Принц и Нищий

— Сэр, с вами всё хорошо? Вы не поранились? — к принцу подъехал на белом коне юноша азиатской внешности. — Воришка схвачен, мы сейчас же доставим его в темницу. — Спасибо, Хонг, со мной всё в порядке, — Дилан улыбнулся и кивнул головой. — Не знаешь, что это за парень? — он продолжал смотреть в темноту, туда, где скрылась тощая фигура Сангстера. — Не знаю, сэр, — Ки Хонг пожал плечами. — Наверное, из местных. Сын какого-нибудь мясника, из бедняков точно. А с виду неплохой парнишка. Мы можем отправляться обратно в замок? — Да, конечно, — О`Брайен вздохнул. И вновь ему сидеть в четырех стенах. Жизнь принца, казалось, должна походить на сказку. Живешь в достатке, присутствуешь на торжественных балах со множеством закусок и вина, танцуешь с очаровательными принцессами, носишь только лучшую одежду, все преклоняются перед тобой — перед новым королем. Кто бы не хотел такую жизнь? Дилан. Кроме балов, милых леди и прочих роскошей у него существовали и другие обязанности. Изо дня в день единственный сын короля сидел на уроках у мадам Скоделарио, учился манерам и этикетам, а затем следовал в королевский сад на тренировки с отцом и Хонгом. Его уже третий год готовят к рыцарскому турниру. Оглянуться не успеешь, как сгущаются сумерки, а с наступлением темноты принцу без сопровождения стражи покидать замок запрещено. Вот и сиди себе в четырех стенах. Никакой свободы, никакой личной жизни. На верном коне и со стражей позади Дилан въезжает в отчий дом, оставляя позади бесконечные степи и зеленые леса. Замок Ричарда О`Брайена всегда производил внушительное впечатление. За широким рвом, над которым только что опустили на цепях подъемный мост, поднимается массивная каменная стена. Наверху этой стены резко выделяются на темно-синем фоне неба широкие зубцы с еле заметными отверстиями в них, а время от времени их ряд прерывается круглыми каменными башнями. На углах стены выступают вперед крытые каменные балконы. По временам в промежутке между двумя зубцами заблестит на солнце шлем проходящего по стенам оруженосца. А над стеной, зубцами, стенными башнями гордо поднимается главная замковая башня; на вершине ее трепещет флаг, да мелькает порой человеческая фигура, фигура недремлющего сторожа, обозревающего окрестность. Нижний этаж здания ворот имел по сторонам прорези и бойницы для лучников и арбалетчиков. Здесь несет вахту стража, в задачу которой входит охранять подъемный мост, спрашивать у прибывающих имя и цель визита, поднимать мост при нападении и, если для этого слишком поздно, поливать нападающих через «смоляной нос». Внутри всё было также потрясающе. Богатые убранства, высокие потолки, огромные залы с длинными столами, на которых лежат серебряные приборы. — Как прошел очередной обход? — навстречу вышел высокий мужчина. — Надеюсь, ничего не произошло? Твоя мать как на иголках. Я, наверное, никогда не смогу объяснить ей, что ты стал взрослым, Дилан, — он улыбнулся. — Ничего страшного не произошло, можешь передать матери, что я в полном порядке. Мы поймали того вора, — брюнет головой показал на Хонга, который вел «волшебника» в темницу. — Поздравляю. Ты точно в полном порядке? — Не волнуйся, отец. Я пойду. — Хорошо, не забудь про бал, Дилан. Черт. Бал. Конечно, как же он мог о нем забыть. Раз в год королество устраивает бал, на который приходят все. Может быть, платья девушек не так чудесны как платья принцесс и их прически просты, но младшему О`Брайену это нравилось. Нравилась их непосредственность, они не старались как-то ему угодить. Это был единственный день, когда они могли свободно потанцевать или же прогуляться по королевскому саду. Мужчины вместе со своими сыновьями могли примерить доспехи и сразиться. Отец Дилана называет это «днем открытых дверей». Ему важно общение с народом. Он хотел, чтобы ему доверяли. Ричарда всегда уважали и люди, и правители других государств. Он мудрый, справедливый, честный. И Дилан понимает, что никогда не станет таким же правителем, как отец.

