Бесит

      Ему вручили вытянутую голубую кружку с арочнообразными мультяшными глазами и выпуклым круглым носом, которая желала ему не унывать этим утром. Нарисованный черным штрихом рот тянулся чуть ли не от одного конца ручки в другой. Макс задумчиво покрутил ее на столе и ни с какого ракурса улыбки мультяшки не стало меньше.       Он отпил глоток, скривил губой, и кинул взгляд на Князеву.       Та мыла посуду, закатав, постоянно съезжающий рукав кофты выше локтя. Перенесла вес на одну ногу, другой уперлась носком в пол.        Дал ей пару минут, а после подхватил неунывающую кружку, направившись к ней.       Прислонился поясницей к столешнице, отпил еще глоток.       - Так ты трусиха, оказывается?       Фыркнув, взглянула на него мимоходом. Смахнула плечом волос с щеки.       - И вовсе нет.       Пены с губки вышло много, она повертела тарелку под струей воды, намочив руки по самые локти.       - Тогда почему не отвечаешь?       Тяжело вздохнула, остановившись. Зацепилась пальцами за края раковины, держа в руке тарелку, что, один черт, снова погрузилась в плавающий на воде пышный пласт пены.       - Хотела бы я быть твоей девушкой?       - Именно.       - А сам как думаешь?       Отвечаем вопросом на вопрос.       Макс хмыкнул, кивнув сам себе. Закинул ногу на ногу, засунул руку в карманы брюк.       - Думаю, ты души во мне не чаешь. Мечтаешь обо мне долгими холодными вечерами, представляешь мои могучие плечи, сильные руки,- проигнорировав возмущение, крутанул кружкой в воздухе, продолжив нараспев. - Вспоминаешь мой хриплый тембр голоса и рыдаешь в подушку крупными слезами...       - Прям крупными?       - Да-а, вот такенными, - отвел свободную руку в сторону, и оттопырил локоть посильнее, чтобы наглядней было.       - И правда большими, - согласилась Князева. Отправила чистую тарелку в подвесной шкаф, и пара капель покатилась по предплечью.       - Льешь, не просыхая. Что еще...глаза, вот, мои голубые...       - Серые.       - Что?       - Серые они у тебя.       - Ну пусть серые, - великодушно уступил Макс. - Ты же их обожаешь, тебе и лучше знать. Доброта моя безмерная...       - П-фф...       - Не п-фф, а безмерная. Я вообще славный малый.       Лиза скептически улыбнулась, скомкав вафельное полотенце. Вытерла мокрые руки, аккуратненько свесила его с выпирающей ручки духовки.       Макс изогнул бровь, говоря тем самым: зря не веришь. Приподнял вверх кружку, акцентируя на ней внимания, демонстративно допил остатки с чая. Снова акцент. Потеснил бочиной Князеву, быстро сунув под струю воды посудину. Сполоснул, встряхнула, отставил. Развел руки в стороны.       Видишь?       - Ну и ну, - покачала головой. - Вымыл за собой кружку... и как только на тебя девчонки все подряд не запрыгивают.       Макс соорудил из лица недоумевающую мину и пожал плечами:       - Я сам в шоке.       Сделал шаг, подхватил девичьи ягодицы и потянул на себя.       Лиза испуганно ойкнула, вцепившись пальцами в рубашку и, чисто машинально, обхватила его ногами.       - А нет, подожди, есть одна... - впился в подрагивающие от смеха губы, поудобней перехватив Князеву в своих руках. Нарочито громко отстранился, блаженно протянув: - М-мм... неужели она, наконец, вознаградит меня за все мои заслуги.       Направился с ношей в коридор, прижав ближе к телу, чтобы видеть путь.       Лиза позволила сместить себя в бок, обхватив для удобства мужскую шею рукой. Другой - уперлась Максу в грудь расслабленным кулачком. Оказалась близко к колющей щетине, едва не зацепляя ее носом. В груди отбойный молоток вместо размеренного пульса, даже дыхание дается с усилием.       - Чем же я могу отплатить? - сильнее стиснула бедра, чтобы не зацепиться в проходе и не снести пяткой мелочь под зеркалом над прихожей. - Могла бы согреть, но я уже пригласила его в квартиру. Могла бы утолить голод, - ощутила ягодицей напористый нажим пальцев и вся напряглась подобравшись на его руках, - но...кх-м, я уже его накормила...       - Князева, - вздохнул Макс. - Как тебе с такими выражениями удалось остаться девственницей?       