Скелетный цветок

POV Тэмин

      «Добрый вечер. С вами я, Джонхён, в эфире «Blue Night».       Я отсутствовал во вчерашнем эфире, но успел соскучиться по вам за такой короткий срок. Взамен я спешу сообщить вам, что полностью дописал новую песню, наверняка, через несколько дней вы сможете услышать её. А ещё я подготовил интересную и очень актуальную тему для нашего ночного эфира. Мы поговорим о случайностях. Вы можете присылать свои сообщения, а пока давайте отвлечёмся на приятную музыку.

Adele — Hello

      Честно говоря, в наши дни, когда судьба предрешает за нас многое, верить в случайности трудно. Смотря на отношения истинных пар, начинаешь верить, что в мире существует твоя половинка и найти её не составит труда. Ведь вам поможет именно сама судьба. Случайность, скорее, относится к тем людям, которые выбирают, принимают решения сами. Это хорошо, что тебе не нужно решать, ведь идеальный для тебя человек уже где-то есть, а с другой стороны — собственный выбор это ведь своё. Неважно, делаешь ли ты ошибку или навлекаешь на себя беду, собственный путь без всяких предрешений свыше — это и делает нас человеком. Разве не так?       «Я случайно встретил своего Альфу на улице среди толпы, мы просто улыбнулись друг другу, а через полгода поженились. Мы счастливы. Вот, читая такие сообщения, становится завидно, разве это не прекрасно? Быть счастливым всегда прекрасно, и неважно как».       Думаю, случайности — это часть нашей жизни, они делают её интересней. Мы не знаем, что нас ждёт завтра, но мы ждём чуда, верим в лучшее. Встречаем судьбу и влюбляемся. Случайность или нет — после приобретённого счастья это не имеет никакого значения. Думаю, вы согласитесь со мной.       «Джонхён-щи, зачем вы завели эту тему? Вы случайно встретили свою судьбу?» — тихий смех…       Чем больше случайностей, тем больше мы начинаем верить в судьбу, думать о том, что это знак свыше. Эта череда событий может расстроить нас или сделать счастливыми. Мы можем обрести и потерять. Это случайность? Или жестокая, но временами милостивая судьба? У каждого свой ответ, свои тайны, которые хранит их жизненный опыт.

One Republic — Goodbye apathy

      Говорят, с завтрашнего дня лето опять начнёт набирать обороты, и будет очень жарко. Я буду скучать по этим прохладным вечерам, несмотря на то, что уже август. Скоро осень, я её так жду.       Это довольно интересная тема, я не успеваю читать ваши сообщения, их слишком много. Как и обещал, я собираю все ваши рассказы. Я хочу написать песни про них. Создать альбом и назвать его «Наша история». Так что не думайте о том, что «Джонхён не прочел моё сообщение в эфире». Даже во время песни и рекламы я читаю всё. Каждый из вас особенный.       Время поджимает, и мне всё же придётся с вами попрощаться, сегодня я много говорил и мало ставил музыку, мой продюсер не очень доволен моей болтливостью, — тихий смех. — Если вы ещё не встретили своё счастье, то неважно как, судьбой или совершенно случайно, я желаю вам его встретить и никогда не отпускать. С вами был Джонхён, доброй ночи».       Тяжело выдохнув, я, наконец, позволил себе пошевелиться. Вынув наушники, выключил функцию радио на телефоне и поставил его заряжаться. Довольно потянувшись, я широко улыбнулся. Встав с постели, подошёл к окну… Ночной город манил своим шумом, и одновременно хотелось остаться лишь наблюдателем со стороны…       Открыв окно, я сначала сел, перекинул ноги через него, потом, повернув туловище, ловко залез на крышу. Тёплый ветер пробрался сквозь тонкую футболку, лаская кожу. После прохладной комнаты с включённым кондиционером мурашки по коже….       