Между двух огней

Тут раз­дался зво­нок в дверь. Ма­ке­ев хо­тел пой­ти от­крыть, но его уса­дил на­зад Ан­ти­пов и по­шёл от­кры­вать сам. Он от­во­рил дверь, и на по­роге сто­яла ка­кая-то де­вуш­ка. Ого, а Ма­ке­ев не сов­сем хо­лос­тяк. — Мама? — ошеломлённо спросил Антипов. Девушка… вернее, женщина, ничего не ответила и прошла в квартиру. — Здравствуйте, — тихо сказала она, оглядывая нас. — Назар, ну уступи ты место, — пихнула я его в плечо. Тот хотел встать, но Антипова усадила его назад: — Сидите, сидите, я ненадолго. Макеев выглядел немного смущенно, Щукин что-то спросил у Кисляка, а Антипов стоял в полном оцепенении. — Вот лекарства. Там ещё новое из Германии, принимать за полчаса до еды, — протянула вдруг пакет женщина. Так как Макеев сидел далековато, взяла его я и передала тренеру. — Спасибо, — улыбнулся мужчина. — За лекарства спасибо не говорят, — в ответ улыбнулась женщина. — Ну, выздоравливайте. Я пойду. — Я провожу, — таки очнулся Антон и пошёл вслед за матерью. — Не надо, — отрезала она, — всего хорошего. — До свидания, — хором ответили мы. Дверь хлопнула, а команда затихла, глядя на Антипова и его реакцию. Он прошёл на своё место и безмолвно сел. — Антон, — прервал молчание Макеев, — твоя мама — очень хороший человек. Если бы не она, не знаю, дошёл бы я вчера до дома… Так вот оно что! Невольно я посмотрела на Назарова. Не зря. По нему видно — вину чувствует. Голову склонил, пальцы на руках мнёт, в пол смотрит. Значит, все не безнадежно. Но что-то обстановка слишком накалилась. — Так, Сергей Петрович, продолжим, — потёрла ладони я, хитро глядя на тренера. — Продолжим, Калинина, — подтвердил тренер. Команда завыла, скандируя то моё имя, то тренера. Ну, держитесь. — А я говорил, что не стоит недооценивать женщин, — выходя на улицу, заявил Костров. Я гордо шла вперёд, принимая то, что я выиграла у тренера. Ученик превзошёл учителя. — Ты где так играть научилась? — фыркнул Егор. — Оно само, — пожала плечами я, не желая признаваться в том, что ночами играю в этот настольный хоккей сама с собой. — Конспираторша, — усмехнулся он. Я толкнула его в плечо, добавив: — Завидуй молча. — Парни! — вдруг позвал нас Назаров. Все обернулись на него. — Антох, я хотел извиниться. Сейчас самому тошно, — виновато опустил глаза парень. — Да проехали, — отмахнулся Антон. — Не проехали. Извини, — он протянул руку, после чего получил ответ. — Красавчик, — похлопала я по плечу сокомандника. — Ну что, пошли? — позвал всех капитан. И мы дружно пошли. Теперь все было хорошо. — Что вы как мухи вареные?! Антипов! — орал беспрерывно Романенко, только и отыскивая повод подцепить Антона. Дошло до того, что он опустил его в третье звено. Идиот. Но зато принципиальный. Наверно, уж, если Макеев сказал первое, значит, первое, но никак не третье. Влетит же ему после тренировки. Не только от меня. — Нет, ну Антипова в третье звено — это уже перебор, — заходя в раздевалку и снимая шлем, сказала я. — Вот именно, он уже вконец офигел, — подтвердил Костров. — Нееет, я сейчас же с ним поговорю, — сняв с себя защиту, я вышла из раздевалки. Без стука войдя в тренерскую, как к себе домой, я направилась к столу тренера. — О, Калинина, а тебя стучаться не учили? — в коем-то веке Романенко дерзит мне, если это можно так назвать. — Юрий Михалыч, почему Антипов в третьем звене? — опёрлась я на стол руками. — Это