***

— Чертов принц! Томас пнул ногой какой-то гриб, и он с характерным звуком отлетел в сторону. Злой, замерзший и голодный он возвращался домой. Ему удалось подстрелить несколько мелких животных, ведь те олени будто бы по волшебству испарились. Зато теперь у него есть деньги и хотя бы несколько дней не придется ходить на охоту. Роран по старой дружбе может отдать мясо подешевле. Наверное. А если бы не принц, то сейчас Томас мог тащить хорошую тушку оленя. Сангстер никогда не понимал, почему этого выскочку все так любят. Почему люди думают, что из Дилана получится хороший король. Почему все девушки вздыхают, стоит им только увидеть принца. Он ни разу не видел моря, не плавал на корабле; не ездил с отцом на переговоры в соседние государства; да он вообще ничего не делает. С таким королем их ждет смерть. — Неудачная охота? — Томас издалека услышал голос Уилла. Парень с большим мешком на плече и подбежал к нему и скептически посмотрел на его добычу. — Все олени в радиусе пяти километров вымерли, да? — Да не в этом дело, — блондин вновь нахмурился. — Этот Дилан со своей свитой распугали всех оленей! — Уильям похлопал его по плечу. — А ты что тащишь? — Барана. Стащил у Чарлза одного. — Ты больной, Уилл? А если он заметит? Да он тебя живьем ест! — Успокойся, Томас. Один баран отбился от стада, а этот старик подумал, что его сожрал волк. Ну, или медведь. Я его увидел и сразу в мешок. Не пропадать же добру, — парень улыбнулся. — И то верно, — усмехнулся блондин. — Ладно, иди давай, пока никто не увидел. Уильям подмигнул Сангстеру и пошел по направлению к собственному дому. Томас простоял еще несколько минут, смотря вслед ему. Наверное, он всегда будет белой завистью завидовать Поултеру, потому что он был полной противоположностью. Добрым, открытым и светлым парнем, к которому тянулась большая часть деревушки, в которой они живут. Маленькие дети всегда бежали к нему, чтобы послушать какие-нибудь истории о храбром принце, который победил злого дракона; юноши часто просили совета; люди в возрасте просто уважительно относились к нему и в любой момент могли обратиться к нему за помощью. Уильям — отличный парень, и Томас думает, что ему несказанно повезло с таким другом. Белобрысая макушка уже давно скрылась из виду, солнце начинало клониться к закату, а Томас всё еще стоял на своем месте и думал о чем-то своем. Вспоминал, как Уилл впервые подошел к нему и протянул руку помощи. Вспоминал, как он решил начать взрослую жизнь, делать всё на благо родной семьи. Вспоминал, как долго решался пробраться в Королевский сад. Воспоминания огромной волной накрыли его, и юноша даже не знал, какие времена лучше — былые, настоящие или грядущие. В прошлом он был столь глуп и наивен, мечтал о сказочной жизни, дружной и здоровой семье, яркому солнцу и достатке. Он часто натягивал розовые очки на глаза, пытался не замечать происходящего: всей этой нищеты и угрюмости. Он надеялся на лучшее. Он хотел верить в лучшее. Сейчас дела обстоят не лучше. Пропадая целыми днями, а то и сутками в горах и лесах, пытаясь найти пропитание и лекарства для матери. Иногда подрабатывал у ворчливого Чарлза за гроши. А будущее пугало. Сангстер не знал, что будет с ним. Эта неизвестность и пугала его. На него мог напасть хищник или же в Королевстве могли узнать о его проделках — и всё. Пришел конец. Единственное, ради чего Томас хотел жить — это родители. Он хотел, чтобы у них было всё, что они захотят. Пусть это было совершенно невыполнимой миссией. Следующие несколько дней стали для Томаса настоящим испытанием. Нервы его были напряжены до предела. Он старался ни с кем не разговаривать и только кратко