Между двух огней

Одна снежинка. Вторая. Третья. Так потихоньку они и ложились на меня. Вот на мой рукав приземлилась очередная снежинка, и я стала внимательно рассматривать её узоры. Мои щёки давно уже покрылись ярким румянцем, в носу пощипывало, зубы выбивали чёткую дробь, а я в который раз ругалась на себя из-за своей безалаберности. Забыла, что такое Россия. Забыла, что здесь зимой до — 60. Конечно, я не в Сибири, но я и далеко не в Севастополе. Москва встретила меня совсем не тепло. Холод пробрал меня до костей, и я уже просто прыгала на месте, чтобы хоть как-то согреться, но что-то у меня плохо получается. Мимо меня уже в который раз проходят туристы, которые смотрят на меня сначала, как на ненормальную, а потом начинают повторять мои действия. В который раз ко мне подходит таксист со словами: «может, вас подвезти?», и в который раз он слышит ответ: «спасибо, не надо». А потом все это повторяется. Одна снежинка. Вторая… Так, мне это все уже порядком поднадоело. Я достала свой телефон и набрав нужный мне номер, я приложила телефон к уху и стала ждать ответа. Эти долгие утомляющие гудки заставляли меня ещё сильнее разозлиться. Такое ощущение, что сегодня весь мир не хочет, чтобы я попала в Подольск, о существовании которого я уже давно забыла. Но вот, наконец, гудки прекратились, и я услышала низкий мужской голос: — Да, Кирюш. — Пап, мой самолёт приземлился 40 минут назад, неужели это так сложно запомнить?! — прикрикнула я. — Ну прости, у меня машина по воздуху не летает, мы сейчас подъедем. Ты около какого выхода? Я обернулась посмотреть на табличку, гласящую номер выхода, и, тяжело вздохнув, сказала: — С4, пожалуйста, быстрее. — Все, мы уже подъезжаем, — коротко сказал отец и положил трубку. Я убрала телефон обратно в карман и опять начала тереть свои плечи, чтобы согреться. И вот через пару секунд ко мне подъехала чёрная дорогая машина, откуда вышел мужчина лет сорока и посмотрел на меня своими карими глазами. Этот взгляд, какой же он родной. Мы приблизились друг к другу и так и смотрели в глаза. Тут отец проявил инициативу и крепко сжал меня в своих объятиях, и тут я перестала мерзнуть. В этих объятиях я не была уже 8 лет. Казалось, что из моих глаз вот-вот хлынут слезы. Кира, нет, ты сильная. Я обняла отца в ответ и прижалась к нему посильнее. — Дочка… — мечтательно сказал мужчина. — Папа… — тем же тоном прошептала я и уткнулась ему в плечо. Этот родной запах дорого одеколона заставлял меня окунуться в воспоминания. Приятные детские воспоминания. Тем временем отец отступил и начал исследовать меня взглядом: — Как же ты выросла, — улыбнулся мужчина. — Да, ты тоже изменился, — сказала я тем же тоном, - пап, поехали, пожалуйста. Я ужасно замёрзла. — Конечно-конечно, пойдём, — засуетился отец. Он взял мой чемодан и закинул его в багажник. Я тем временем села на заднее сиденье и… О, да… Тепло. Я потёрла ладони и стянула с себя шапку. Из-под неё по плечам рассыпались русые локоны, а с головного убора упал снег. Рядом присел папа и начал допрашивать меня: — Ну, рассказывай, что да как? — Да что рассказывать то? — печально усмехнулась я, — живём себе поживаем, да добра наживаем. — Как мама? — тихо спросил мужчина. — Хорошо вроде, — промямлила я. Хотя в основном я и уехала из-за нее. Ну, не понимает она меня. Началось все с того, что из папы не удался хоккеист, и он решил отыграться на мне. Отправил в хоккей, но я была совсем не против этого, чего не скажешь о моей маме. Она была категорически против этого. «Хоккей не для девочек!», — твердила она. А я же девочка принципиальная, для меня правила созданы, чтобы нарушать их. Обожаю это занятие. Потом люблю смеяться над тем, как меня за это отчитывают. — Как твои успехи в хоккее? — вырвал меня из размышлений папа. — Отлично, а как там твои медведи? — Да что-то скатились ниже плинтуса. Завтра у них игра, пойдёшь? — Конечно, пойду, — захлопотал в ладоши я, — и могу я тебя попросить кое о чем? — Смотря о чем, — уселся поудобнее мужчина. — Ты устроишь меня к себе, ну, в «Медведи»? — с надеждой спросила. — То есть как? — удивился отец. — Ну, как-нибудь. — Вообще-то это мужская команда. — Я знаю, ну, пожалуйста, ради своей единственной дочери, — сложила я руки в умоляющий жест. — Эх, ладно, попробую, — вздохнул папа. — Спасибо, — я кинулась на мужчину с объятиями и повисла у него на шее. Тот провёл по моей руке и улыбнулся: — Какая