решение тренера, — продолжал невозмутимый Романенко. — Насколько я помню, тренер у нас Макеев, — наклонила я голову набок. — А где же сейчас Макеев? Правильно, на больничном, поэтому сейчас решаю я, где кому быть, ясно? — наконец поднял на меня взгляд тренер. — Более чем, только учтите, если мы завтра проиграем, то вину на себя брать будете вы. Макеев ведь на больничном, — парировала я и, выразительно развернувшись, вышла из тренерской. Умный нашёлся. Макеев на больничном, и без тебя знаем. — Кира! Кира, постой! — я обернулась, и ко мне бежал… никогда не угадаете, кто. Сам Казанцев. Я остановилась, разворачиваясь к нему лицом. — Что-то случилось? — полностью равнодушно спросила я. — Да, я хотел спросить: папа завтра будет на игре? — спросил мужчина. — Нет, он не успевает. У него там с партнерами тендер какой-то, — отмахнулась я, показывая, что более подробно мне ничего не известно. — Хорошо, спасибо. Всего наилучшего, — очень «доброжелательно» улыбнулся Казанцев и удалился. И зачем ему это только знать? На следующий день стало понятно, ибо отец все же появился на игре. Это я поняла только на раскатке, заметив его на трибунах. Но Романенко не позволял долго отвлекаться. Как же он меня смог взбесить за последние 3 дня. Это его «щас не понял!» в особенности. Но мы с командой все равно старались настраиваться позитивно. Вопреки всему, мы начали играть хорошо. Очень даже. Правда, видно было, что мы откатываемся, а "Химик" жестко атакует. Да атакует так, что в первом периоде я успела повредить руку. Несмотря на это, забросила. Игры в настольный хоккей не прошли даром. Ко мне подъехали все и дружно обняли. Ой, как приятно, кто бы знал. Прозвучал возглас «смена!» Я плюхнулась на скамейку, рядом приземлился Кисляк. — Красотка, — подмигнул он мне. Я с улыбкой на лице закатила глаза. — Кира, тебе личное спасибо от Сергея Петровича, — подошёл ко мне врач, — молодчина. — Спасибо, — только я произнесла это слово, как раздался гул, сообщающий о забитой шайбе. В пользу "Химика". На этом период окончен. Не все потеряно. Только мы зашли в раздевалку, Костров наехал на Пономарева. Что-то он там ему не даёт. Затем был на очереди младший Щукин. — Хватит! — не выдержала я, — вы ещё подеритесь. Надо собраться, а вы тут сопли на клюшку наматываете. После игры это обсудим. — Она права, — поддержал меня капитан, — соберитесь, ещё 2 периода. Видно же, что они начинают сдуваться. Поднажмем же. Во втором периоде счёт опять подошёл к одинаковым отметка в 2:2. У нас забил Кисляк в меньшинстве, после чего я подъехала к нему и сказала: — Красавчик. Он усмехнулся и ответил: — Быстро учишься. — Как и всегда, — фыркнула я. Однако недолго песенка играла. Вскоре нам опять прилетело. Но все опять-таки не так уж и плохо. — Парни, нам нужен Антипов в первом звене, иначе сольём, — встала я в позу "руки в боки". — Ага, ты это нашему принципиальному мальчику скажи, — бросил Костров. — Мужики, идея есть, — заявил вдруг Пономарев. Так. Все с интересом смотрели на него, мол «рассказывай». Через пару минут в раздевалке появился Романенко и сразу начал тыкать нас носом: — Когда забивать будем?! Костров, у ворот ещё углы есть! Атакуем! Видно, их вратарь сдулся. — Юрий Михалыч, — обратился к нему Назаров. Тот обернулся и качнул головой: — Что с рукой? — Да семнадцатый, урод, цепляет постоянно. Когда шайбу принимаю, даёт