отвечал на вопросы. Все в доме говорило о том, что отец вскоре вновь уезжает: Таша собирала Джонатану вещи, со стен исчезли некоторые знакомые предметы, дорогие для всей семьи; в небольшой и так пустой комнате родителей стало совсем пусто. Голые стены, тонкие шторы на деревянных окнах, кровать, стол. Слишком убого. Через неделю Томасу уже стало казаться, что их с отцом разделяет настоящая пропасть: разговор у них совсем не клеился, слова словно не хотели срываться с губ. Если раньше они часами могли сидеть у реки или на крыльце и разговаривать; Томас слушал рассказы отца о его молодости, то сейчас всё стало иначе. Отец глубже уходил в работу, Томас глубже уходил в себя. И это угнетало. Ночью, накануне отъезда Джонатана, Томас зашёл в комнату, желая напоследок поговорить с отцом по душам. В коридор из неплотно прикрытой двери в его комнату падала полоска неяркого света. На столике у кровати горела масляная лампа, длинные тени лежали на стенах, на опустевших полках. Мужчина стоял к нему спиной, увязывая в узел свои жалкие пожитки; спина его выглядела очень напряжённой. Вдруг, перестав собираться, он взял в руки что‑то, лежавшее на подушке. Это был блестящий, отполированный водой и временем красивый камешек, который Томас когда‑то давным‑давно ему подарил. Покрутив его в руках, Джонатан спрятал его в карман потрепанных штанов. Сангстер улыбнулся и незаметно проскользнул обратно в коридор. ... — Дилан! Из раздумий и легкой дремы О`Брайена вывел громкий голос отца. Юноша быстро открыл глаза и вскочил со стула, опрокинув книгу на пол. Ричард зашел в комнату и оглядел помещение. Затем он посмотрел на сына, в глазах которого затаился некий страх. «Либо он узнал о том, что я частенько сбегаю с патрулирования. Либо заставит жениться на какой-нибудь девице из соседнего королевства, хоть я и не думал о свадьбе. Или же…» — Я хотел попросить тебя усилить патрулирование восточной границе. Там, где вы поймали того колдуна. Места опасные, деревушка рядом. Хоть и небольшая да на самой окраине… Люциус, наверное, уже слышал о недавнем нападении на наше Королевстве и думает, что мы слабы и не способны выдержать еще одной атаки. Он не должен так думать. Ты меня понял? — серые глаза отца смотрели прямо в душу принцу. Он кивнул. — Собери отряд, при малейшей опасности зови подмогу. — Хорошо, отец. После того, как они поймали того колдуна, в отце что-то резко переменилось. Ричард никогда не относился к магии отрицательно, лишь бы она вред не причиняла. Он прекрасно понимал, что волшебство может помочь в любой момент. Но в этот раз всё было иначе. Того рыжего урода заключили в темницу. Он что-то вечно бормотал, тихо и нервно смеялся, перебирая пучки трав, которые лежали у него в мешке. Это была ромашка, лаванда, тысячелистник и другие растения, предназначенные для целителей. Он перекладывал их с места на место и вечно что-то шептал. Около недели назад отец попросил Дилана отнести заключенному воды и хлеба. Сумерки сгущались над Королевством, многие люди пытались оправиться от недавнего нападения и приводили в порядок свои дома и сады. В темнице всё было по-прежнему — жутко, холодно и сыро. Стража стояла неподалеку от заключенных. О`Брайен подошел к одной из клеток, в которых держали преступников. Рыжеволосый сидел у стены и всё непрерывно что-то шептал. — Iam tibi vincere, Et reversus percussit. Repit super ut esset, contritum speculum, Rident esse unum.