туда самому. А теперь пищит от боли. Но поздно. Когда его уже крепко затолкали под себя, сжав челюсти на шее…извольте быть сожранным. Потому что тут не помогут переговоры, не отобьешься от него своим статусом и совершенно не важно какой знак у тебя на груди, размер твоего болта…хотя, чем больше — тем лучше. Не получится договориться или противопоставить инстинктам свою значимость в обществе. Дрифт толерантен. И его аппетит никак не зависит от фракции, маний и принципов — он не подкупен, да и плевал на дар красноречия, ведь, рыбы — твари неразговорчивые. Если эта тварь захочет, то вполне способен утащить его на дно и там уже разодрать на куски, даже не прислушиваясь к воплям. Он не капризен, в людях совсем не разборчив и пообедает плотно сомкнув свою пасть на глотке того, кто счет его сначала красивой игрушкой, а потом тупым и безжалостным хищником. И то и другое неверно, а думать так просто банально и плоско, просто в мире шарков другие ценности жизни. Подпитываемый этими мыслями, Рэтчет перестал царапать пальцами пол и крепко ухватил ладонями поручни, пытаясь из последних сил вытянуть себя из-под тяжелой рыбы. К сожалению он понимал чего добивается хищник, который делал намеки все грубее и грубее, вместе с хваткой острых дент на загривке, которыми он просто чавкал изрубленные клыками кабели. Дрифт крутился угрем и принялся пристраиваться между его ног. Рэтчет даже не вздрогнул, когда уже его вздернутый и зафиксированный мощной рыбиной, но немного удивился, когда бампер стали обхаживать ладонью. Впрочем, не важно. — Рэтч, — шипел Дрифт, не разжимая пасти и сжал пальцы. — Дрифт, — в голос ему ответил Рэтчет. Дрифт ерзал и крутился, выделяя что-то пахучее. И теперь залитый по бедрам этим веществом Рэтчет столкнулся с полом собственным шевроном. Все, он перегорел. Смена тактики хищника или это просто понимание ситуации, но доктор с ужасом от понимания действий, замер. Стоило рыбине полезть пальцами ему между ног, Рэтчет почти не захлебнулся в собственном изумлении. Настолько неумело и грубо, но его пытались ласкать. Все лучше, чем был разодранным. И старый бот просто раскрыл защиту, куда мгновенно полезли сразу два пальца, оставляя Рэтчета задыхаться и ярче мерцать оптикой. Его медленно и глубоко трогали внутри, пачкаясь в автоматически проступающих каплях смазки. Система не пышила жаром, но на на осторожные касания пальцев сгенерировал заряд. И посыпались искорки. Хищник испугался, если честно. И пальцы в тот же момент с прихлопыванием вышли из порта, заставляя меха невольно выгнуться. Он просто пытался переждать все это, стараясь никак не реагировать на происходящее. А для Дрифта это бездействие было чем-то в качестве поддержки. Он мог медленно продолжать изучение. Над Рэтчетом стали копошиться. Его больше не кусали, но продолжая придерживать за бампер. И в какой-то момент потянули носом запах, ткнулся туда и коротко лизнули длиной лентой глоссы. И еще раз, уже медленно и туго толкнув глоссу внутрь. Рэтчета выгнуло, когда Дрифт прижался губами и принялся долго посасывать внешний датчик. Обхватил внешние мембраны полностью, пробуя смазку на вкус. Она выделялась медленно и скупо, т.к система была совсем не молодая и порядком поношена. Но Дрифту хватало, он сладко причмокивал, крепко схватив крепкие ляжки и разводя их в стороны, медленно и ритмично толкал шлемом в попытках еще глубже затолкать глоссу. Ее приятно пощипывало разрядами и Дрифт в ответ учился генерировать свой. Выдавая то болезненно большой, то недостаточный. Он просто мучил мед-бота, заставляя его сипеть и закусывать губу. И почти не опустился до подмахивания бедрами. Он только едва-едва покачивал ими, подставляя так, что бы наконец-то хищник упился действием и не вздумал кусать туда. Внешнюю окантовку, мерцающей бледно-желтыми диодами, стали растирать пальцами, заталкивая что-то вязкое по стыкам и в в пазы, где скрылась интерфейс-панель. Рэтчет не понял для чего этого, да и не хотел понимать, просто принимая, как данность. — Ох, ч-что ты…Дрифт, не кусайся, — он почти купился на это. Его слабо покусывали за спайку, устроив одно колено меха у себя на плече и медленно отстранялся от бортика, проверяя цепкость Рэтчета. Дрифт двигался правильно, быстро и чуть-чуть больно покусывая. Он терзал спайку до сброса масла и фыркая отстранился. А затем вернулся вновь и стал чистить уже глухо постанывающего меха. Рэтчет ощущал блаженную тяжесть и легкое покалывание, так что хотелось расплавиться под этими касаниями и отключиться. Приятная стимуляция совсем забрала его, потому он даже не заметил, как движения прекратились и его стали отпускать. В этот момент он мог бы быстро выбраться на сушу и бежать из клетки. Если бы его медлительность, а ватные ноги совершенно не хотели двигаться. Его вернули к ощущению реальность, когда хищник вновь ткнулся ему носом в искусанную шею. И в осознании, что к его приемной систему ткнулось что-то крупное. Он подал сигнал на закрытие…но