Скелетный цветок

Тэмин проводил пальцами по полкам, где аккуратно были сложены пластинки, и с восхищением смотрел на нескончаемою коллекцию старой музыки. Края стеллажей были украшены неоновым свечением цвета индиго, делая атмосферу более таинственной. Гостиная Джонхёна напоминала уголок из сказки, где омега, который так мечтал оказаться в мирке беты, терял голову от восхищения. Рядом с электрическим камином был удобный диван из чёрной кожи, там можно было сидеть и слушать пластинки из модернизированного граммофона. Рядом с единственным окном располагался красивый рояль, где наверняка бета создавал не один шедевр… Он постоянно перебирал пластинки с улыбкой на лице, бегал туда-сюда, даже рассматривал небольшой книжный шкаф. Джонхён наблюдал за взрослым ребенком, стоя около двери, и не решался заговорить, разрушив драгоценность момента… - Так красиво, – Тэмин ещё раз окинул взглядом большое помещение и с улыбкой вздохнул… - Рад, что тебе нравится, – Джонхён держал в руках два бокала и бутылку красного вина. Наконец, прервав тишину, он подошёл к омеге, протянув один из бокалов… - Неужели теперь я - часть твоего мира? - Тэмин совсем не выносил алкоголь, но от глотка хорошего вина в честь переезда решил не отказываться… - Теперь ты будешь моей музой, уверен, рядом с тобой вдохновение будет распирать меня, желая вырваться наружу, – чокнувшись бокалами, оба одновременно попробовали сладковато-терпкий напиток; Тэмин приятно поморщился, улыбнувшись, и приблизился к окну. Вид открывался на небольшую площадь, где были магазины, тротуары и люди, которые наверняка возвращались зимой после работы, ближе к вечеру… Джонхён наблюдал за омегой, пытаясь уловить каждую его мимику, эмоцию; взгляд его скользил по красивым, маленьким пальцам, аккуратно держащим бокал, и на запястье, на котором всё ещё был тот браслет… - Это ведь он тебе подарил, – Тэмин дёрнулся, сразу же меняясь в лице… - Да… - Я видел точно такой же у него. Что Кай тебе сказал, когда дарил это? Они, вроде, парные, да? – спиной чувствуя напряжение любимого, Тэмин тяжело задышал, не зная, что ответить… - Ты хочешь, чтобы я снял его? - Я не хочу выглядеть в твоих глазах тираном или собственником. Но эти браслеты выглядят как парные, как его метка на тебе. И мне тяжело смотреть... – поставив бокал на закрытую крышку рояля, Тэмин накрыл рукой украшение, в плотную подходя к нему… - Это всего лишь браслет, Джонхён. Я ведь здесь, рядом, и ты знаешь о моих чувствах к тебе. - Тогда почему ты грустишь? Всё время смотришь на телефон и вздыхаешь? Почему ты со мной сейчас, а мыслями рядом с другим? – Джонхён отчаянно вцепился в предплечья Тэмина, слегка сжимая их, он смотрел на брюнета, ожидая его ответа, но тот не поднимал даже взгляда… - Знаешь, перед тем как переезжать, папа сказал мне кое-что. И эти слова всё крутятся у меня в голове… - И что же он сказал? - Сказал, что из нас троих всегда один будет несчастен, и это я... - Ты жалеешь… - Джонхён медленно отошёл, прикрыв рот рукой… - Я был таким сильным, таким уверенным в себе, когда уверял тебя. Когда просил довериться, впустить меня в свою жизнь, в своё сердце, – Тэмин улыбнулся, вспоминая их первые встречи. – Но сейчас я чувствую себя таким беспомощным, это меня и убивает. Мне очень трудно, Джонхён… - Тогда опирайся на меня, поделись всем, я хочу быть к тебе ближе, хочу понять тебя. Даже сквозь боль услышать правду. Ты никогда не будешь этим третьим, который в конце станет несчастным, Тэмин, я этого не позволю, – омега осторожно приблизился к нему, положив голову на плечо. Казалось, он сейчас измотан и обессилен… А через несколько минут, они сидели на том диване, слушая