ты у меня взрослая стала. Я прикрыла глаза и так на шее у отца и уснула. Проснувшись от ласковых прикосновений по моей голове и разлепила глаза. — Приехали, — тихо сказал отец. Я потянулась и, немного придя в себя, я вышла из машины. Опять по лицу ударил мороз и я, шмыгнув носом, начала доставать вещи из багажника. Когда я сделала это, отец взял меня под руку и повёл в дом. Заведя меня на третий этаж, он вручил мне ключи и показал на дверь. Я улыбнулась и вставив ключи в замочную скважину, повернула их. Дверь распахнулась, и вот она, моя квартира. Миниатюрная студия с одной комнатой и санузлом. На моем лице появилась счастливая улыбка, и я крепко обняла отца. — Спасибо, — сказала я. — Не за что. И это ещё не все, — отошёл от меня папа. Он порылся в карманах и через пару секунд достал оттуда ключи от...? — Вот, держи, — улыбнулся мужчина и протянул мне на ладони ключи. — Что это? — удивилась я. — Ну, я же знаю твою любовь к этим твоим байкам. Вот, осуществляю твою детскую мечту. — Пап, спасибо тебе, но это же все очень дорого. — Кир, я не дарил тебе подарков с десяти лет. Пора бы уже отдать долг, — усмехнулся отец. Я обняла его и поцеловала в щеку. — Ладно, ты располагайся, я пойду, — робко сказал папа и хотел двинуться на выход, но я остановила его за руку и сказала: — Стой, пап, не уходи, пожалуйста. Посидим, я тебе все расскажу. Отец посмотрел на наручные часы, после чего сказал: — Ну, ладно, только я долго не смогу, дела. Я потащила папу за стол и усадила на стул. Я принялась рассказывать, как закончила школу, почти на отлично. Как в хоккее мы были пятые на турнирной таблице. Как поступила на экономиста. Как с мамой рассорилась из-за этого «дурацкого» хоккея и как решила вернуться к отцу. Примерно через час на телефон раздался звонок и, он, попросив прощения, отошёл: — Да. Да не ори ты! Сам знаю! Да… Да понял я! Повиси немного, — отец зажал рукой динамик и сказал: — Кируль, мне пора, увидимся завтра. И да, игра в 15:00, подъезжай часам к двум. Ещё помнишь, где находится ледовый? — Помню, — улыбнулась я. — Ну все, давай, — папа поцеловал меня в щеку и, натянув на себя шапку-ушанку, он вышел за дверь. Я помахала ему рукой и захлопнула дверь. Я решила разгрузить вещи и поэтому я направилась в спальню. О, наконец я буду, как царь спать на двуспальной кровати одна. Ах, красота. Разобрав вещи, я решила перекусить. Ах да, у меня же ничего нет. Значит сходим до магазина. Я живо оделась и спустилась на улицу. Опять мороз, а снег начал валить с новой силой. Я натянув на себя капюшон и, поправив шарф, убрала руки в карманы и двинулась по направлению к магазину. Закупив продуктов на пару дней, я выдвинулась обратно. Но спокойно мне дойти не удалось. Я, переходя дорогу, задумалась и даже не заметила, как на меня несётся автомобиль. Благо, вовремя затормозив, водитель машины выскочил из своего транспортного средства и начал на меня орать: — Слышь ты, овца, ты че творишь?! — А тебя не учили на дорогу смотреть?! — крикнула я в ответ. — То есть, я не я, рожа не моя?! Глаза разуй, дура! — все ещё возмущался этот двадцатилетний мажор. — Да пошёл ты, урод! — бросила я напоследок и убежала к своему подъезду. Ну что за уроды пошли? Понакупят дорогих машин, а сами даже водить не умеют. Брр, кошмар. Я зашла домой и, быстро сварганив себе поесть, я отправилась в душ. После столь утомительного дня, душ был единственной вещью, которая полностью расслабит моё тело. Хотя нет, когда я залезла под одеяло, я поняла, что ошиблась. Вот тут я действительно смогла расслабиться. Я взяла в руки телефон и увидела там неимоверное количество сообщений от мамана. «Как ты; где ты; как добралась?» Подобными сообщениями был забит мой телефон. Я лишь ответила, что все хорошо, и я ложусь спать. С мамой я не хотела долго общаться. Я ведь из-за этого и уехала. Ладно, пора бы уже действительно спать. Так непривычно на новом месте. В пустой квартире, в гробовой тишине, сопровождающейся только тиканьем часов. Я выключила свет и, повернувшись на правый бок, уставилась в окно. Оранжевый свет фонаря проникал сквозь полупрозрачную тюль и заполнял всю комнату светом. Глаза уже привыкли к темноте, и я могла разглядеть каждую деталь комнаты. Может, не стоило мне возвращаться? Хотя нет, раз уж сделала, то будь, что будет. Я ещё немного помечтала, после чего провалилась в свои сны и заснула крепким, непробудным до утра сном.