Крыша нашего трёхэтажного дома была весьма удобной, я с лёгкостью туда поднимался и подолгу сидел, смотря на звёздное небо, улыбаясь своим мыслям… Иногда позволял себе полежать на пыльной поверхности и, скрестив руки под головой, о чём-то мечтать…       Меня зовут Ли Тэмин, мне 23, и я Омега. Я единственный сын своих родителей, но вопреки мнениям других, не рос избалованным. Мои родители истинные, они воспитали меня в любви, и я никогда ни в чём не нуждался. Я рос здоровым, счастливым ребёнком, всегда жизнерадостным и отзывчивым…       Свою сущность как омегу я принимал с трудом. Втихаря завидовал своим одноклассникам, которые были бетами. Смотря на других омег, которые росли под определенным воспитанием, меня пробирала дрожь. Нас всегда преследовало слово «должен».       Омега должен быть воспитанным, утончённым, нежным и любящим. Он должен с трепетом ожидать свою истинную пару, любить его, рожать от него детей и быть очагом семьи. Омегам незачем работать или получать образование, они всё равно выйдут замуж, а муж, дети и домашние хлопоты должны быть для них на первом месте…       Меня удивляло, как послушно общество принимало это, как мои знакомые омеги все были такими. Искусственными, неживыми, как будто их делали на заводе под одной маркой. Все ухаживали за собой, старались быть красивыми и милыми, с трепетом ожидая своего истинного…       И это было не самым ужасным. Течка. Когда этот ужас достиг и меня, я задумался о многом, переосмыслив свою жизнь. В то время я уже учился на первом курсе университета искусств, и к 18-ти годам достигнуть зрелости считалось совершенно нормальным. Омег среди моих одногруппников было не так много, но они уже все перешагнули период течки, обзавелись, как минимум, истинным, а к концу учебного года некоторые из них даже приходили на занятия с огромным округлившимся животом…       Отдалённость — вот, что я чувствовал. Чем больше я взрослел, тем сложнее и непонятнее мне казался мир вокруг, который стал для меня чужим. Я не хотел тупо упираться в стереотипы, наступать на те же грабли, что и все; смотреть и завидовать женатым истинным парам, как другие незамужние омеги.       У меня были свои мысли, своё представление и грёзы. Я видел своё будущее другим и совершенно далёким от этой фальши. И в этом мне помогали танцы. Начиная с десяти лет я сильно увлёкся ими. Родители спокойно отнеслись к моему решению, когда я выбрал университет искусств.       Каждый день по 8-10 часов я сливался с музыкой в одно целое. Живя в её волнах, ощущая её, как лучшего друга, как себя самого. С годами отточенные движения уже выполнялись на автомате, и даже когда я ходил в наушниках по улице, мне хотелось взмахнуть крыльями и парить, танцевать… Мир окрашивался в радужные цвета, серые и скучные люди сливались в музыке, исчезая, и я чувствовал себя свободным…       Наверное, я всегда был неправильным омегой, хоть и пытался быть примерным сыном для своих родителей. К 18-ти годам, когда у меня произошла первая течка, родители с трепетом начали ждать от меня новости. Новости о том, что я нашёл своего Альфу…       Может, у старушки судьбы на меня были свои планы? Потому что ни к 18-ти, ни к 20-ти годам я своего суженного не нашёл. Истинные пары были обычным делом. Меньше половины населения человечества составляли Альфы и Омеги. Беты встречались чаще, и самое главное — истинные, несмотря ни на что, находили друг друга. Их линии судьбы всегда пересекались ко времени первой течки омеги. Они считались идеальными друг для друга физиологически, и, несмотря на другие отличия, они создавали семью, лишь потом узнавая друг друга, привыкая к характерам, мирясь с различиями…       Это расстраивало моих родителей. На мой выпускной в университетском дворе, где мне вручали диплом, они