Возрождение - феникс

Новый октябрь. В моей душе всегда есть место для тебя… Ранней весною и хмурой зимней стужей, осенним днём и лета тёплой лужей, я буду помнить, всё в себе храня…

Когда Гриммджоу принёс обессиленную Тсуну на руках, Ичиго запаниковал. Не то чтобы были причины для ещё одного всплеска силы, ведь после предыдущего она не смогла восстановиться и, по заверениям Урахары-сана, восстановится она на должный уровень ещё не скоро. Другое дело, если до такого истощения и беспамятства мог довести её неаккуратными словами сам Гриммджоу, но тут Ичиго был уверен в друге как ни в ком. Джагерджак скорее бы вырвал свой язык и руки, чем как-либо потревожил покой его несчастной сестры. От того и не находилось причин произошедшего, и неизвестное пугало всё сильнее. Сам голубоволосый был чересчур задумчив. Слишком непривычное выражение лица для такого яростного пустого, как он. — Она спит, — тихо сказал Гриммджоу прежде, чем Ичиго поднял панику. — Просто спит? — повторил он. Тот в ответ молча кивнул и не спеша направился во временную комнату его Небес. Он создаст ей максимально комфортные условия для отдыха. Не замечая ничего вокруг, Гриммджоу зашёл в прибранную комнату, в которой пахло постиранным постельным бельём, и аккуратно уложил Тсунаёши на кровать. Ему совершенно не хотелось её отпускать. Будь его воля, он продолжал бы бережно сжимать её в своих объятиях, отдавая всего себя каждую секунду его бездушной натуры. Но жесткие руки, закалённые во множестве битв, никак не могли служить ей хорошим местом для сна. Он обязан смириться с тоской о прошлом, когда был юнцом с мягким телом и ролью подушки. Самостоятельно избрав путь воина, он встал на защиту и не жалел, считая это самым правильным из возможных вариантов. До тех пор, пока не потерял её. Смысл в силе пропал, а сейчас он не мог ни защитить толком, ни, как раньше, подставить плечо для слишком утомлённой и слабой девушки. Её хрупкая ладонь в порыве еле ухватилась за край его джемпера. Выражение лица застыло в смятении, как если бы она хотела что-то сказать, но не могла. Недосказанность повисла тяжёлым грузом. Вина заполнила его. Если бы только он нашёл её раньше… Хотя бы немного… Он моментально понял, в чём дело, стоило только показаться парню с катаной. Такому же Дождю, как и он. Вся эта история могла бы разбить его сердце, но, увы, разбито оно было довольно давно. Стараясь соответствовать возложенной на неё роли, она сильно нуждалась в ком-то близком. Как только они могли отказаться от неё?.. Он бы никогда не смог, скорее принял смерть, нежели такой исход. Даже сейчас он не мог испытать подобие радости о пустующих местах уз, прекрасно зная, через что пришлось пройти Тсунаёши из-за этого. Слегка сжав пальцы её руки, он опустился на колено и коснулся ими своего лба. Прикрыв глаза, он вспомнил старую молитву о благополучии ближнего. За неимением возможности как-либо выразить свои искренние чувства, даже будучи пустым — он мысленно прочёл её, далекой и почти забытой привычкой детства. Укрыв Тсуну, с тяжёлым сердцем он таки покинул комнату, не желая больше давить остатками своего пламени на её израненную душу. Тяжёлый вздох говорил сам за себя. Внезапно раздался негромкий голос сбоку. — И как долго ты собирался скрывать это от нас, Гриммджоу? — Улькиорра… Тот стоял, прислонившись боком к стене; руки были скрещены перед собой. Как и прежде, его безэмоциональное лицо не давало точно понять, что творится у него в голове. — Мне интересно, сколько длилось бы твоё молчание, не приди я к Ичиго. Твоё долгое отсутствие привычно, но не его, тем более у Урахары-сана. Неплохо ты устроился тут, да? Ещё чуть-чуть, и станет слышен треск его крепко стиснутых зубов. Несмотря на теплую связь между ними, всё их существование происходило в постоянной борьбе. Когда сам Гриммджоу был весьма шумным и задорным мальчишкой, открыто показывающим эмоции окружающим, то Улькиорра характер имел