по руке, — немного взвыл Вадим. — Период протянешь? — с надеждой спросил тренер. Парень активно замотал головой: — Не знаю. Может лучше Антипова на моё место? — Антипова? А может сразу Овечкина?! — раздраженно говорит Романенко. — Скворцов на место Назарова, Антипов на место Скворцова. Все. И ушёл. Урод. Но зато принципиальный. Парни склонили головы в обречении. — Так, нет, так не пойдёт. Если мне за это потом влетит, то так тому и быть. Итак, — решила я предложить новый план. Уж лучше так, чем с Антиповым в третьем звене. Начало второе звено. После крика «смена!» Выскочило первое звено, и по моей инициативе вместо Скворцова выскочил в нем и Антипов. — Антипов! — разъяренно завопил Романенко. А знаете ли, это позитивно сказалось. 3:2 и забросит как раз таки Антипов. Красавчик. Оставалось ещё буквально минута, и как раз в это время Жарский снял вратаря. Это был наш шанс. Шанс у Антипова в руках. Ворота пустые. Антон был настолько уверен, что перевернул клюшку и этим краем забил. Это невероятная победа со светом 2:4. Не верится. Первая победа. С не самым позорным счетом. Вся команда ликовала. Конечно, такому счастью не должно быть предела. Трибуны ликовали. Мы ликовали. Все ликовали. Вопль из нашей раздевалки стоял невероятный, но его прервал Романенко. — Ну что, поздравляю, — стиснув зубы, сказал он. — Антипов, а ты почему в первое звено полез? — Так вы же сами сказали: Скворцов вместо Антипова, Антипов вместо Назарова, — невозмутимо развёл руками Антон. — Я сказал, Скворцов вместо Назарова, Антипов вместо Скворцова, — прошипел тренер. Мы хором начали это отрицать. Когда мы замолкли, Романенко сказал: — Калинина? — Говорили-говорили, я слышала, — похоже, мне даже не влетит. — Юрий Михалыч, а вы не рады? — спросил капитан, все ещё держа нас в кругу и обхватывая меня за плечи. — Я не рад? Я рад. Вы даже не представляете, как я рад, — грозно улыбнулся тренер и вышел из раздевалки. Ну, и пусть идёт. Я вырвалась из круга, сняла с себя защиту и залезла на стол, включив музыку. Все загалдели и начали хлопать в ладоши. — Стриптиз? — расхохотался Кисляк. Я прикусила губу, ничего не ответив.Я станцевала не один танец. Был и танец живота, и недостриптиз, и всем известный тверк. И вот вдруг в раздевалке появляется отец. Он меня вообще не смутил. Я просто выключила музыку и, встав на столе, сказала: — О, папаня, моё почтение. Был даже реверанс. Все расхохотались, а отец заявил: — Зря музыку выключила. Хорошая песня. Я пришёл вас с победой поздравить. Все хорошо играли. Романенко молодец. Макеев молодец, — начал перечислять всех папа. — Только с его помощью и выиграли, — добавил Костров. — Да, Макеев нам помог, — подтвердил Щукин. — Ну, пожелаем ему скорейшего выздоровления. Веселитесь. Кир, можно тебя на секундочку, — тихо сказал отец, направляясь на выход. Ну все, сейчас будет мозгоправство. Я спрыгнула со стола и вышла вслед за отцом. — Ну? — сложила я руки на груди. — Ну во-первых, с победой, во-вторых, что там сейчас было? — качнул головой в сторону раздевалки папа. — Там сейчас было веселье. Давай без этого, — отмахнулась я. — Ладно, все никак не привыкну, что ты взрослая. У меня к тебе достаточно деловой разговор, — убрал руки в карманы папа. — Давай позже. Часов так в 5. Ты свободен? — Да, хорошо. Я тогда к тебе заеду. До скорого. Ещё раз с победой, — улыбнулся папа и пошёл