сидели с осунувшимися лицами, натягивая ненастоящую улыбку, потому что абсолютно все мои уже бывшие одногруппники Альфы и Омеги присутствовали со своими семьями, а я был один…       Я не расстраивался, мне скорее было жаль своих родителей, которые переживали за меня. Я продолжал практиковаться, и папа позволил мне даже преподавать в начальной школе танцы не на профессиональном уровне. Мне нравилось возиться с малышней лет 6-10. Дети заставляли меня искренне улыбаться и не думать ни о чём…       Последний год моей жизни отличался тем, что в нём появился кое-кто. Тот, лицо которого я никогда не видел, но я слышал его голос. И услышав его всего раз, был пленён им…       Я до сих пор помню, как решил послушать радио, пока шофёр доставлял меня домой после тренировки. Обычно я слушаю свой плэйлист музыки, но решив прокрутить радиоволну, я наткнулся на приятный мужской голос…       Меня поразило то, как он открыто выражал свои мысли, как нежно и тепло обращался к слушателям, заставляя чувствовать себя индивидуальным. Как будто он разговаривает лишь с тобой. Он тихо и заразительно смеялся на сообщения слушателей, крутил тихую спокойную музыку, которая мне очень понравилась. А когда тепло попрощался, я неожиданно обнаружил себя отключившимся от внешнего мира; машина всё ещё мчалась по городу, а приятная тёплая улыбка после прослушивания эфира не покидала моё лицо. Я жалел, что не послушал всю программу, успев лишь ближе к концу…       С того дня я не пропускал ни одного вечера без программы «Blue Night». Он стал для меня слишком родным, уютным мирком, где я мог, закрыв глаза, исчезать. Голос DJ, которого звали Джонхёном, был голосом сказочника. Мне хотелось, не переставая, его слушать, засыпать под этот голос, а наутро слышать тихое и бархатное «доброе утро».       Благодаря Джонхёну, я начал влюбляться в блюз и джаз, который не очень понимал раньше. Я начал становиться романтичным, присваивал его привычки, его любовь к мелочам, его меланхоличность и даже тембр смеха…       Я не знал, кто он: альфа, омега или бета. Джонхён никогда об этом не говорил. Но он не стыдился делиться своими переживаниями, давал искренне деловитые советы, а не просто забитые дежурные фразы. Мне казалось, они все взяты из сокровищницы его безграничного жизненного опыта. Я восхищался его остроумностью, его тонким чувством юмора, заботой к совершенно незнакомым людям. Мне даже нравилось его нытьё про одиночество, про которое он начинал говорить при каждом удобном случае.       Наверное, это будет похоже на бред сумасшедшего, но я влюбился. Совершенно безбашенно, необдуманно и так глупо. Влюбиться в человека, которого не видел никогда, но знаешь так много о нём…       Я покупал ароматизированные свечи с его любимым запахом и наслаждался их ароматом в своей комнате, слушая ночной эфир «Blue Night». Когда Джонхён сказал, что сделал дома ремонт и выбрал для своей комнаты чёрные обои, я, не задумываясь, попросил родителей переделать свою под стать его… Я сохранял всю музыку, которую он прокручивал в своём эфире, и совершенно с другим фанатизмом наслаждался теми, которые сочинял он сам…       Его голос всё глубже и глубже проникал в подсознание, сливаясь с моей душой, заставляя дрожать, плакать, кусать губы, жмурить глаза и бороться с самим собой… Я задыхался по выходным, когда не было его эфира, бессмысленно коротал время, дожидаясь понедельника…       Я скрывал свою маленькую тайну, свою зависимость от родителей. Я считал это позором, подростковой глупостью. Влюбиться в DJ, влюбиться в незнакомого человека. Меня спасали танцы, мои детки — ученики, но поглощали вечера в наушниках с его голосом. Потом я лазил на крышу, долго думая о Джонхёне, о своей жизни, пока не чувствовал усталость и необходимость спать…       Насколько это было неправильным? Вокруг столько людей, а я ничего не замечаю, время летит, не останавливаясь, существует лишь музыка, его голос, который успокаивает, убаюкивает, забирая с собой.       