Между двух огней

Полупрозрачный тюль как ночью не защищал от фонарей, так и утром не защищал от ярких солнечных лучей. Яркий свет проникал ко мне в спальню, чем заставлял меня проснуться. Я с трудом разлепила глаза и сощурилась. До меня ещё не до конца доходила суть происходящего, поэтому я, лениво потянувшись, перевернулась на другой бок. Там я увидела настольные часы, которые гласили 12:00. О, чудесно. Я думала, будет хуже. Повалявшись ещё примерно минут 15, я все же решила встать. Все моё рутинное утро рассказывать не имеет смысла. Вот я подъехала к моему родному Ледовому и, встав на стоянке, я спрыгнула с мотоцикла и сняла шлем. Через пару минут я уже стояла на крыльце и набирала телефон отца. Опять эти томные гудки, а за ними и голос отца: — Да, дочь. — Пап, ну ты где? — Кир, я сегодня не смогу на игру приехать. У меня возникли срочные дела. Справишься сама? — Эх, ладно, попробую. Удачи тебе, — обречённо вздохнула я и сбросила вызов. В принципе, я другого и не ожидала. Я вошла во дворец, где все так и не изменилось. Я скинула шапку и куртку и отряхнула их от снега. Посмотрев на время, я поняла, что приперлась очень рано, и у меня в запасе есть ещё целый час. Пожалуй, стоит провести этот час в буфете. Попить чай с каким-нибудь пирожным, согреться. Я села за стол и стала попивать чай и вязнуть в своих мыслях. Как же я давно не была в Ледовом. Аж с десяти лет. Наверное, тут уже сто раз успело все поменяться. Команды, тренера, спортсмены. Помню, как не хотела отсюда уезжать, но в то же время меня так манило что-то новое и неизведанное. Так хотелось посмотреть, как живут люди в другой стране, но в то же время так хотелось остаться на своём родном месте. Увы, воля родителей — закон. Захотели отправить меня учиться за границу… Вот мимо меня уже пошли болельщики, и я уже решила тоже двинуться на трибуны. А площадка-то совсем не изменилась. Я села приблизительно посередине и стала ждать появления хоккеистов. Ко мне подошёл мужчина в шапке из кроличьего меха, в кожаном тулупе и с шарфом «Медведи» на шее. — Я извиняюсь, могу ли я здесь присесть? — спросил тот. — Да, конечно, — пожала плечами я. — Благодарю. А вы за кого болеете? — поинтересовался мужчина. — Сами-то как думаете? — усмехнулась я. — Ну да, глупый вопрос, — он закинул руку на спинку моего кресла и уставился на лёд. Странный он какой-то. Вот наконец начали появляться хоккеисты, и началась игра. Третий период. Матч «Снежные лисы» — «Медведи» идёт со счётом 2:2. Капитаны встали на вбрасывание, и лисы выбили шайбу. На трибунах тем временем появилась пара, и, по-видимому, они являлись родителями одного из хоккеистов. — Оль, что мы здесь делаем? — заныл мужчина, обращаясь к своей жене. — Пойдём-пойдём, — радостно сказала та и протолкала мужа вперёд, — садись. Мужчина, который с самого начала матча сидел рядом со мной, поздоровался с перешедшим: — Здрасьте. — Добрый день, — тихо сказал тот, — у меня кафедра через час, — обратился к Ольге мужчина. — Ну вот, сейчас посмотрим и пойдёшь. — Да на что тут смотреть? Мне уже давно все ясно, — печально усмехнулся мужчина. Его жена лишь похлопала его по плечу. На льду тем временем отчаянно бились хоккеисты. Они все летали по льду и в прямом, и в переносном смысле. Игроки ловко перекидывали друг друга через себя, прижимали к бортам и вот как раз таки к борту прижали девятый номер. Костров упал на лёд, и с него свалился шлем. Трибуны ахнули и приподнялись. К хоккеисту подбежал врач и помог ему встать. У него из носа шла кровь, и Костров пытался остановить её. Его увели с поля, а женщина, сидящая рядом со мной, вскочила с места и понеслась прочь. Её пытался остановить её муж, но та никого не слушала. На льду продолжили игру. Тренер давал указания. Атмосфера накалялась, и вот на льду появилась первая пятерка. Все пытаются забросить, и капитан команды, видя подходящего к воротам игрока, цепляет его клюшкой. Тьфу ты, зачем?! — Буллит. 