Он не понимал. В воспаленном, пухнущем мозгу ее слова, как прочерки ножа на чистой коже. Согреть? Утолить голод? Он был не против. Его вставший колом член был бы не против. Предоставить ей такую возможность? Да хоть сотни. Нырнул в водоворот ее слабого цветочного запаха и чуть разноцветные круги не замигали перед глазами.       - А что я сказала?       Провисший вырез кофты, тоненькие руки, обхватывающие его шею. Запах зеленых яблок и сладость красных роз на острие иглы, откуда-то из ложбинки грудей прямо под самым носом.       Ухватил первую попавшуюся ручку, потянул, - не то. Другую...       - Можешь позаботиться обо мне здесь, - пробубнил, заглянув за дверь.       Ванная вымощена кафелем с пола до потолка. В разноцветный узор из переливов всех возможных вариантов синего. От глубокого, насыщенно, до лазурного, тронутого зеленоватой дымкой. Взор терялся между пестрыми красками и пятнами разноцветных тюбиков. Слева стиральная машина, справа раковина, а вместо ванной - угловой стеклянный душ, с выпуклыми створками полукругом.       Князева заерзал у него в руках, и Макс не без сожаления, устроил ее на стиралке.       - Ты хочешь покупаться?       Он хочет запереться внутрь стеклянной капсулы вместе с ней. Хоть в одеждах. Хоть стягивая тяжелый намоченный свитер прямо там. Если она будет вспененной губкой и натрет его мыльными налитыми грудями, то ...       - Да. Я хотел бы покупаться, - потянул рубашку из-за пояса джинс, расстегнул тройку верхних пуговиц и манжеты. Подцепил ворот и выскользнул, оставив Лизу притесненной его бедрами, с бегающим, мечущимся взглядом. - Я насквозь пропитался. Эта гребаная хлорка, плесень, старость, - не удержавшись скривил рот, вспомнив затхлость больничного помещения. Затхлость палаты и материнского состояния. Затхлость каждого встреченного им лица. Отшвырнул брезгливо рубаху и вздохнул. - Запах там повсюду...       Закрыл глаза, тряхнул головой.       Нахер.       Он здесь. В ванной комнате, с зажатой между ног Князевой. Взял ее лицо в ладони и припал ко рту. Для достоверности. Для того, чтобы она ухватившись за его предплечья, потянулась к нему.       Чистая. Цветущая. С ароматом зеленых яблок.       Он едва не сдавил ее губу зубами.       - Я могу дать тебе свежую одежду.       Чего блять?       - У Дианы есть забытые футболки. Чистые и отглаженные, честно.       Отклонился, сведя брови к переносице.       Не показалось.       Она это серьезно.       - Наденешь?       Конечно. Уже разбежался.       Неуклюже высвободилась из объятий и юркнула за дверь. Макс только брови поднял.       Это будет не просто.       Армани встретил радостно. Взметнулся с кучи одеял на распахнутом настежь балконе и помчался к ней, привиливая хвостом.       Лиза прислонилась к стене придерживая, стремящееся выпрыгнуть сердце, рукой. Едва заметила собаку. Ее нетерпение. Убежденность.       - Постой, малыш, - присела на корточки, уткнувшись в бархатную шкуру. - Тебе придется побыть тут сегодня.       И когда несла чью-то футболку, говорила себе, что просто оставит под дверью и уйдет.       Дверью, что оказалась не запертой, судя по полоске света выжженной на противоположной стене. Самойлов не будет заботится о скромности.       Самойлову это и не нужно. Она закусила губу, вспомнив сухопарые предплечья, мышцы, что играли свою мелодию, перекатываясь под ее пальцами.       Он должен быть открыт всему миру. И стать чьим-либо достоянием.       Нервно потрепала в руках торчащую нитку у горловины и пообещала...       Не взглянет. Уйдет.       Шум воды слышался у самого порога.       Не прилично это.       Есть крюк на дверце внутри, всего то и надо...       Створки запотевшие, и пар поднимался объемными клубами. Макс стоял спиной, ероша волосы грубыми коротки движениями. Кабинка в брызгах и она впервые пожалела об этом. Как завороженная, проследила за плечами, за мощной работой гребней широких мышц. Он был высок. И подтянут. Ровные ноги, рельефные бедра. И упругие небольшие ягодицы. Лиза едва не сгорела со стыда, когда увидела на них проступившие ямочки при движении.       Отвернулась.       Повесила футболку на крюк и скрылась в своей комнате.       Вцепилась в спинку крутящегося кресла, как в последний оплот здравомыслия в этой квартире.       