скрытный, и такая штука, как человеческие чувства, были ему не до конца понятны. Джагерджак знал: на самом деле он был скромен и застенчив, но постоянные нападки ровесников и невзаимное желание любви сделали своё дело. Как закалившийся клинок — стал предельно острым и лишь парой слов мог довести каждого, кто имел глупость быть неосторожным с ним. А после появления Тсунаёши так и вовсе злобился на любого, кому доставалась капля тепла от неё. Разумеется, искали в прошлом они также вместе, но сильно убитый горем Гриммджоу не знал, как тот справлялся с осознанием потери. Но если учитывать, что к Айзену пошли они все, то… Он решил быть честным. Хотя бы в такой момент. — Я не мог уйти от неё и думать не мог ни о чём другом. Голос был спокоен, отчаяние почти покинуло его, а страх пусть и продолжал сковывать всё его тело, но сейчас он мог, по крайней мере, контролировать его. Шиффер негромко вздохнул и прикрыл глаза. — Понятно. Односложный ответ был взаимным проявлением искренности; Улькиорра понимал смысл его действия и действительно принимал. Но следующее высказывание повергло в шок: — Я знал о новой сестре Ичиго с её именем. — Что?.. Но почему! — Боялся. И прежде чем Гриммджоу смог подобрать слова, тот продолжил: — Боялся, что окажется не та, боялся, что не вспомнит, боялся, что будем не нужны. Всё такое же безэмоциональное выражение лица шло вразрез со слишком личными словами. Истина, присутствие Тсунаёши в их жизни привело к необратимым последствиям. Джагерджак всё ещё не мог найти нужных слов. — Пойдём, нас ждёт Ичиго, — и двинулся в сторону гостиной. — Я верю, что это она, — порывисто, наконец, сказал Гриммджоу. Улькиорра остановился и слегка повернул голову в его сторону, безотрывно наблюдая своими пугающими зелёными глазами. — Как знать, — и продолжил ход.

***

Давая время на разговор своим двум пустым друзьям, Ичиго отправился к своим младшим. Пора было навестить их, ведь забота требовалась всем. Он направился в малую лабораторию Урахары, где прочно обосновалось небезызвестное трио, и постучал. — Ичиго-нии-сан! — первой к нему направилась малышка И-пин, хотя за прошедшее время она здорово подросла, и узнать её уже было трудно. Ичиго тепло ей улыбнулся. — Как твои дела, И-пин? Не умаяли тебя ребята? — Ха-ха! Конечно, нет! Мне нравится изучать новое вместе с ними! Она вновь рассмеялась. Открытое проявление своих эмоций наглядно показывало её доверие к нему. Огромная разница, если вспомнить их первую встречу. То, каким недоверчивым зверьком она была, и умиляло, и заставляло чувствовать непонимание. Девочка, что была младше всех, собиралась отстаивать границы остальных. Казалось, ещё немного, и она зарычит. Потрясающая храбрость, пример которой она брала у старшей сестры. И-пин повела его к мальчишкам, что усердно изучали небольшой кусок тёмной ткани. Они были так сосредоточены, что не заметили вернувшуюся сестру и появившегося брата. — Хэй! Чем так увлечённо занимаетесь? Ребята, словно и не испугались, также радостно поприветствовали его. Прилично вытянувшиеся в росте, голоса их, однако, ещё прорезались не до конца. Некоторая дистанция всё ещё чувствовалась, но скорее из привычки, чем действительно из-за недоверия к нему. Пусть это и было удивительно после понимания полной картины. Эти дети познали горе предательства куда больше, чем вся остальная семья, но им хватает решимости довериться вновь. — Мы помогаем Урахаре-сану с некоторыми экспериментами с пламенем, Ичиго-сан, — объяснил Ламбо. После откровенного разговора они перестали общаться недомолвками. И дышать стало проще. — Правда? — Ичиго присел на корточки. Бинты лежали на непривычного для него вида бумаге на полу. Вероятно, до этого был проведён какой-то опыт, и ребята побоялись испортить стол, либо на полу им было банально удобнее. — Вам, ребята, нравится это? Сам Ичиго не особо понимал страсть к науке, хоть и осознавал её важность и то, как часто выручал Урахара-сан