* — Эй, — юноша откашлялся и слегка ударил по решетке. — Иди сюда, я принес тебе еды. Мужчина поднял голову и внимательно оглядел принца. Ледяной взгляд голубых глаз прожигал в нем дыру. Он медленно подходил к Дилану, пристально смотря на него. Изучал каждую черту его лица. Думал, будет ли он в будущем похож на своего отца. Станет ли наивный мальчишка безжалостным убийцей, как и его отец? Одному Богу известно. — Спасибо, — прохрипел он и забрал кусок черного хлеба и железную кружку с водой. — Как там во дворце живется? О`Брайен не знал, стоило ли ему рассказывать о нападении. Этот мужчина кажется ему сумасшедшим, и Дилан не хочет скрывать этого — он его боится. — Всё как обычно. — Обронил он, надеясь, что этот чокнутый отстанет. — Ричарда, наверное, все любят…, — шипит он и кидает на пол железную кружку с хлебом, и те ударяются о каменный пол. — Но никто, никто не знает, какой он на самом деле. Он — монстр. В его черством сердце таится зло. Он причиняет боль всем. Он вечно ошибается. Делает вещи, зная, что это неправильно. Он упрямый и эгоистичный. Он берет то, что хочет, даже если не заслуживает этого. Он чертов подонок с холодным сердцем. — Заключенный выплевывает эти слова, с ненавистью смотря на Дилана. Брюнет пятится назад, не сводя глаз с мужчины. Он мечется, мечется по камере, опрокидывает воду, царапает каменные стены, прижимается к решетке и что-то истошно кричит… На следующий день его казнили. О`Брайен решает, что ему срочно нужно проветриться. И поэтому он прямо сейчас отправляется к восточным границам. * - Вы выиграете битву сейчас, Но я нанесу ответный удар. Я бы прополз по битому стеклу, Чтобы быть тем, кто смеется последним (текст на латыни)

***

— Томми, а ты уверен, что тебе это нужно? — на глазах Таши наворачивались слезы. — Ушел отец, теперь ты думаешь уйти… Я же не смогу прожить одна здесь! — Успокойся, мам, всё будет хорошо, — Томас сжал ее руку. — Уилл будет ежедневно приходить к тебе и приносить еду. Хлебом и овощами ты точно будешь обеспечена. Ты понимаешь, что так нужно. — Понимаю, — тихо говорит она и смотрит на сына, который успел так быстро повзрослеть. — Будь осторожен, пожалуйста. И возьми это, — женщина протянула ему медальон. — Спасибо, — шепчет юноша, сжимая подарок матери в руке. — Я скоро вернусь. Томас сошел с крыльца и остановился. Он помахал матери рукой: поднял в прощальном жесте свою костлявую руку и улыбнулся, но взгляд его был мрачен. Поправив сумку, он двинулся вперед. Настигнув реки, Томас оглянулся и посмотрел на деревню. Он словно впервые увидел её: его дом и невысокие пристройки отсюда выглядели довольно убогими и какими‑то беззащитными. Тонкая струйка дыма, поднимавшаяся над крышей, была, казалось, единственным признаком сохранившейся здесь жизни. Когда-нибудь он обязательно отсюда выберется. Сангстер шел уже достаточно долго и мышцы вновь начинали болеть. Неглубокая рана на ноге, которую оставила какая-то коряга, вновь давала о себе знать. Томас решил сделать привал, иначе он просто не выдержит и свалиться куда-нибудь в траву. Первое, что попалось на глаза — небольшая полянка с ручейком. Наверное, и правда лучше сделать привал. Он положил сумку на камень близ ручья, а сам спустился к источнику воды. Зачерпнув ладошкой немного, парень поднес жидкость к губам и сделал небольшой глоток. Холодная вода приятно обжигала горло. Присев на землю, Сангстер посмотрел на открывающийся вид. Его со всех сторон окружали убелённые снегами вершины гор, и монотонность этого белого безмолвия нарушали лишь острые скалы да гранитные утёсы. Синие ледники сползали по склонам, точно замёрзшие реки. Далеко внизу были видны длинные и узкие горные долины, и бездонные пропасти. Порой под ними слышался тревожный писк перепутанных птиц, а потом он увидел целое стадо мохнатых горных коз, легко прыгавших с уступа на уступ. Прекрасные, но незнакомые горы окружали