Так не могло долго продолжаться, я хотел найти его, посмотреть, какой он в жизни. Я стал одержим этой мыслью. Мне было всё равно, кто он: альфа, бета или даже омега. Я хотел лишь взглянуть на него на долю секунды, мне хотелось, чтобы мои ожидания не совпали с реальностью, чтобы я разочаровался и перестал глупо мечтать. Наверное, я считал, что это единственный выход утихомирить свои чувства, которые становились слишком сильными и рвались наружу.       Но это было невозможно: я не мог найти ни одного видео, ни одну фотографию, связанную с ним, в интернете. Здание канала NBS, в котором велся эфир «Blue Night», был ближе к центру города. Туда впускали только по специальному пропуску, а фанаты оставались ждать своих любимчиков на улице. Здесь, в гостях, постоянно появлялись знаменитости, из-за чего здание хорошо охранялось. Я спрашивал фанатов, но никто никогда не видел DJ Джонхёна. Человек-загадка.       Это огорчало, и я терял надежду когда-то встретить его. Я уже спокойно принимал тот факт, что Джонхён стал частью моей жизни, и это, наверное, смешно, учитывая то, что он меня даже не знает.       Это должно было случиться. Рано или поздно родители всё равно бы начали вмешиваться в мою личную жизнь. Время, которое не щадило, всё больше уменьшало мои шансы. Истинный не появлялся, и родители, решив, что мне нужна их помощь, начали искать мне подходящую пару.       Деловые партнеры отца и их сыновья, друзья семьи… Папа рассказывал мне о них, хвалил, показывал фотографии. Одного из них даже звали Джонхён. Услышав это имя, я сразу же улыбнулся, а остальные слова папы пролетели мимо ушей.       Я недовольно морщился, говоря, что ещё есть время, что они не должны так беспокоиться. Мне было стыдно и унизительно, что меня хотят свести с кем-то из-за того, что я не могу найти своего истинного. Получалось, что я какая-то неправильная омега со скрытым дефектом, недостойная носить фамилию своей семьи.       Чувство ответственности и вины перед ними. Может, именно из-за этого я по большей части молчал, прятал своё недовольство, позволяя им делать то, что они хотят? И они это сделали.       Меня не предупредили, даже не объяснили ничего. Отец просто сказал, что к вечеру у нас намечается семейный ужин с его давними друзьями. Ни о чём не подозревая, я согласился. Такие встречи хоть и были не редкостью, но всё же никогда не несли за собой никакого скрытого смысла…       Папа пытался меня нарядить, тщательно выбрал костюм, даже уложил волосы. Он мне показался в этот вечер таким счастливым, улыбающимся. Я улыбнулся в ответ, пытаясь не задавать лишних вопросов. Всё это казалось странным. Радовало лишь одно: эфир «Blue Night» я не пропущу. Джонхён сегодня тоже отсутствовал в эфире.       Кто бы мог предположить, что этот вечер изменит мою жизнь? Что лишь потеряв надежду на то, чтобы увидеть Джонхёна, судьба преподносит мне встречу с ним так легко…       Ничего не подозревая, я лишь ощущал унижение перед незнакомыми людьми. После того, как я узнал истинное значение этого ужина, мне было тошно, стыдно. За себя, за родителей. Хотелось сбежать домой, ничего не объяснив, и долго плакать, заперевшись у себя в комнате, слушая песни с самым любимым голосом.       Но, стоя около витрины, пытаясь перевести дыхание и справиться со слезами, я уже знал, что погорячился, сбежав оттуда. Хоть родители и поступили неправильно, они всегда хотели лишь одного — моего счастья.