старую классику на граммофоне. Лилась тихая музыка, и Тэмин, откинув голову на грудь любимого, смотрел на неоновое свечение комнаты… - Солнце... – перебирая пальцы омеги, Джонхён наткнулся на маленькую цепочку браслета… - У него луна… - Что ты испытываешь рядом с ним? - Вину? А ещё спокойствие и умиротворение. Я знаю, что он не чужой для меня человек, это твердит даже моё подсознание. Как будто мы знакомы 100 лет. Я чувствую его эмоции как свои, когда он рядом. Его боль особенно… - И теперь он важен для тебя… - Я не хочу, чтобы ему было больно, он многого натерпелся в жизни, и это не его вина, что он опоздал. Не его вина, что он младше на 5 лет и что ему пришлось расти в интернате, лишившись возможности разыскать меня. Не его вина, что его омега не подождал, встретив другого. И теперь эта ответственность лежит на мне, Джонхён, понимаешь? Он хороший парень, добрый, заботливый. Жизнь его не испортила, несмотря на тяжёлые испытания. Чонин ни разу не заявлял на меня права альфы, требуя что-то, он лишь просил время, шанс, чтобы я имел возможность сделать свой выбор… - Джонхён улыбнулся как-то грустно, и в полутемноте уютной комнаты его глаза блеснули слезами… - Вот видишь? Не каждому омеге так везёт повстречать двух красавцев на своём пути и иметь возможность выбирать, – перевёл всё в шутку бета. Тэмин рассмеялся, повернув голову и прижимаясь губами к мягким губам любимого… Внизу живота неприятно тянуло, а близость Джонхёна лишь добавляла масло в огонь. Он мелко дрожал, надеясь, что бета это не чувствует, прижимая его к себе за спину и по собственнически положив ладони на талию... Тэмин знал, что скоро начнётся течка, и горящая кожа, возбуждённый настрой это лишь подтверждали… - А что ты чувствуешь к нему? – прижимаясь лбом ко лбу омеги, шёпотом спросил Джонхён, с замиранием сердца ожидая ответа... - Я люблю тебя, Джонхён, пожалуйста, не надо, – зарываясь пальцами в светлые волосы, попросил Тэмин, и бета лишь кивнул, вновь вовлекая его в поцелуй… - Иди в душ, а мне надо вещи ещё разобрать, – мягко сказал Тэмин, ускальзывая из желанных объятий. Он знал, что если не прервёт эти нежности, то не сможет остановиться. - Хорошо, я быстро, – Джонхён скрылся в ванной, и Тэмин облегчённо выдохнул, прикусив губу. Руки слегка дрожали, а спина вспотела; ему тоже не помешало бы принять душ и остыть… Открыв шкаф, Тэмин улыбнулся, замечая количество толстовок с капюшоном, в которых любил разгуливать Джонхён. Взяв первую попавшуюся, омега несдержанно уткнулся в неё носом. Она пахла дорогим парфюмом и немного самим Джонхёном. Улыбаясь и следуя порыву мгновения, Тэмин натянул её на себя. Она оказалась гораздо больше его размера; омега уютно потёр рукава, из-под которых еле виднелись кончики пальцев, и сунул руки в широкие карманы… В левом кармане он наткнулся на что-то маленькое, сразу же вытаскивая это и с интересом рассматривая. Бархатная коробочка была такой красивой и аккуратной, что Тэмин невольно побоялся её открыть,не сломав. Но ведясь на чувство любопытства, всё же открыл, натыкаясь на обручальное кольцо с россыпью бриллиантов… - Боже… - тихо ахнул Тэмин, еле касаясь его кончиком пальца, ощущая холодность металла. – Какое красивое, – слыша шум со стороны ванной, он встрепенулся, сразу же захлопнув крышку и вновь пряча в кармане. Со скоростью света толстовка была снята и аккуратно повешена на место. Покрасневший и взволнованный омега, увидев своё отражение в зеркале, улыбнулся, зная, что, в скором времени, ему собираются подарить эту красоту… Бросив пока дела, омега всё же потянулся к телефону, понимая, что у него не так много времени. В сердце присутствовала тревога, и почему-то