100 процентов буллит, — тихо сказал мужчина в шапке. На воротах сменили вратаря, и все покинули поле. — О, и мой при деле. Сынок мой, Сеня, — обрадовался Бакин-старший. Я лишь усмехнулась и продолжила смотреть на ледовую арену. Вот игрок «Лис» начал разгон и, замахнувшись клюшкой, он ударил по шайбе. Я прикрыла глаза, в надежде на худшее, но когда я увидела ликующие лица болельщиков, я поняла, что все нормально, и Семён взял. — Молодца, Сеня! Взял! — вскрикнул Бакин и начал трясти Кострова-старшего. На льду опять произвели замену вратаря. — Куда? Он такую плюху взял, а его опять на скамейку?! Тьфу, и тут мафия, — плюхнулся на своё место Бакин, как старший, так и младший. Опять прозвучал гудок, и игра продолжилась. Рядом с 24-м номером встал игрок «Лис», и, видимо, они что-то не поделили, и началась драка. Вот делать-то больше нечего… «За грубость двойным малым штрафом наказан игрок команды медведи Андрей Кисляк, номер 24». Парень снял шлем и послал всем что-то наподобие воздушного поцелуя. Клоун. Пока я над этим думала, прилетела еще одна шайба. Оставалось 9 секунд и, тренеры, поняв, что в меньшинстве нереально что-либо сделать, сняли вратаря. Тут к воротам подкатил 23-й номер, и ему не составило труда забросить в пустые ворота. Ну, вот и все. 3 секунды, и счёт 4:2. Прозвучал гудок, и все начали удаляться со льда. Болельщики склонили голову и начали так же расходиться. Я не знаю, почему, но после этого проигрыша меня ещё больше потянуло в эту команду. Раз уж я начала жизнь с чистого листа, то, пожалуй, и хоккей начнётся с чистого листа. С этими мыслями я удалилась в холл Ледового. Там я набрала номер отца и стала ждать ответа. — Да, дочь, — услышала я мужской голос на другом конце. — Пап, ну в общем, медведи слили 2:4. — Шестое поражение за сезон, — обречённо вздохнул отец — и ты после этого все ещё хочешь к ним? — Да, хочу, и ты мне в этом поможешь — Эх, хорошо, я поговорю с Жарским, я к тебе вечером заеду. — Хорошо, давай, — попрощалась я и убрала телефон в карман. Удивительно, Жарский все ещё тренирует? Во молодец мужик. Он уже этих парней лет 13 тренирует. Пора бы ему уже на пенсию. Эх, ну ладно, наверно сам скоро уйдёт. Я решила обследовать Ледовый, залезть в самый дальний его угол, вспомнить, сколько произошло тут за 5 лет моего детства. Я прошлась до второго этажа, нашла служебный выход и дошла до сердца дворца: ледовой арены и ее окружения. На льду уже ездила заливочная машина, и софиты освещали только лёд. Я дошла до коридоров, в которых начали появляться хоккеисты. Я шла, разглядывала фотографии, висящие на стене, но вот меня кто-то дернул за руку: — О, а что это такие красавицы делают здесь? Я посмотрела на этого парня, итак… Кто это у нас? Так, так. Ах да, по-моему 24-й номер, то есть Кисляк, то есть, сын прокурора. Больно мне его физиономия знакома. — Гуляют, нельзя? — ответила я. — Что вы, конечно, можно, но почему же в одиночестве? — ухмыльнулся он. — А с кем? У тебя есть варианты? — усмехнулась я. — Ну, предположим, со мной, — Кисляк подхватил меня под руку. Я лишь усмехнулась и с насмешкой посмотрела на него: — Прости, сейчас могу показаться самодовольной стервой, но все же. Кисляк, закатай губу, а то ещё наступишь случайно. — Не понял? — переспросил он.. — А что непонятного? Ууу, да у тебя