разработками своего авторства. Но нравится ли это детям? Ему очень не хотелось бы, чтобы их принуждали. — Ох, Ичиго-сан, мы в восторге, — ответил Ламбо, — смотри! Похожую ткань для бинтов мы создали пару лет назад. Видишь ли, в мире мафии давно есть специальная одежда, оружие и, разумеется, медикаменты с медицинскими инструментами с сильной сопротивляемостью к пламени. Но как только мы покинули этот мир, нам стали недоступны все эти средства, но необходимыми они быть не перестали. Поэтому, как только мы адаптировались тут, то пошли с этим вопросом к Урахаре-сану. Наш жизненный опыт подсказал нам, что такие странные и сомнительные личности всегда владеют лабораторией или имеют доступ к ней, и оказались правы. Он также был заинтересован и позволил нам воплотить желаемое в реальность. И он всегда подсказывает нам корень проблем, участвует, отправляет на зарядку и вкусно кормит! Фуута и И-пин покивали с улыбками. Ичиго был в небольшом шоке, а после рассмеялся. Дети явно были втянуты в это самостоятельно и воодушевлены. Волнение сошло на нет. — Я очень рад за вас. Трио засияло и побежало к нему с объятиями, и он никак не мог проигнорировать это. Чувство тепла заполнило грудь всех четверых. Они не были связаны кровью, но были счастливы оказаться настоящей семьёй. — Расскажите мне подробнее, очень интересно послушать вас. На сей раз слово взял Фуута: — Признаться честно, мы акцентировали внимание исключительно на сопротивляемости к пламени, ведь у Урахары-сана уже были созданы вещи для реацу, но и не думали о том, чтобы совместить эти две составляющие. Но некоторое время назад мы исправили и это, с небольшими трудностями, как, к примеру, эти бинты, но тут больше заслуга самого Урахары-сана, так как опыта с реацу у нас крайне мало. Для нас они были неубиваемые, но Тсуна расплавила и их, и теперь мы пытаемся разобраться, в чём была причина и как её устранить. Пока результатов нет. — Тсуна-нии-сан такая невероятная и исключительная! — продолжала И-пин. — Нам нужно каждый месяц, порой и неделю собирать остатки её Небесного пламени и улучшать наши варианты исследований. Никто из нас ни разу не слышал, что такое бывает, но, возможно, это скрывали. Пламя может видоизмениться после переломного момента в развитии, но чтобы менялся сам состав и так часто… Это вводит в замешательство не только нас, но и Урахару-сана. Ичиго внимательно слушал братьев и сестер. «Почему дети такие умные, я ничего не понимаю!» Но он попробовал поддержать разговор: — Значит, дело в том, что Тсуна совмещает в себе и пламя, и реацу, но не может пока прийти к гармонии? — и затаил дыхание. — Да! — он выдохнул. — Нам приходится действовать наугад, потому что от этого зависит так много! В подходящей одежде она может тренироваться без мысли, что одежда сгорит, и полностью отдаться тренировке, а если вновь получит ранение? Именно в этот момент Ичиго, как старший брат, понял ситуацию и нашёл нужные слова. Он вновь потянулся и обнял детей. — Вы делаете уже очень много, Тсуна точно счастлива иметь таких братьев и сестру, но ни она, ни я не хотели бы, чтобы вы переутомлялись и теряли ваше детство, которое появилось у вас, тут под такой огромной ответственностью. Больше напрягайте Урахару-сана и Тессая, можно и Йоруичи-сан, раз вам это по душе. Но не переживайте сильно об этом, хорошо? Я собираюсь навестить Тсуну позже, и хотел бы позвать вас с собой, что думаете? Они ненадолго замолчали. Случай, когда Тсунаёши потеряла контроль над пламенем, и из-за этого одежда обгорела, ухудшив сильные раны и боль, нанесла трио травму, ведь они не могли ничем помочь. Ведь одежда на Тсуне была создана ими. Чувство стыда не давало им увидеться с сестрой наедине. А Ичиго, не совсем понимая, в чём дело, всё же чувствовал, что что-то не так. — Хорошо. Первый ответил Ламбо и крепче обнял брата. Фуута и И-пин также согласились мгновеньем позже. Ичиго улыбнулся и рад был помочь хотя бы этим.