Jonghyun — Elevator

      Думая обо всём этом, я резко вздрогнул, когда меня позвали.       — Тэмин-щи. Пожалуйста, простите меня и мою семью. Если бы я только знал, я бы никогда не позволил случиться этому недоразумению, — я схожу с ума? Почему он говорит голосом Джонхёна? Ведь он не может им быть, правда?..       В голове пронеслись слова папы, когда он рассказывал о нём, показывая фотографию, говоря, что он музыкант. Всё совпадало, даже его возраст… А я даже толком не разглядел его во время ужина, пытаясь унять смущение перед незнакомыми людьми.       — Дж… Джонхён? — я обернулся, встретившись с его взглядом. Мне показалось, что внутри что-то оборвалось и рухнуло к ногам, руки и ноги отказывались слушаться. Это был он, сердце подсказывало, что это именно он. Тот, кого я искал; тот, кого я так отчаянно люблю…       Я хотел столько всего сказать, но язык подсох и прилип к нёбу, я хотел улыбнуться, но вместо этого непослушные слёзы покатились из моих глаз. Джонхён… Джонхён… Джонхён… Я столько ночей шептал твоё имя, засыпая; столько слёз пролил, зная, как безнадежна моя любовь…       — Тэмин-щи… Пожалуйста, не плачьте, простите меня, я не хотел обидеть Вас, — я стоял, как истукан, глупо хлопая мокрыми ресницами. Мой рот судорожно открывался, но понимая, что я не смогу что-то сказать, я лишь кусал дрожащие губы, пытаясь унять волнение.       Когда он подошёл ближе, протянув мне платок, я, кажется, не дышал, но на автомате принял его, вытирая слёзы. Ткань пахла им, его любимым запахом сандалового дерева, у меня ароматизированные свечи в комнате с таким же запахом…       — Ах, я нашла вас. Джонхён-и, всё хорошо? Мы можем вернуться? — к нам подбежала его сестра. Увидев меня, она встревожено посмотрела на Джонхёна.       Я невольно вцепился в его руку, не желая отпускать, мне казалось, что мы сейчас уйдем — и всё, Джонхён исчезнет, и я его больше не увижу. Никогда…       — Содам, всё хорошо. Мы скоро вернёмся, пожалуйста, оставь нас, — хорошо, что он без слов понял моё состояние. Девушка ушла, лишь кивнув, а я, наконец, решил сделать глубокий вдох и что-то сказать.       — Это ты?.. Скажи, что это правда, ты… Джонхён… Джонхён, — не выдержав, я прижался к нему, всё ещё не отпуская его руку. Этот запах… Он пах именно так, как я думал, это он… Мой Джонхён.       — Тэмин-щи, — его голос тоже дрожал? Или мне показалось? Я уже залил слезами его плечо, наверное, выгляжу, как псих. Глупый, я такой глупый…       — Я знаю тебя, знаю о тебе всё. Я искал тебя… Джонхён, — когда я ощутил его тёплые ладони на своей спине, и как слегка он прижал меня к себе, то задрожал ещё сильнее, и вместо того, чтобы успокоиться, вновь начал плакать…       Мне было всё равно, как я выгляжу в его глазах, что это неприлично, и что мы стоим посреди улицы. Просто я слишком долго был сильным, пряча свои чувства, мучая себя, и теперь они захлестнули с такой силой, что меня мог успокоить только он…       В конце концов, я всего лишь слабая омежка, и с этой сущностью мне ничего не поделать, сколько не сдерживайся.       — Хочешь уйти отсюда? Я позвоню маме и всё объясню, — ничего не отвечая, я кивнул, вцепившись в его пиджак, не желая отпускать. — Но для этого ты должен успокоиться и отпустить меня, иначе мы не сможем никуда уйти, — его тихий смех, такой родной и совсем рядом, а не через наушники. Но он прав, так нельзя. Я должен успокоиться и перестать вести себя, как ребёнок, получивший желанную игрушку.       — Хорошо, давай уйдём… Джонхён.