Тэмин надеялся унять её после того, как услышит нужный голос… - Алло? – Чонин ответил сразу же, как будто держал телефон в руках… - Привет… - Привет, Тэмин-а. Как ты? Всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? - Всё хорошо, мне гораздо лучше. Ты где? - Я… я дома, Хани уже спит, – Тэмин поджал губы, покачав головой… - Тогда откуда шум улицы? - Так я на балконе стою… - Не лги мне, Чонин, ты ведь не дома… - А ты хочешь встретиться? – с надеждой спросил альфа, на что Тэмин тяжело выдохнул. - Я не могу выходить из дома, ты сам знаешь… - Знаю, скоро течка, и ты волнуешься, – Тэмин усмехнулся, прикусив губу… - Ты рядом, ты где-то рядом, ты чувствуешь меня. - Нет, нет. Я чувствовал, когда был у тебя в квартире, когда я был вместе с доктором, – слова не звучали правдоподобно, но Тэмин всё равно чувствовал себя значительно лучше, слушая бодрый голос Чонина… - Я просто позвонил сказать, чтобы ты не волновался. Не пропускай приёмы пищи и тренировки. Ладно? - Да... да. Спасибо, что переживаешь. Тэмин-а?… - Что? - Я хотел сказать… что скучаю, – омега не успел ответить; на пороге стоял Джонхён с мокрыми волосами и полотенцем в руках. Он смотрел на Тэмина не моргая… Тэмин даже сам не понял, как на автомате отключил телефон, сжав его в руке. Он виновато смотрел, ожидая, что скажет Джонхён. Но тот лишь подошёл к нему, ласково взъерошив его волосы... - Иди в душ, – и уже выходя из комнаты, Тэмин обернулся, с улыбкой посмотрев на блондина… - Джонхён-а?... - Что? - Я люблю тебя… *** POV Джонхён Это было так странно - засыпать с кем-то, к кому чувствуешь такие сильные чувства. Закрывать глаза и просто утыкаться в тёплую шею, обнимая, прижимая к себе, как самое драгоценное. Я, наверное, буду хранить это воспоминание всю жизнь, нашу первую совместную ночь вместе... Сначала ты волновался и лежал, не дыша; я еле сдерживал улыбку, притворяясь спящим, чтобы не смущать тебя ещё больше. А ты слегка сжимал мою руку, которая покоилась на твоём животе, и дышал через раз. Я чувствовал твоё сердцебиение и то, как оно медленно успокаивалось. Когда твоё дыхание выровнялось, я открыл глаза, не собираясь лишать себя удовольствия наблюдать за тобой. Правую руку ты держал под щекой и, слегка приоткрыв губы, тихо сопел. Твоё умиротворённое лицо было наполнено детским очарованием. Пытаясь не разбудить, я невесомо проводил кончиком пальца по твоей нежной щеке, наслаждаясь бархатной кожей. Длинные ресницы мило трепетали, и, наклонившись, я ловил губами твоё дыхание. Лёгкие жгло, а сердце больно сжималось в груди от щемящей нежности. Я пытался не прижимать тебя сильно к себе, чтобы не разбудить, пытался не касаться, и с этой борьбой внутри себя я провёл несколько часов. Ты даже не шевелился, только иногда смешно причмокивал пухлыми губами; жар твоего горящего тела переходил ко мне под кожу. Я чувствовал как вспотел, но всё равно не отпускал, наслаждаясь моментом нашей близости и первой ночи… Мой хрупкий цветок, я знаю, как тебе сейчас плохо, как трудно одному, без плеча опоры альфы. Я могу притворяться сильным, надёжным, даже пытаться стать таким, но заменю ли я истинного? Как сильна твоя любовь, что ты жертвуешь таким ради меня? Как крепки эти узы между нами, чтобы переступить через истинную сущность и зажить так, как тебе хочется? Я мучаюсь этими вопросами уже столько времени, не решаясь задать их тебе. Ведь я знаю твой ответ: ты скажешь, что любишь, а я просто растворюсь в этих словах, не находя в себе силы сказать что-то ещё… Внутри меня какая-то часть чувствует эту сильную вину и понимает твоё нежелание прекратить общение с Чонином. Он правда хороший парень, ещё зелёный, неопытный, но