***

Тсуна очнулась спустя пару часов. Несмотря на пережитую стрессовую ситуацию, словно само подсознание негодовало бессознательному бездействию и требовало совершить собственный шаг навстречу. Тсуна хотела того же. Совершенно спокойно открыла глаза и поняла, что выспалась. Она была полна сил, само пламя не билось в конвульсиях, а равномерно протекало по всему её телу. Тсунаёши даже не видела Рюджинджакку. Эти прошедшие два часа действительно были покоем и нужной отдушиной. По наитию почувствовав присутствие, она заметила уже знакомую голубую макушку, чей обладатель сидел на полу у кровати. Тот спал, и сон его был спокойным и размеренным. По всё ещё немного деревянной позе было заметно, что уснул Гриммджоу совсем недавно. Тсуна не собиралась его будить. Честно говоря, едва ли после происходящих событий он вымотался меньше её. Постоянное метание и бесконечное ожидание сводит с ума быстрее, чем кажется. И ещё ей его совсем немного жаль. Чуть-чуть. Гриммджоу Джагерджак принял её за потерянную давно надежду и цепляется, как маленький ребёнок. Совсем заплутавший щенок, искренне верящий, что хозяйка просто отлучилась и вот-вот вернётся забрать его. Совсем как сама Тсуна. Ситуации разные, но положение схоже — оба разбиты и оба понимают, что как прежде уже не будет никогда, но тоска продолжает съедать душу и требовать желаемое. У Тсуны после предательства прошло несколько лет, она отошла от потери, но уже находит силы идти дальше, бороться, пытаться жить свободно от этих уз и пока ещё не разочаровалась, не успела. Гриммджоу же медленно сходит с ума. И не только он, Ёши чувствует рядом с ним остальных, таких же сломанных и погибших. Они давно ищут, давно ждут, спустя сотни лет скитаний, тем не менее, теша себя надеждой найти. И на сей раз выбор пал на Тсуну. Она не знает, что чувствовать. Двоякое ощущение. Она — не та, кто им нужна. Они — чужие люди. И у неё полно проблем… Но так не хочется бросать их, прекрасно понимая, какую боль будут чувствовать хранители без Неба. Ей хочется стать сильнее и более жесткой, но не ценой разбитых душ. Она была категорична, когда решила, что больше не хочет связи уз, а кто бы захотел? Но… Тсунаёши верит в судьбу. Она — не та. Но если её спросят и попросят — Тсуна не откажется.