ещё и со слухом проблемы. Что ж, если что, обращайся. Есть один знакомый специалист. А сейчас, извини, Родина зовёт, — сделала я вид самого патриотичного патриота и удалилась в холл. Фух, ну вроде получилось отшить. А то ишь какой, ловелас хренов. Я вышла в холл и уже начала одеваться, но меня и тут тормознули. — Девушка! — услышала я приятный мужской голос позади себя. Я обернулась и увидела подходящего ко мне парня. — Вы обронили, — тихо сказал он и протянул мне мою перчатку. — О, благодарю, — улыбнулась я и немного склонила голову вперёд. Парень усмехнулся и сказал: — Ну ладно, красавица, надеюсь, ещё увидимся, — он мило улыбнулся, и тут я наконец я заметила его глаза. Ярко-голубые глаза. Я таких ещё, честно говоря, не встречала. — Не сомневайся, — съязвила я и быстро скрылась. Забавный паренёк. Кир, только не влюбляйся, не стоит. Ты ведь не способна любить. Сколько раз ты уже в этом убеждалась. Все равно все заканчивается тем, что тебе человек надоедает, и ты причиняешь ему боль. Так что не надо. Я вышла на крыльцо и, натянув шарф, двинулась вниз. Прямо около подножья стояла машина, а возле неё девушка, и когда она повернулась ко мне, мне показались знакомые черты: пухлые губы, карие глаза, темные русые волосы, длинные ресницы и миловидные щечки. Я подошла к ней поближе и вопросительно посмотрела на неё: — Самойлова? Она окинула меня непонимающим взглядом, после чего широко раскрыла глаза: — Калинина? Ты ли это? — Она самая, Янка, — я крепко обняла её. — Сколько лет, сколько зим, — она обняла меня в ответ. — Ты ждёшь кого? — отступила я. — Да, Кисляка, только вот что-то Андрюшка запаздывает. — А я его видела, я думаю, он сейчас выйдет. Ян, я бы с удовольствием с тобой ещё пообщалась, но мне сейчас идти надо, — я посмотрела на время. — А может, хоть координаты свои оставишь? — Конечно, — улыбнулась я. Я дала Яне номер телефона и, попрощавшись, двинулась к мотоциклу. Рядом с моим стоял серебристый автомобиль, который мне показался больно знакомым. Хм, а, так это вчера именно он меня чуть не сбил. Так этот урод ещё и в Ледовом прописан. Весело, весело. Вечером я все сидела в ожидании отца, который уже порядком опаздывает. Но вот наконец раздался звонок в дверь, и я побежала открывать. На пороге, как и полагалось, стоял отец. — Привет, пап, — я пропустила мужчину в квартиру. — Здравствуй, ну как ты, обжилась? — спросил тот, скидывая с себя пальто. — Ага, все супер, — радостно воскликнула я. На телефон папы раздался звонок. Ну, как всегда. — Прости, я сейчас, — отошёл отец. — Да, алло. А это кто? Какой Василий Геннадьевич? Ах, да. Как ушёл? И че нам теперь делать? А завтра он сможет подойти? Отлично. Спасибо за информацию. Да, и вам не хворать, — дружелюбно сказал отец и положил трубку. — Что там? — спросила я. — Представляешь, Жарский уволился. Завтра сказали, что новый тренер будет, так что разговаривать придется с ним. — Так я могу завтра на тренировку-то идти? — с надеждой спросила я. — Пожалуйста, воля твоя. Надеюсь, ты найдёшь с ними общий язык, — улыбнулся папа. — Обязательно, — радостно сказала я и обняла отца. Эх, хорошо, когда твой папа хозяин клуба. Вот он, очередной холодный зимний день. Я бы даже сказала, утро. На часах 10:30, и я спокойно спрыгиваю с мотоцикла. Я "выключила" его и, закинув ключи в карман, направилась на вход в ледовый. Я потихоньку поднималась по лестнице, как вдруг за собой я услышала знакомый голос: — Красотка, будешь меня преследовать? Я обернулась на него, и это оказался Кисляк. — Понадобится — буду. А ты, я смотрю, упрямый: девушка тебя продинамила, а ты все ещё за ней ходишь. Что