ничего. Дрифт налег на него, плавно и туго скользнув в него. Поддал заряд, жаля систему, но не давая ей спазмироваться, тут же проталкивая туда пару пальцев и заставляя Рэтчета шикнуть и подавиться руганью. Дрифт откровенно растягивал его и с шипением стал вбиваться короткими и быстрыми, грубыми толчками. Сопровождая процесс причмокивающими звуками и шлепками по смазанным системам крупным болтом. Его самым натуральным образом решили взять. Он взорвался, но не злостью, а стонами. Именно так, с ласковой грубостью, быстро и туго…ему так нравилось. По нейросети разлилось тепло. Но выгнуться дугой ему не дали, Дрифт надавил обеими ладонями на поясницу, прижимая ерзающий под собой корпус и сменив направленность толчков, сменил темп на более быстрый. Он царапал. высекая искры и склонился над корпусом сдавленно шипя. Клик, два и по микропортам внутри принимающей системы распустились провод-штекеры, забивая любой открытый контакт. Док кричал от болезненного наслаждения и прогибался, как ему позволяла монолитная конструкция, быстро подмахивая бедрами. Уже наплевав на свою гордость, он раскрывал рот от каждого нового подключения штекера, которые уже не могли протолкнуться внутрь. И казалось, что протолкнуться еще один ну никак не мог. Их было чересчур много и док даже понял почему, когда в раскрытый механически шлюз протолкнулась еще одна скрутка. Рэтчет сжал ладони, напрягаясь и вслушивался в эти похабные звуки, сопровождающие процесс энергообмена, шлепки и звуки, как сталкиваются металлические конструкции. Шарк судя по всему получали первичное наслаждение путем стимуляции датчиков давления больше, чем процессом энергообмена. И Рэтчет клял себя, что во время такого качественного отката, он продолжит анализировать. Грубые, жесткие стенки шлюза распирались от проникновения и болезненно реагировали на покалывание током. Вызванный стимуляцией сброс топлива заставил доктора дернуться. Он дернулся. По бедрам потекло и самое постыдное было то, что Дрифт от этого довольно заурчал, перестыковывая стержни. Он вынул придаточный инструмент из порта и затолкал в шлюз. Более крупную скрутку же стал осторожно пристраивать к мембранам. Джампер грузно покачивался от любого движения и стукал крупными, вязкими каплями в воду. А затем приткнулся к центральному порту. А судя по ощущениям, с которыми толстый болт протолкнулся в него и стал быстро таранить и без того растраханый порт, он был действительно больше. Вода под ними аж вспенилась. Ноги доктора мелко подрагивали и он стонал себе в жесткую ладонь. Дрифт был доволен своей пассией. судя по хлопкам о бедра и довольный рокот. Он сделал особенно глубокий толчок внутрь, выталкивая почти кипящие смеси смазки и хладагента из порта и раздался щелчок. В него выпустили контактные иглы, заставляя вскинуться всем корпусом и заскулить от распирающего внутри давления, когда Дрифт кончил в него, сливая собственный хладагент и по ощущениям инородные влажные комки. — Ч-что это…шлак, — на него упали, сыто урча что-то на локатор. А Рэтчет нервничал. В него явно что-то залили помимо трансфлюида и это что-то копошилось, булькало там. Был повод понервничать, если бы не перестроивший архитектуру струтки Дрифт. Меха в следующий момент стало накрывать одним болезненным откатом за другим. Дрифт зачем-то поддерживал внутри электро-магнитную среду, почти плавя его контакты и заставляя громко и непотребно скулить.

*

Прошло уже четверть Брийма, как его перестало лупить током, Дрифт все не отключился от него. Он как ни в чем не бывало принялся чистить партнера, поливая его из ладоней водой и в самую последнюю очередь стал подмывать между ног. Он все еще негодовал почему их сцепка сейчас не происходит где-нибудь на дне, где бы глубоководные течения омывали два тяжелых корпуса. Но он принимал Рэтчета таким и старался компенсировать ему это и приводить в порядок замученного игрой партнера. Тот был расслаблен, почти не урчал движком от удовольствия и отцепившись от измятого металла поручней, ощупал себя. Жутко стыдился за ошибочность мнения. Дрифт не хотел его убивать, даже не сожрать, только хорошо потрахаться. Что, в принципе, не умоляло. Мед-бот Обвел пальцами застрявшую внутри скрутку по основанию и потрогал пазы, которые, как оказалось были покрыты не просто не приятно пахнущим веществом, это было самым натуральной клейкой основой, растворимой в воде. Но вот сколько мед-боту придется сидеть бампером в жидкость он сказать не мог. И пока медленно отключался, понимая, что отпускать его не станут, прошелся пальцами вниз. Ему нужно было убедиться в этом самому. И точно…Дрифт имел придаток. Этакая бифуркация передающей системы, которая была не такой уж и редкостью у BalenFormers особая, в частности вида рифовых акул. Так что, надо сказать, что Дрифт у него был рифовой акулой, а не глубоководной. - Какой ценой была получена эта информация, — покачал шлемом Рэчтет. И решил эту часть исследования не вносить в журнал.