***

— Заключим. Вы оба встретили Тсуну? В ответ молчание и бессмысленные взгляды, которые сопровождались абсолютным непониманием происходящего. — И она не захотела вас видеть? Интересно, почему? Вопросы из уст Реборна звучали как издёвка, но такими не были. Он был крайне серьёзен и старался понять общую картину, однако сделать это было в данный момент затруднительно. Прошедшие года непрерывных поисков здорово вымотали его, но что сильнее — подкосили. Мало того, что он не смог в нужное время удержать ситуацию и проследить за всем, так и сейчас всё, откровенно говоря, через жопу. Кучка детей с их благими намерениями полностью разрушила то, что он стремился построить. Как итог — Вонгола превратилась в чёрт-те что, все перетягивают на себя канат, у власти стоят дебилы, но главное — его ученица, Савада Тсунаёши, объявлена без вести пропавшей вместе со своей матерью и тремя детьми и неизвестно, жива ли? А если жива, то что с ней? Иногда ему кажется, что все вокруг играют роли в безумном театре и лишь у него осталось здравое мышление. А вот Никчёмная Тсуна… признать сложно даже самому себе, но ему искренне жаль, что упустил её тогда. Прошло три дня, как два недохранителя перестали выходить на связь. Спустя ещё два дня их нашли грязными, с заплывшими лицами возле мусорных баков с кучей пустых бутылок сомнительного содержания. Телефонов при них не было. Оба сидели у стены плечом к плечу. Первым делом Реборн отдал распоряжение привести их в порядок, так как терпеть не мог вонь, исходящую от них, и абсолютно жалкий вид. Через 40 минут они были перед ним во всей красе, но взгляд всё также оставался бессмысленным, даже после систем. Мукуро хитро улыбался, щурясь. Хибари полностью отвернулся; у него была схожая аллергия с лучшим киллером. Вот только, помимо беспомощности двоих «товарищей», сама картина напоминала его самого год назад, и остальные знали это. Они собрались в небольшой тёмной комнате, где время от времени устраивали общие собрания. Реборн, единственный, кто сидел в кресле, был относительно спокоен, но только внешне. Несмотря на отвращение к ситуации в целом (мужчина не переносил пьяниц или тех, кто употреблял вещества), он терпеливо дожидался внятных объяснений, ибо единственное разборчивое бормотание касалось его ученицы. Гокудера и Ямамото до этого были разделены в Японии. Внезапно они оказались вместе. Не сговариваясь, неожиданно столкнулись при необъяснимых обстоятельствах. У одного отменился рейс, у другого сломался поезд, где-то начались сильные дожди, или появилось простое желание немного сменить маршрут. Словно кто-то ненавязчиво пытался их вести. И пусть встреча их удивила, они решились продолжить маршрут каждый по своей схеме так же раздельно. Но не успели они разминуться, как Ямамото совершенно случайно встретил Тсуну, и всё завертелось. Такеши лишь хотел насладиться видом на город, что так сильно был похож на родной Намимори. Казалось, ещё чуть-чуть, и из-за угла выбежит их компания, звонко смеясь. Они будут вновь играть в мафиозные игры, придуманные малышом Реборном, а в ответ Тсуна начнёт привычно паниковать. Он сцепится с Гокудерой по нелепой причине, и их Небо постарается их примирить. После присоединится Рёхей, быть может, со своей сестрой, Хару и сестрой Хаято… и они будут весело проводить время, пока их не разгонит Хибари со своей любовью к дисциплине. Ямамото Такеши скучал. Так сильно, до боли в груди. Руки ныли от фантомной боли и желанных объятий хрупкого тела любимой шатенки с доверчиво раскрытыми карими глазами. И он искренне надеялся, что вот-вот, и они найдут Тсунаёши, и всё будет как прежде. Как прежде быть не могло. Болезненно выглядящая Тсуна смотрела на него зверем, загнанным в угол. Знавшим, что его сейчас убьют, но боровшимся до конца, скаля зубы. Она едва могла стоять, всё её тело было покрыто бинтами, кое-где просвечивали шрамы разной тяжести, старые и свежие, а тонкие руки заметно дрожали. И в глазах было полно страха. Сначала Ямамото простодушно решил, что она смогла сбежать от кого-то, и увидела в нём нападавшего, но реальность оказалась куда ужасающей. Она увидела