Веки опустились, выдох вышел неровным, но долгим. Какие учат делать в моменты овладения страхом.       Макс обещал, что уйдет к Кириллу.       Но она сама в это не верила.       Нет. Не так, она не хотела в это верить. И вряд ли сейчас можно у кого-то спросить совета, и нет сомнений, что жажда в тех серых глаза, таких прозрачно-льдистых поглотит ее этим вечером.       И не затем ли она впустила его в дом?       Не затем ли оставила собаку в другой комнате?       Неужели понимает? Да. Но руки не прекращают дрожать.       Прошлась по комнате, нервозно постучав кулаком в ладошку. Тронула изогнутый, морщинистый корешок учебника и тут же одернула руки.       Ерунда какая.       Дверь в коридоре скрипнула. Макс появился с влажными взъерошенными волосами, на пару тонов темнее обычного цвета. Несколько капель на плечах и голая грудь. Махровое полотенце завернуто на бедрах, а он не спешен, спокоен. Словно тысячу раз появлялся перед ней в подобном виде, и столько же она терялась в полыхающем жаре.       - Ты н-не одет,- она не узнала свой дрогнувший голос.       - Не одет, - кивнул он. Взялся за полотенец. Лиза еле успела взять под контроль судорожный вздох, когда он смахнул его и... оказался в белье.       - Что это, Князева?       - Где? - взметнула испуганный взгляд вверх, от темных боксеров к лицу, почувствовав его пальцы на щеках.       - Здесь вот. Было только что.       - Я не пон...       - Разочарование, - усмехнулся Макс. - Здесь и сейчас было разочарование.       Фыркнула отходя и пальцы соскользнули с ее щеки.       - Нет...       - Ты расстроилась, что я не обнажен? Судя по тому, что ты притащила мне одежду, я решил трусы оставить на себе.       - И где футболка?       - Там, где ты ее оставила.       Он не сносный.       Честное слово, несносный. Завалился на постель, уперся спиной в стену. На обоях останется влажный след от его волос.       - И что теперь?       Ему тоже интересно. Ведь раньше был уверен - стоит решиться трахнуть Князеву и мир сожрет его. Разверзнутой адской бездной. Но вместо этого, на него смотрят зеленые глаза и он уходит на дно.       Без крика и без воплей. Принимая свою участь с каким-то елейным чувством умиротворения.       Он взял ее руку и потянул на себя.       - Ты же у нас всезнайка. Понимаешь, что будет дальше.       Она покорно вскарабкалась на его колени, прислонилась лбом к его лбу и кивнула.       - Боишься?       - Немного, - провела пальцем по впадине на груди и проговорила еще тише. - Боюсь, что все это окажется розыгрышем, - нашла взглядом его глаза и позволила увидеть дрогнувшие ресницы. - Что кто-то выпрыгнет и объявит, что меня снимала скрытая камера. Каждый раз так, когда ты меня целуешь.       Это не страх.       Она не доверяет ему.       Ведь Макс сейчас не доверяет даже собственным мозгам. Угомонил задребезжавшую по коже рябь мурашек от ее бездумных поглаживаний и стиснул челюсти. Подхватил края ее кофты, потянув наверх.       Кожа под одеждой белая, почти прозрачная. Кружевная, невесомая, белая ткань с красной лентой под грудью. Лифчик не держит форму, Макс отшвыривает завопившие в черепушке голоса, крики, что твердят ему взять себя в руки, будто знают - этому безумию нет продолжения. Но хер вам... Сейчас Самойлов уверен как никогда. Хочет, до вдернутых на плахе всех его бесов, сделать правильно. Попытаться.       Бороться.       Огладил мягкие полушария, темнеющую ореолу под тонкой тканью и понимает: бороться.       За, может, уродское, искривленное, вымученное в нем годами, рожденное из далекого времени школьных лет, желание - быть рядом с ней.       Лиза вздрогнула и разомкнулись налитые губы, как только сжал затвердевший сосок.       Проблеснула тонкая, влажная полоска и горошина вершины языка.       Девчонка выгнулась в спине, толкнулась к его телу, врезаясь ему в грудь. Выдохнула...       ...залип на этом рту, который в нескольких сантиметрах...       Она может быть его?       В глазах, в зеленых радужка он прочел обещание, что так и будет. Только ему нужно побороться. А она будет тылом. Прикроет спину, как накрыла ладонями, погладила лопатки и поднялась к шее, зашевелив пальцами волосы на затылке.       Он сделал этот шаг. Пропал без вести.       