Скелетный цветок

POV Тэмин

      Я слышал, как стук моего сердца смешивается с уличными звуками, гулом машин, жизни, которая кипела вокруг, пока мы шли вдоль аллеи, направляясь, даже не зная куда. Не смея поднять голову, я пытался дышать медленно и глубоко. Я сжимал пальцы, пытаясь унять дрожь, хоть погода и была жаркой. Спина взмокла от холодного пота, во рту пересохло, и шаги слева от меня, которые принадлежали Джонхёну, казались бредом моей изощрённой фантазии.       Может, я слишком много мечтал? Одна встреча, увидеть его хотя бы издалека. Это могло быть до нельзя реалистичным сном, но я всё же не смел надеяться, что даже самые сокровенные желания могут стать явью именно тогда, когда ты этого меньше всего ожидаешь…       Мы шли уже 10 минут, может и больше. Он молчал, а мне было стыдно заговорить первым, вспоминая своё поведение. Я должен был вести себя более сдержанно и адекватно. О чём он, интересно, думает? Что я сопливая омежка, очередной его фанат, из-за которых он и скрывает свою личность? Как мы оба могли оказаться в такой ситуации?       Когда мы перешли пешеходную зебру, направляясь в западную часть от центра города, до меня, наконец, дошло, что мы идём в парк. Продолжая идти с ним, я совершенно не обращал внимания на это. Я был слишком рассеян и затерян в пучине своих мыслей…       Уже вечерело, в парке загорелись столбы с круглыми светильниками, вокруг которых кружились светлячки. Рядом редко проходили парочки, было малолюдно, на лавочках никто не сидел. Он замедлил шаг, и я напрягся, понимая, что время разговора настало…       — Всё хорошо? Тебе лучше? — я залился предательским румянцем от тембра его заботливого голоса, еле сдерживая улыбку благодарности.       — Да, спасибо. Простите меня, я… Чувствую себя неловко…       — О, не стоит переходить на «Вы». И это мне стоит извиняться. Получилось не очень хорошо. Надеюсь, я и моя семья не обидели тебя…       — Я думал, что это очередная встреча с друзьями отца, в которой я должен участвовать. Это просто недоразумение, в котором никто не виноват, — я нервно сглотнул, теребя кончик белого пиджака и смотря под ноги.       — Хорошо, я рад, что мы всё выяснили, — мне неловко, я так много хочу спросить и одновременно рассказать ему, как он для меня важен… Что я не просто очередной его фанат, что его слова и советы помогали мне держаться в трудные минуты…       — Я позвоню маме и скажу, что всё в порядке, а потом провожу тебя домой…       — Подожди, — я остановился, ожидая того же от него; рубашка неприятно прилипала к вспотевшему от жары телу, и хотелось в холодное и тёмное помещение, где мы сможем поговорить. — Можно я буду называть тебя хёном? Раз мы перешли на «ты», неудобно как-то называть тебя по имени, — я украдкой переводил на него взгляд, но не задерживался, боясь реакции собственного тела. И не зря, потому что он улыбнулся, вышибая весь кислород из моих лёгких…       — Да, конечно. Ты, наверняка, младше меня на несколько лет. Так что, всё нормально…       — На 3… — поправил я его слова.       — Что?       — На 3 года. Мне 23, а тебе 26 исполнилось в апреле, — Джонхён нахмурился, с недоумением посмотрев на меня. Я не смог сдержать улыбку и опустил голову.       — Ты так много обо мне знаешь, это странно…       — Да, я же говорил. Мне хватило полуслова, чтобы узнать твой голос, который я слушаю каждый день. Ну, не считая выходных, — я смущённо поджал губы и сделал шаг вперёд, продолжая наш путь…       — Зачем твоим родителям всё это? Ты ведь омега, и не просто обычная. Ты красив, обаятелен. Я совершенно уверен, что у тебя прекрасный запах… Зачем они так с тобой поступили? — «красив», он считает меня красивым. Боже, Тэмин… Дыши… Только дыши…       — Я до сих пор не нашёл своего истинного, они очень волнуются, потому что я единственный ребёнок в семье. Особенно папа, он хочет внуков, хочет увидеть мою свадьбу, — я перевёл