прочь от меня. Я вернулась в раздевалку, где все стояли немного поникшие. Я встала и заявила: — Ну, и что все закисли? Вечеринка продолжается! Я залезла обратно на стол, включила музыку и продолжила веселые танцы. Парни рассмеялись и продолжили аплодировать. Да, я неплохой танцор. Может, мне в группу поддержки записаться? Пусть там хоть одна нормальная танцовщица будет. Выйдя, я увидела Кисляка с отцом. Ооо, какие люди. Прокурор стоял лицом ко мне, соответственно, Андрей стоял спиной. Я подкралась к нему сзади, чего он не заметил, а вот сотрудник органов ещё как. Он взглянул на меня и удивился: — Кира? Калинина? Кисляк-младший обернулся и округлил глаза: — А вы разве знакомы? — Конечно, с очень давних пор. Здравствуйте, Виктор Анатольевич, — пожала я ему руку и улыбнулась. — Сколько лет прошло? 8? Похорошела-то как, — осмотрел меня с ног до головы прокурор. — Так, погоди, 8 лет? О чем ты? — недоумевал Андрей. — А ты её разве не помнишь? Вы вроде дружили, причём очень даже неплохо, — поправил мои волосы Кисляк-старший. — Дружили? Я? С ней? Когда? — не понимал происходящего хоккеист. — Когда маленькими были, логично, не правда ли? — напомнила я. — Почему ты мне ничего об этом не сказала? — сложил руки на груди парень. — Думаешь, раз ты не помнишь, то я должна? Да, помню, что пару раз тебя видела, но чтоб уж дружили… — отрицательно покачала головой я. — Ну, не помните, значит, не помните, — махнул рукой прокурор. — Кира, значит, в эту субботу у меня день рождения, и я буду рад тебя на нем видеть. — Думаете, это хорошая идея? — фыркнула я. — Уверен. В общем, суббота, 18:00, — улыбнулся прокурор. — Хорошо. Буду, — улыбнулась я в ответ. — Вот и отлично. Пойдём, Андрюша, — взяв сына под руку, сказал мужчина и удалился на улицу. Неожиданно. — В общем, сегодня ко мне подходил Казанцев. Говорит, что стоит попробовать Романенко как главного тренера, — начал папа, присаживаясь в кресло. Сразу после этого я подскочила и сказала: — Нет, нет, нет и ещё раз нет! Не вздумай этого делать! — Да я за этим и приехал. Хотел спросить тебя, как ты на это смотришь, но теперь понял, что никак, — вздохнул отец. — Поверь, Романенко не такой, каким кажется. Он слишком категоричен к игрокам. Не быть ему главным тренером. Никогда, — отрезала я, отворачиваясь от папы. — Почему ты этого так не хочешь? — не понимал отец. — Чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому он не станет главным тренером, пока я буду в команде, — буркнула я, падая на диван. — Вот это уже не тебе решать, — без какой-либо злобы сказал папа. — Да? Хорошо, поставим по-другому. Если ты сделаешь Романенко главным тренером, меня больше не увидишь как в команде, так и в общем, — сложила я руки на груди. — Я тебя понял, не горячись, — поднял руки в знак капитуляции папа. — Ладно, мне ещё с командой к Макееву идти. Передать что-нибудь? — пошла я к коридору. — Только поздравления, — пошёл вслед за мной отец. — Без этого не обойдётся, — улыбнулась я. На это раз я купила упаковку одноразовых стаканчиков, чтобы чай не надо было пить по очереди. Парни посмеялись с меня, но смекалку оценили. Макеев особенно. Он даже попросил оставить их, если мне не сложно. Ну, а я ж хорошая девочка, согласилась. В общем, попили чай, поболтали. Даже с Кисляком, который сидел рядом со мной и то и дело закидывал руку мне за плечи. А я и не возражала.