Ухватил двумя пальцами подбородок, вынудив взглянуть в глаза.       - Я никогда не хотел бы "наиграться".       Прости, меня Князева. Я слаб перед своими желаниями.       Они надо мной всевластны.       Ты надо мной...       На коленях. Замерла.       Вобрала, кажется, в себя, до последний клеточки этим всеобъемлющим взглядом. Подалась губами, напористо пробравшись сквозь его крепкий хват, что смял кожу на подбороке и впилась поцелуем. Может помогла руками на его затылке, Максу даже не заметить. Закрыл глаза и улетел.       Развернул на постели, опустил на покрывало, практически испугавшись невесомости,с которой она под ним. Острые коленки стиснули бока,волосы полезли в глаза, а он уже вылизывает кожу под ухом. Слишком влажно, слишком мокро, пожалуй.       Но ей, похоже, нравится.       Нравится тебе, Князева?       Что ты от меня ждешь? Как ты хочешь это сделать со мной?       Выгнулась дугой. Подставляя под жадные губы выпирающую ключицу, округлость плеча, а руки сами собой убирали преграды на пути - стянули лямку лифчика сначала к локтю, но его девочке невтерпеж, потянулась, помогая освободится. Даже сама...       Сама стянула лямку с другой стороны, задыхаясь, так откровенно задыхаясь, что Максу все ясно, как белый день. Лиза хотела быть медленней. Дать ему вертеть ее, словно фарфоровую куклу, но желание... Она ничего так явно и остро не желала в своей жизни. Это больше, чем пересушенная глотка перед стаканом воды. Это выше самых низменный потребностей. Но она так стремится к нему, что ей все равно кто и как увидит ее порыв. Как могут поставить в укор, отшвырнуть обратно в душу, насмехнуться. Ей будет плевать. Есть только этот момент, в котором она обхватила мокрые волосы и вода выступила сквозь стиснутые пальцы. Двигаясь вслед, к вершинке, что Макс стиснул зубами и втянул в рот.       Вдохнула больше воздуха в легкие, подалась навстречу и рот, да, сухой от постоянных скребучих выдохов.       Смял второе полушарие грубо, не сдерживаясь. Отвязав все, что лаяло и рвалось на поводках все это время. Она издала нечленораздельный звук ему в волосы. Больно?       Наслаждаешься?       Как и он, с распирающим давлением и тянущим ощущением в районе лобка.       Ох, ты ж, блять...       Не кончить ли он готов от этих звуков? Которых стало больше, когда он попробовал и вторую грудь. Оставил блестящий от слюны сосок и закрыл ей рот губами, чтобы заглушить, иначе изольется тут же. Упираясь в натянутый, из-за разведенных ног, шов ее брюк.       Она ответила. Уже знающая движения его языка в сводах теплого неба. Скользнула ладонью на плечо, чуть сжала.       Тяжелый? Возможно. Есть ли кому до этого дело?       Наплевать.       На одежду и слишком жаркий воздух.       Макс отстранился, любуясь видом сползшего на живот бюстгальтера. Перекошенного, тряпичного. Поцеловал пупок жадным, мокрым поцелуем и потянулся к застежке брюк. Лиза лежала, тяжело дыша. Следила за его движениями каким-то загипнотезированным, затуманенным взглядом. Только грудная клетка высоко и часто поднималась.       Он привстал на колени, стягивая плотную ткань. Заставляя приподнять попку и вытянуть вверх ноги, оголяя поочередно бедра, колени, икры. Отшвырнул подальше брюки, и чуть не опоздал перехватить, стремящуюся безвольно упасть обратно, ногу. Стиснул щиколотку мертвой хваткой, свободной рукой стянул носок. Провел кончиками пальце от выпирающей косточки вниз, по вытянутой голени, скользнул под коленку. Князева взвизгнула, изогнулась на кровати. Из-за этого. Или потому, что он повторил свой путь губами. Поцеловал впадинку. Лизнул языком. Хотел прочертить зубами, но она выгнулась вся, с зажатой в его руке лодыжкой, оказалась полулежащей на животе.       Ему такого не упустить.       Перевернул полностью, открывая взору пару торчащих вверх, подрагивающих ягодиц.       Шлепнул по одной, зажав зубами губу от нетерпения.       Князева еще раз взвизгнула, а на месте удара зарозовелась кожа.       Попу наполовину прикрывали красные хлопковые шортики с фиолетовыми губками, посылающие ему поцелуй. Он наклонился, чмокнул их в ответ. Спустил ниже. И после, он обязательно от них избавится. Но сейчас глаз не оторвать от слишком бледного, на его вкус, ожога. Сжал зубами след от шлепка, не обращая внимания, что Лиза пытается то ли сбросить, то ли подставить под рот другие места. Извертелась, ухватилась рукой за его волосы.       