его со всех сторон; их восточные склоны таились в глубокой тени. По краю поляна вилась, исчезая в лесу, тропа, и оттуда доносился приглушённый шум горного ручья. Это спокойствие, этот безмятежный и очаровывающий вид природы успокаивал юношу. На душе становилось легче; он на пару минут забыл о том, что дома часто нечего есть, что отец месяцами пропадает черт знает где, чтобы получить гроши, что его мать больна и кто знает, сколько ей осталось. Здесь он мог вдохнуть полной грудью, почувствовать себя на свободе, подумать о том, что когда-нибудь все его мечты сбудутся и всё будет хорошо. От столь приятных мыслей его отвлекло ржание лошади. И судя по весьма громкому звуку, она была рядом. Повернув голову, он увидел животное вороно-пегой масти. Она стояла смирно, смотря куда-то вдаль. Где-то сбоку послышалось кряхтение: — Ну же, девочка, не упрямься, я знаю, что ты сможешь идти дальше, пожалуйста… Рот Томаса открылся и застыл в немом «о». Этот голос он узнал бы из тысячи. Юный принц. Выехал на охоту или просто прогуляться захотелось? Удивительно, что будущий король приехал в столь далекое место от его Королевства без папочки и стражи. — Эй, парень, — О`Брайен позвал Томаса. — Будь добр, подойди сюда. Как бы не хотелось Сангстеру — он как никак принц и ему нужно подчиняться. Хотелось бы ему того или нет. — Чем я могу помочь… Ваше Величество? — последние слова он сказал как-то грубо и сухо. — Проблемы с лошадью? — Да вот, заупрямилась, — видимо, Дилан не заметил той сухости и разговаривал с ним как с давним знакомым. — Встала и не хочет идти дальше. Давай, Руби, прошу тебя. — Лошадь точно так же, как и человек может устать или проголодаться, — вздохнул блондин и потрепал лошадь по челке. — Возможно, вы сильно загоняли ее за день, вот и встала. Дайте ей передышку. — А мы не виделись с тобой раньше? — черты лица этого молодого человека казались О`Брайену очень знакомыми. — Вы искали какого-то колдуна недавно, а я под руку подвернулся. — Точно, — Дилан улыбнулся, но при упоминании того чокнутого его бросало в дрожь. — Жаль, что я имени твоего не знаю. Имя человека, который фактически спас мне жизнь. — Томас Сангстер. О, вы можете не представляться, я конечно же знаю, как вас зовут, — парирует блондин и пристально смотрит на улыбающегося принца. — Можно поинтересоваться, что занесло самого Дилана О`Брайена, сына Ричарда О`Брайена, в эти края? Да еще и без какой-либо охраны? Эти места гиблые, неизведанные. — Ты меня сейчас запугать пытаешься, парень? Отец просил усилить патрулирование на восточных границах, чтобы всё Королевство было в безопасности. На какое-то мгновение принц даже поднялся в глазах Томаса. До тех пор, пока он вновь не открыл свой рот. — Да и к тому же, здесь красиво, я хотел побольше изучить эти места. Прекрасно, теперь в эти волшебные и нетронутые места будет соваться принц. День-другой он один здесь будет, затем тупоголовых рыцарей приведет сюда, а потом появится король и начнет вырубать все леса, дабы построить еще одну крепость. Нет. Этого Сангстер точно не потерпит. — Не советовал бы. Здесь легко заплутать и одному здесь явно нечего делать. — А ты почему здесь один? Это был удар ниже пояса. — А я здесь живу, сколько себя помню, — выдавил парень. — Я всё здесь знаю. С юных лет в лесах этих был. День, два, неделю. Это мой дом, и я могу чувствовать себя здесь в полной безопасности. Томас пытался отстоять свою территорию, хотел оставить` эти места нетронутыми и сделать так, чтобы ноги принца не было на этой земле. Дилану этот юноша казался милым, гордым и недоступным. А недоступность всегда привлекала О`Брайена. И кто знает, что ждет этих двоих.