ж, отчаянно,  — я ухмыльнулась и пошла ко входу. Кисляк же остался стоять в ступоре. Вообще мне надо было сначала зайти к тренеру, а потом уже к команде, но я решила противоречить правилам и пошла в раздевалку. Опять же, нарушение правил — моё все. Я забежала в помещение и поздоровалась со всеми: — Косолапенькие, привет. Все обернулись на меня и загалдели. — Девушка, а вам кого? — спросил один из них. Я посмотрела на него и поняла, что это тот самый голубоглазый парень. Ну что ж, начнём знакомство заново. — Если не откажешь, то тебя, а, впрочем, я к вам ко всем, — ухмыльнулась я и швырнула сумку на скамейку. За мной влетел Кисляк и говорит: — Пацаны, пацаны, новость слыхали? — Какую? — отозвался голубоглазый. Андрей бросил сумку и приготовился сказать что-то очень важное. — Дед уволился, — выпалил он. — Да ладно, он постоянно увольняется, — усмехнулся все тот же парень. — У него хобби такое — дверьми хлопать! — громко сказал светловолосый парень. Насколько я помню — вратарь. Раздевалка залилась хохотом. — Нет, на этот раз серьезно. Написал заяву и свалил, — жестикулировал Кисляк — сказал, проще морг на коньки поставить, чем нас. — И че теперь? — недоумевал ещё один хоккеист. — А ниче , пошли пиво пить! — радостно воскликнул Андрей. — А я не пью пиво. — Так надо начинать. В раздевалку зашёл мужчина лет 50 и встал посередине. — Так, я не понял, астронавты, вы что, в раздевалке собираетесь тренироваться? — убрал руки в карманы тот. — Так вы что, не знали, Дед, тьфу, Степан Аркадьевич он же… уволился, — промямли уже знакомый мне Бакин. — И что? Тренировку никто не отменял, — сказал мужчина и удалился из раздевалки. — Ну, значит, пиво пить не будем, — опечаленно воскликнул Кисляк. — Ладно, с этим разобрались, а с тобой что делать? — обернулся на меня голубоглазый. Неужто, вспомнили и обо мне? — Со мной надо играть, — заигрывающе сказала я. — Во что? — удивился парень. — В хоккей, — пожала плечами я. — Красотка, а ты что тут забыла? — радостно заявил он. — Забыла я тебя спросить, ты всем девушкам говоришь «красотка»? — Раскрою тебе секрет: да, — ко мне подошел темноволосый парень. Я начала переодеваться, а все так и стояли и пялились на меня. У них явно возникла куча вопросов, но никто не решался их задать. — Что?! — не стерпела я. — Может, девушка, вы нам хотя бы объясните, что вы делаете в раздевалке? — спросил Щукин. — Ну во-первых, — я подошла к нему и облокотилась ему на плечо. Как же его зовут. Я жестом попросила напомнить мне имя. — Егор, — сказал он. — Точно. Во-первых, мой дражайший Егорушка, я еще не настолько стара, чтобы ко мне на вы, а во-вторых, я в раздевалке раздеваюсь. Неожиданно, правда? — сказала я. Все опять заржали. — Ну тогда, скажи хоть имя свое, — улыбаясь, на меня посмотрел голубоглазый. — Кира, Кира Калинина. — Калинина? Забавно, у нас у главного спонсора такая же фамилия, — усмехнулся 9-й номер. — Даже удивительно, как у отца может быть такая же фамилия, как у дочки. Скажу я вам, этот мир полон совпадений, — сделала серьезный вид я. Парни застыли и начали переглядываться. — Погоди, так ты дочь Калинина? — тихо спросил Кисляк. — А ты догадливый, — усмехнулась я и продолжила процесс под названием переодевание. — Так, я немного не понял, ты че, с нами тренироваться будешь? — продолжил допрос сын прокурора. — Ты мне все больше и больше нравишься, — улыбнулась я. Парни продолжали стоять в ступоре и сверлить меня взглядом. — Ну что опять-то? — подняла я одну бровь вверх, — парни, я всего лишь еще один игрок в вашей команде. Хорошо? В ответ все лишь покачали головами. Эх, ну что ж, понеслась душа в рай!