хороший. Я видел его чувства к тебе, боль и слёзы. Моя совесть била тревогу, когда он смотрел с обречённостью на тебя, уходя из комнаты вместе с врачом. Но я не могу отдать тебя ему, пока ты любишь меня, смотришь с обожанием и долькой нежности. Мой нежный цветок, который способен своим существованием причинить столько боли и одновременно подарить счастье. Ты как наказание и благословение с небес, подаренное мне. Я столько сочинял и говорил про любовь, чувствуя себя экспертом без опыта. Зная, что по большой части это - боль, которую ты чувствуешь даже тогда, когда он рядом. Но теперь, когда в свои 26 я, наконец, приобрёл этот опыт, всё, что я делал, говорил и сочинял, стало такими бессмысленными. Мы можем сколько угодно лгать о красоте любви, говорить, что она прекрасна, украшая её яркими красками и радостью. Но когда испытаешь её сам и знаешь, что да… эта та самая настоящая любовь, понимаешь, что это чувство не способно по-настоящему что-то создавать… Любовь – это как синоним внутреннего разрушения. Ты перестаёшь быть тем, кем был, совершая глупые поступки, не узнавая себя нового. Становясь рассеянным, глупым, ревнивым, и, в конце концов, одним большим комком нервов, реагирующим на всё, что связано с тем человеком… Любовь уничтожает все внутренние стены, построенные на собственных принципах, используя твою гордость, как материал. Меняется характер, взгляды на жизнь, и ты становишься слишком уязвимым. Может это не чувство, а болезнь? Психологическое расстройство или синдром зависимости. Я смотрю на тебя спящего, и эти мысли не дают покоя, заставляя сомневаться. Внутри моей головы столько глупых рассуждений, наверняка, если ты о них узнаешь, то назовёшь больным и разлюбишь… Я не хочу, чтобы ты говорил с кем-то, кроме меня, улыбался или касался. Я хочу, чтобы ты исчез для других и существовал лишь для меня. Хочу впитывать каждую твою эмоцию и проводить каждую секунду рядом. Заботиться и укрыть от всего мира, чтобы никто не видел какой ты, не завидовал, не восхищался… Эгоист и собственник - вот в кого я превратился из-за любви. И кто в этом виноват?... *** (Обязательно под: syml – where's my love) Утром я открыл глаза, чувствуя, как тело ломит от недостатка сна, и еле разлепив глаза, оглянулся, не замечая тебя рядом… - Тэмин? – вот опять эта тревога внутри; надо было не засыпать, а дождаться твоего пробуждения, чтобы первым сказать "доброе утро", подарить поцелуй… Я вскочил с места и включил тусклый свет, намереваясь проверить ванную и гостиную. Послышались шлепки босых ног по полу, и не успел я выйти, как на пороге появился ты… Ты явно был в душе, с кончиков волос капала вода, превращаясь в маленькие струйки и стекая по коже. Взгляд был мутным, зрачки расширены, а лицо покрасневшим. Ты еле придерживал полотенце на уровне бёдер, прикрывая нагое тело. Я задохнулся от этого зрелища, пошатываясь назад и чуть не бахнулся на пол... - Джонхён-а... - я не чувствовал твоего запаха, который, наверное, заполнил всю квартиру, и не съехал с катушек от силы твоих омежьих феромонов. Но мне хватило хриплого голоса, дрожащих пальцев и взгляда, чтобы понять – течка началась. Наверное, это самое большое безумие, когда отдаёшь себя в омут чувств добровольно. Без остатка подчиняясь и самовольно отказываясь от здравого смысла. Но я даже не замешкался, делая это, протягивая руки, чтобы принять то, что случится. Я хотел этого, хоть и скрывал свою страсть за нежностью, а теперь отпустил… Длинные пальцы пианиста на коже гибкого танцора - это красиво и само по себе наполнено искусством. Я всегда восхищался даже обычной твоей походкой, наполненной изяществом и грацией. Казалось, твоё