взгляд вперёд, смотря на деревья, на которых не двигался ни один лист. Сейчас бы спасительного ветерка…       — Тебе всего 23, ты ещё очень юн и вполне можешь в любой момент встретить свою судьбу. Они не должны вмешиваться в твою жизнь и решать за тебя, — типичный Джонхён, я ожидал от него эти слова, он будет защищать права омег, право выбора. Иногда мне кажется, что он слишком хорош для этого мира, для этой толпы людей, которая окружает его…       — Я лишь хочу отблагодарить родителей за всё, что они сделали для меня. Они очень хорошие, правда. И в какой-то степени они правы, и я догадывался о том, что они решат мне помочь…       — Но, Тэмин-щи, какой омеге будет приятно прийти на ужин и обнаружить, что это, на самом деле, смотрины? Что тебя хотят сватать с обычной бетой, — я услышал его смешок и повернулся, увидев, как он пристально смотрит на меня…       — Ты не обычный….       — Тэмин-щи. Каждая омега — это благословение для семьи. Вы дарите жизнь, вы — опора семьи, тот неугасающий огонёк, который держит её в тепле и заботе. Раньше люди этого не понимали, считая вас лишь экзотическими зверюшками для утех и продолжения рода. Но начиная с прошлого столетия, всё изменилось, и слава Богу. Я бы, наверное, не смог жить в таком обществе и переехал на Марс, — я рассмеялся, прикрыв улыбку тыльной стороной ладони. — Ты достоин большего, твои родители должны это понять. Если даже ты и не против их выбора за тебя, то пусть это будет лучшим выбором, — от искорки в его грустных и бездонных глазах, от улыбки, которая казалась измученной, ненастоящей, у меня сжалось сердце и прилипло к рёбрам. Я еле вдохнул тяжёлый воздух, понимая, что глаза слезятся…       — Хён, что ты говоришь? Ты всегда поддерживал нетрадиционные пары. Всегда поддерживал тех, на кого общество косо смотрело. Но когда дело касается самого тебя, разве ты не имеешь права на счастье? И не важно, кто это: бета, омега или альфа… — я вновь остановился, с тревогой смотря на его лицо, пока он блуждал глазами вокруг и не смотрел на меня…       — Нет, не в этом дело… Ты не понимаешь. Одно дело, когда это любовь, взаимная любовь. Другое, когда этого хотят твои родители, и ты вынужден, потому что обстоятельства этого требуют…       — Нет, — я осмелился подойти так близко, что он поднял на меня изумлённый взгляд. Но я не растерялся, переполненный эмоциями и решимостью. — Разве я смел мечтать, что тем женихом, выбранным моими родителями, окажешься именно ты? Это похоже на сон, и я до сих пор не верю, что стою тут с тобой, в парке, и говорю так открыто. Хён, мне столько хочется тебе рассказать, столько хочется услышать от тебя. Я хочу, чтобы ты дал мне шанс, дал шанс нам… Узнать друг друга поближе, — минуту я слышал лишь глухие удары своего сердца и спёртое дыхание, как после бега. Не могу поверить, что я сказал ему такое…       — Это тебе надо? Встречаться с бетой, который старше тебя и не может дать тех отношений, которые у тебя могут быть с альфой…       — Ты мне нравишься, — я думал, что умру, когда говорил эти слова, но видя, как его высокие скулы залились румянцем при свете уличных фонарей, я продолжил. — Даже больше чем… А я тебе нет? Если это так, то я пойму, и мы забудем про этот разговор и про этот вечер…       Мне нужно было сесть: ноги не держали, всё тело пробивала мелкая дрожь, и становилось всё жарче… Я постоянно облизывал пересохшие губы, в ожидании, что он скажет, и не мог отвести взгляд от его красивого лица… Он был неописуемо прекрасным. Несмотря на то, что между нами было полметра расстояния, я чувствовал барьеры, которые делают его недоступным.       — Я… Должен ответить сейчас?       — Нет, нет… Я понимаю, что всё слишком быстро навалилось. У тебя, наверняка, были другие смотрины, и раз ты так среагировал на меня, я смею предположить, что все они были бетами. Но я хочу, чтобы ты знал, для меня это не имеет значения. Пожалуйста, обещай, что подумаешь, — мои пальцы сами потянулись к его руке, желая почувствовать его кожу, что он живой. Такой же, как я. Из плоти и крови, что он — недоступное божество лишь в моих фантазиях…       И это прикосновение обожгло, как от разряда тока, я слегка дёрнулся. Но не прекращая прикосновение, я взял его руку в свою, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Черт, всё же одна слезинка скатилась, надеюсь, он не увидел, пока я не вытер её рукавом пиджака. Он и так думает, что я плаксивая истеричка…       — Тэмин-щи… — он выдохнул тихим и бархатным голосом, именно таким, когда прощался со слушателями на радио эфирах. Внутри разлилось тепло, сжимая внутренности, рука горела. — Ты мне кажешься маленьким пламенем огонька. Такой тёплый, светлый. Я хочу впустить тебя в свою холодную и скучную жизнь и дать возможность показать, что такое тепло… Но ещё больше я боюсь обжечься. Потому что знаю, что не в силах буду сопротивляться тебе и влюблюсь, как 16-летний подросток…

***

      Сидя в такси, я думал о дорамах, которые так любит смотреть мой папочка. Сопливые, романтичные истории, где альфа и омега клянутся друг другу в любви до гроба, никогда меня не привлекали. А сейчас моя жизнь, которая перевернулась после этого вечера, была похожа на заранее приготовленный сценарий.       Я не мог перестать улыбаться, из-за чего, повернув голову в сторону стекла, смотрел на улицу… Рядом сидел Джонхён, но почему-то мне было стыдно обернуться в его сторону и показать, насколько я счастлив… Рука, которую он держал в парке, так и горела, и я сжимал её, пытаясь сохранить ощущения этого прикосновения…       — Тэминни, Боже, сыночек, мы так волновались за тебя. Иди ко мне, — папа Мин встретил меня у дверей и сразу же заключил в объятия. Я почувствовал, как плечо намокло от его слёз. — Прости нас, прости, пожалуйста… Мы не должны были так с тобой поступать. С тобой всё хорошо? Ты выглядишь бледным, — отец стоял в прихожей, оперевшись на дверной косяк, и хмуро смотрел на нас…       — Всё хорошо, правда. Я отлично себя чувствую, — лучезарно улыбнувшись, я вытер слёзы папы…       — Когда госпожа Ким сказала, что ты с Джонхёном, и он проводит тебя до дома, мы с Тэхёном чуть с ума не сошли. Где вы были? — продолжая улыбаться, я направился в гостиную, не желая продолжать разговор в прихожей…       — Мы гуляли по парку и много разговаривали. Я предложил ему встречаться.       — Что? Сынок, не надо жертвовать собой ради нашей воли, мы лишь хотели помочь, но когда ты в панике покинул ресторан, я тысячу раз пожалел о содеянном. Ты же знаешь, как мы с папой переживаем и хотим лишь одного — твоего счастья, — отец обнял меня, а я, закрыв глаза, уткнулся в его грудь…       — Я и не жертвую. Я люблю Джонхёна и хочу, чтобы мы были вместе…       — Как это любишь? Вы же знакомы пару часов…       — Я знал его раньше, только в реальности не видел. Джонхён ведь музыкант, а я давно его фанат. Так что я бесконечно благодарен вам за помощь, если бы не вы, то я бы никогда не встретил его, — я мечтательно улыбнулся, чувствуя себя усталым, но чрезвычайно счастливым. Завтра, проснувшись, я ещё долго не буду верить, что это на самом деле произошло…       — И что он ответил на твоё предложение? Вы теперь встречаетесь? — взбудоражено спросил папа. Я усмехнулся…       — Он взял мой номер, сказал, что позвонит. Ему нужно время, чтобы узнать меня. Так что, думаю, завтра мы пойдём на свидание, — папа, вскрикнув, обнял меня с другой стороны, радуясь за меня, а я думал, что моё сердце разорвётся от того, как быстро меняется моя жизнь. И я должен привыкнуть, что DJ, голос в которого я влюблён, может, скоро станет моим парнем…       — Я очень устал. Хочу в душ, а потом спать. Завтра рано на работу, — папа понятливо погладил мои волосы, и родители, по очереди чмокнув меня в щёку, пожелали спокойной ночи, наконец, отпустив…