Направляя?       Не соображая, что он почти озверел от этого жеста. Двинулся вверх, прохлестывая языком вдоль всего хребта, по чуть извилистой впадинке, до шеи, рассасывая кожу на стыке.       Скребясь носом по ее скуле.       Она развернула голову, чтобы не задохнутся в подушке.       Хотя, один черт, задыхалась.       Все пыталась хватануть побольше воздуха, но нутро выпирало его обратно протяжным мычанием, сквозь зубы. Сквозь губы. Стоном.       Ее перевернули обратно.       Руки, что сдернули трусы с колен. Нетерпеливо смахнули расслабленную ногу, зацепившуюся за мужское бедро, обратно к стенке.       Макс наклонился над ней и она послушно скрестила лодыжки на его спине.       Сосредоточен. Внимателен. Бегает по ее лицу серыми радужками, пытаясь выцепить малейшую эмоцию.       Заглядывая так глубоко, что почти больно , там внутри, под слоями кожи и мышц, как царапнуть оголенный клубок гудящих от напряжения нервов.       - Тш-ш-ш - шепнул в полураскрытые губы, почувствовав, как попыталась отстранится от его медленного размеренного давления на лоно.       Мокрая.       Головка скользит между бедер, зацепляя косточки. Он дает привыкнуть к этому скольжению. К жгучему прикосновению к вершине, раздвигающихся под напором половых губ. Сжал зубы, пытаясь сдержать, рвущее вперед тело.       Рано. Вот она.       Горошинка, по которой прошелся, набухший кровью, член. И Макс сам с шипением втянул воздух. Князева... уперлась затылком в подушку , выгибаясь дугой. Выдавая громкий, раздавшийся оглушительно, в тишине комнаты, стон. Кровь вскипела в жилах. С замиранием сердца следил за натянутой на шее кожей, за грудью, что поднялась торчащими сосками близко ко рту.       Еще раз. Да, вот так.       Рука поддерживала изгиб поясницы, вторая сжимала ее ягодицы, разводя шире, одновременно с движением его бедер.       Господи, ты боже мой. Насколько прекрасен женский звук.       Осипший, тонкий. Задушенный его ртом.       И приглушенный вскрик в открытое горло.       Больно. Дернулась. Но он прижал к себе, до проступивших вен на руках.       Его. И пусть горит до белого пепла всякая мысль против.       Это невозможно подделать. Лопнувшее, треснувшее по шву сердце, когда он снова двинулся глубоко в ней.       Горячем, обхватившем со всех сторон член, теле.       Что-то шептала , цепляясь губами о его губы, но не разобрать. Дыхание стало невыносимо душным, проступая испариной в желобке под кончиком носа.       Волосы у нее прилипли к лицу, расчертил щеку непослушный локон. А Макс кивает.       Слишком хорошо.       Слишком. Ослепила вспышка. И он зарычал, набирая темп.       Лиза обхватила его руками, не отрывается от губ. Двигаясь от его толчков, вбиваясь макушкой в подушку. Грудь колыхалась в такт, скребли соски ему по коже. Он чувствовал даже их, упираясь локтями в матрац.       Закрывал глаза, пытался дышать ровно и размеренно. Двигался. Двигался.       Ударяясь лобком в ее, пытаясь простимулировать растянутый от напряжения клитор.       И через время.Через перечень сорванных вдохов, почувствовал, вторящий ему подхлест.       Невероятно. Это... убийственно.       Знаю, моя хорошая, мы переживем, только продолжи.       Вместе.       Танец, до сжатых зубов и волос в кулаке, разметавшихся по подушке.       Макс бы закричал. Если б не уткнулся наглухо в ее плечо. Если б самой полдней крошкой здравого смысла не помнил, что на нём нет резинки и следует...да, следует...       С шумом выскользнул, подхватив семя крайней плотью, сжал кулак, видя всполохи сияния под веками.       Скатился на бок. У нее слишком узкая кровать. И он обязательно решит эту проблему, а пока ...       Нащупал на полу боксеры и вытерся ими кое как.       Повернул голову - Лиза с закрытыми глазами, зарылась пальцами в волосы, глубоко дыша. Видимо почувствовала его взгляд, потому как подняла веки и посмотрела несмело.       Бездна ярких светящихся глаз.       И весь мир на самом их дне.       Они переживут.       Макс надеется на это.