тело отточено вибрацией музыки, ты сам как инструмент, который сейчас жаждет умелых прикосновений… Конечно, у меня были омеги, поверхностные, мимолётные интрижки, которые ничем хорошим не заканчивались. Их тела и физиология всегда поражали, казалось, обычный бета не в состоянии этого понять. Ответить и почувствовать инстинкты на таком уровне. Из-за чего я и представить себе не мог, что отдам своё сердце именно омеге… Твоя кожа обжигала пальцы, но остывшая после пробуждения постель спасала. Нависая над тобой, я изучал твоё тело взглядом и прикосновениями, как ценитель искусства. И ты являлся шедевром, которым мой внутренний эстетик никогда не насытится… Ты смущённо прикрывал глаза, тяжело выдыхая, сжимал пальцы, кусая кожицу своих сладких губ. А я медленно мучал тебя и себя, собирал мокрые дорожки воды с тонкой и мягкой кожи, водя кончиками пальцев по самым потайным местам… Тело танцора было прекрасным: ты выгибал спину, показывая каждую красивую линию тела, твоя гибкость, как струна инструмента, отвечала на каждое прикосновение чувственно, трепетно. Ты знал, что слишком желанен и возбуждаешь меня даже мимолётным взглядом, брошенным сквозь опущенные ресницы… Я чувствовал на языке привкус и запах геля для душа, жалея, что это не родной запах, утыкаясь в твой живот и водя губами незамысловатые узоры. Мышцы твоего натренированного тела подрагивали от каждого касания кожи к коже. И ты хмурился, чтобы спрятать эмоции, проглотить стоны… - Я хочу услышать твой голос, – слишком смущён… - Джонхённи… - Знаю, я дам то, что ты хочешь, просто откройся мне, – ты лишь сильнее смущался, а я целовал тебя везде. Шею, ключицы, скользя губами по груди, по впадинке подмышек, спускаясь ниже… Раздвигая твои стройные ноги, я сыпал по ним поцелуи, шепча глупые нежности, пытаясь хоть как-то выразить восхищение. А ты тихо скулил, желая отстранить мои руки, и я сжимал сильнее, заставляя открыться, поддаться… Не знаю, сколько времени длился этот затуманенный период, я понимал, что внутри меня бушуют новые, еще более странные желания. В этот момент я желал поглотить тебя полностью, просто напрочь запереть в себе. Хотел пропитаться твоим запахом и натереть губы от прикосновений к твоей коже. - Ты мучаешь меня, – шёпот прямо над ухом, когда ты сидишь на мне, прижимаясь и ёрзаешь уже на трёх пальцах, очень отвлекал от темпа… Моё плечо было в укусах при попытках скрыть свои стоны; я мужественно терпел эту боль и с упоением нажимал на влажные стенки, находя самые чувствительные места - Но разве эта пытка не самая сладкая? – вся моя рука до локтя испачкана в смазке, и с каждой мучительной минутой её выделялось всё больше. Другой рукой я нежно сжимал твой аккуратный член, каждый раз прерывая накатившуюся волну оргазма… - Садист… - я хмыкаю, но тут же задыхаюсь, когда очередной укус вышибает воздух из лёгких. В наказание я добавляю ещё один палец, удовлетворённо слушая твой вскрик, чувствуя судорогу по всему телу… - Я намерен насытиться тобой всю ночь, – шепчу я, наконец прерывая ласки и вновь меняя положение, нависнув над тобой. На этот раз ты решительнее: твои руки крепко смыкаются у меня на шее, увлекая во влажный поцелуи, а ноги скрещиваются на пояснице. Плавными движениями ты скользишь своим мокрым стояком по моему торсу, призывая, и я дрожащими пальцами ещё раз нащупываю влажный вход, наконец войдя… Я никогда и подумать не мог, что могу быть настолько чувствительным, что могу ощущать наслаждение каждой клеткой своего тела, наполняя эйфорией даже самые потайные части мозга. Я глухо стонал, кусая твой выпирающий кадык и вновь целуя. Мои губы горели и саднили, но не целовать тебя было выше моих