в нём его же. И так отчаянно боялась именно его, и никого другого. Понимание подкосило чересчур сильно. Всякая надежда оборвалась в груди, и дальнейшая жизнь утратила смысл. Ведь он появился, когда познакомился с Тсуной, держался, когда они дрались бок обок, сменился, когда решил защищать Небо и оградить от ужаса мафии, продолжился, ища повсюду её след как собака. И исчез, найдя. Растоптали, сухо и беспомощно заметил он, когда Тсунаёши, его драгоценное Небо, забрал другой мужчина с атрибутом Дождя. Настолько сильным и непоколебимым! За ним она была словно за каменной стеной. Это разочаровывало. Такеши такой стеной, увы, не стал. Но намерен приложить все силы и всё-таки забрать Тсуну. Неизвестный был очень силён, от ударов всё немело, но вдвоём с Хаято они точно справятся, и тогда! Жестокие слова Небес и идеальная картинка будущего разбита на куски. Ямамото и Хаято долго не могли прийти в себя, оставаясь на месте неизвестное количество времени. Хаято содрогался в рыданиях и хрипел. Он с самого начала боялся идеи отстраниться от Тсунаёши. Еле жил после её похищения. И загнал себя во мрак прямо сейчас. Подняв на него взгляд, Ямамото лишь слегка покачал головой. Он должен помочь тому прийти в себя. Но хотелось одного — забыться. И вдвоём они отдались этому чувству. — Повторять мои слова — не то, что вы можете себе позволить. Но в этот раз я закрою на это глаза. Спокойный, бархатистый голос Реборна подтолкнул Такеши Ямамото к границе реальности. — Мне нужен лишь один ответ — где вы встретили Тсунаёши? «Уходите. И не возвращайтесь». — Тсуна… она не хочет нас видеть. Мы ей больше не нужны. Реборн резко встал и пнул Ямамото в лицо. Тот отлетел к стене, из разбитой губы засочилась кровь. Киллер моментально оказался возле него и, ухватив за волосы, поднял его лицо на уровень своего и встряхнул. Глаза мечника закатились, и Реборн, не сдерживая гнев, отвесил звонкую пощечину. В помещении одновременно стало жарче и похолодало. Пламя Солнца уступало пламени Мрака в безудержной ярости. — Это вы предали Тсуну — не я. Нравятся последствия? Жалкое зрелище, не можешь принять тот факт, что залажал? Скулишь, как последняя псина? Малыш с пустышкой скривил губы; на детском лице такое выражение смотрелось устрашающе и чужеродно. Он сжал волосы сильнее и продолжил, снизив тон: — Место? Ямамото задрожал от куда большего страха, чем недавно. Сама тьма бездонных, чёрных глаз была направлена на него и подавляла, полностью поглотив сознание. Нематериальное пламя сдавливало всё тело. Недалеко сидящий на коленях Гокудера, не сдержавшись, захрипел. Мукуро и Хибари моментально приняли боевую стойку и приготовились начать бой. — Каракура… Рывком отшвырнув от себя тело в отвращении, Реборн приказал остальным: — Никому не говорить об этом. Ни одной живой душе, уяснили? И сами не рыпайтесь. Я лично направлюсь туда и всё проверю. И приведите этих двоих в порядок. Позже сам с ними разберусь. Не теряя ни минуты, он исчез, мазанув напоследок предупреждающим взглядом по каждому из присутствующих. Что в подростковом возрасте, что сейчас, Реборн был, есть и будет недосягаемым противником. Резко хлопнула дверь, и в помещение ворвался Рёхей. — Я спешил как мог и… Ого! Такеши, Хаято, что с вами?! Хибари только вздохнул и сбросил с себя оцепенение. Мукуро усмехнулся: — Опоздавшие выполняют указания. Эти двое напились и чем-то отравились, хотя… Он неспешно подошёл к менее опасному сейчас урагану и двумя пальцами ухватился за подбородок. Другой рукой оттянул сначала верхнее, а после нижнее веко и привычно прищурился. — Есть кое-какие варианты. Ну, не суть. Их нужно поставить на ноги, чтобы, когда злой и ужасный посланник смерти вернулся, они смогли хотя бы нормально защищаться. Понятно? — Ничего не понятно, но ладно. Так, а что случилось-то? — Кфу-фу-фу, а вот это нам говорить запретили. Пока! — и исчез в иллюзорном тумане. — Эй! Ну, а ты, Хибари? Скажешь что? — возмущенно прокричал Рёхей. Но и Облако, отказавшись говорить что-либо, стал уходить. Побежавший было за ним Сасагава резко остановился, услышав, что Гокудера собрался блевать. — Да что происходит!