сил, стирая кожу до крови… Внутри тебя было узко, обжигающе горячо и нереально... Просто нереально. Сжимая твоё тело и вдавливая в кровать, слизывая капельки пота, ловя дыхание и дыша в унисон. Наши сердца бились одинаково хаотично, и моё рвало рёбра в глухих ударах, стремясь к тебе… - Ещё… пожалуйста... ещё, – и я давал тебе то, что ты просил. Даже после нескольких наших оргазмов твоё тело всё ещё горело, не желая успокоиться. Выжимая из себя все силы, я отвечал со всей страстью и желанием, внутренне надеясь, что меня надолго хватит... Пытаясь смыть с себя все последствия бурной страсти, мы переместились в ванную. Я видел клубки пара, исходящие от твоей кожи от соприкосновения с холодной водой в душе. Откинув голову на кафельную стену в душевой, ты сидел прямо на полу, обессиленно подставляя своё тело под струи. Сидя перед тобой, я медленно водил намыленными пальцами по твоей возбуждённой плоти, слушая рваное дыхание и беспорядочный шёпот… - Войди в меня уже… - Нельзя, у тебя всё опухло и воспалено. Нужно дать организму отдых, – ты плакал, прижимаясь к моей груди, ища спасение и облегчение от этой муки. – Как ты справлялся один? - Принимал таблетки и… Тогда я ещё не встретил Чонина. Всё было не так… не так остро. Джонхён-а… - ты всхлипывал у меня на коленях, ёрзая, и я терял самообладание вновь и вновь, совсем не обращая внимание на то, что лимит сил организма давно исчерпан… - Я хочу тебя, просто войди, – сказал бы ты это, стоя на четвереньках, выпучивая зад и призывно, плавно качаясь, будучи не в течке? Вряд ли бы… Но ты просил, когда мы уже были в спальне, и я думал, что пять прожитых мною и бесчисленных тобою оргазмов, хватит. Гладя твою мокрую спину рукой, другой я собирал пальцами вязкую прозрачную смазку между ягодицами, нащупывая раздражённый вход. Наклонившись, я скользнул языком по опухшим краям. Ты чуть не выскочил из-под меня от ярких ощущений, вскрикивая. - Стой на месте… - Джонхённи… не надо. - Тут я решаю, что надо, а что нет, не двигайся, – сжимая его аккуратные ягодицы, я вновь лизнул дырку, пробуя протолкнуть в неё кончик языка. Ты всхлипнул, поддаваясь ощущениям и вонзаясь зубами в бедную подушку. Отверстие под моими ласками раскрывалось, выделяя всё больше смазки. На вкус она была чуть-чуть ощутимо сладковатой и не настолько густой, как я думал, смешивая её со слюной и сглатывая. Я никогда не делал такое, никогда не ласкал настолько интимно, считая такое увлечение между партнёрами слишком извращённым. Но тебе я хотел доставить удовольствие настолько сильное и смущающее, насколько только возможно. Чтобы слышать твои стоны и видеть, впитывать эмоции, наслаждаясь самому. Слегка сжимая правой рукой твой возбуждённый член, я сам смущался из-за хлюпающих звуков, это было так развратно сладко, запретно. Слизывая капли, скатывающиеся по ложбинке, я вновь заполнял тебя своим языком, дразня чувствительные стенки и слегка двигая им, имитируя половой акт... У тебя случился сухой оргазм после пережитого наслаждения. Провалившись в бессознательное состояние, ты лежал на спине, весь испачканный в смазке. Я улыбнулся, слизывая остатки со своих пальцев, и отправился за мокрым полотенцем… Осторожно вытерев тебя, я укрыл нас тонкой простынёй, устроившись рядом. Посмотрев на часы в телефоне, я удивился тому, как быстро наступила ночь, учитывая, что мы с утра не отрывались друг от друга. Мы даже глоток воды не выпили и, проснувшись, надо будет это исправить. Но сейчас ты наконец уснул, чувствуя удовлетворение. Мои каменные веки слипались сами по себе. Когда я, прижимая голову к твоей макушке, уже собирался провалиться в сон, то услышал тихое: - Чонин... Чонин-а~